Музей Особого Искусства, Лор, Бавария, Германия
Надпись на стене была не совсем стихотворением, а скорее детской песенкой, написанной кровью. Копке тут же сделал снимок на свой телефон. Это было непросто из-за ракурса и расстояния, но он был полон решимости. Вулф не возражал. Читать с такого расстояния было неудобно. Копке увеличил фотографию и показал её Сейлору.
Все трое начали читать тишине:
Один для моряка, два для правил,
Три для человека, заплутавшего в загадках,
Четыре за сыгранные ноты, пять за такты,
Шесть испуганным молчаливым лебедям,
Семь для шкатулки, восемь — ты опоздал,
Девять плюс десять для Ханны И Кэти.
Между ними повисла долгая неловкая тишина.
Сейлор не знал о Копке и Вулфе, но в этой рифме было слишком много смысла. Настолько много, что он не мог этого постичь. Предыдущие убийства были связаны с древними верованиями Колоннады. Конечно, им нравились их загадки и игры, но это новое дело казалось слишком запутанным и личным. Ему нужно было найти отправную точку в рифме. По его опыту, лучше всего начинать с конца и подбирать слова в обратном порядке. Он ещё раз прочитал последнюю строчку:
Девять плюс десять для Ханны И Кэти.
Союз «и» выделен. Почему его написали с заглавной буквы? Кровь ещё не полностью высохла. Текст был испещрён кляксами и брызгами. Сейлор в детстве рисовал пальцем на бумаге и знал, как сложно писать жидкой краской, не говоря уже о том, чтобы уложиться в отведённое время. Ему всё ещё нужно было узнать мнение специалиста.
— Копке. Прочтите мне его, пожалуйста?
Копке так и сделал. Он читал так же, как Сейлор, но в конце предложения запнулся.
— Я не уверен, Мистер Сейлор, это «И» или артикль? — спросил Копке. — Кровь еще не высохла, и тут пятно. Буквы расплылись. Это вообще может быть другая буква.
— Какое еще слово может начинаться с А и подходить здесь?
Копке задумался:
— Чтобы это понять, мне нужно знать кто такая Кэти?
— Хороший вопрос. Быть может у Ханны двойное имя? Вроде Ханна- Кэтрин?
— В ее удостоверении личности указано Ханна Юрген Холле. Никакой Кейт. Хотя Ханна-Кейт — распространенное имя, — сказал Копке. — Возможно, она убрала его из официальных документов. Некоторые подростки ненавидят двойные имена. Знаете, это старомодно.
— Могла бы, но это все равно не вяжется с «И» в середине, — Сейлор снова посмотрел на зеркало. Это не объяснило значение букв. — Ханна-Энн-Кейт?
— Ханна-Энн тоже существует, но я никогда раньше не видел, чтобы давали тройные имена, — сказал Копке.
Но Сейлор знал. Однако он не стал объяснять, что в роду Ханны на протяжении веков были только женщины. Не при этих мужчинах.
— Не могли бы вы попросить кого-нибудь проверить, не зовут ли мать или бабушку Ханны Энн или Кейт?
— Конечно, я отправлю запрос в отдел, но уже поздно. Ответ может прийти только завтра утром.
— Просто попробуй.
— Что на счет «девять плюс десять»? — спросил Копке, печатая.
— Будет 19. Возраст Ханны, — ответил Сейлор. — Убийца считает себя умником.
— Что ж, думаю, так и есть, — Копке нажал кнопку «Отправить». — Вот так задачка. Такое мог бы придумать мой мастер подземелий во время игры в «Подземелья и Драконы».
Вулф внезапно зарычал и выхватил телефон у Копке.
— Вопрос в том, — он сунул телефон в карман. — что означает, «один для моряка», Мистер Сейлор (sailor по анг — «моряк»)?
Сейлор попытался было все уладить, но Вулф внезапно направил на него пистолет. У Сейлора было ощущение, что Вулфу всё это нравится. Скучающий офицер в маленьком городке, который, возможно, ни разу не стрелял из своего оружия, решил, что теперь ему можно вести себя слишком агрессивно, и вообразил, что попал в какой-то фильм.
— Мистер Вулф, — возразил Копке.
— Заткнись и не дёргайся, — Вулф был в таком напряжении, что, казалось, вот-вот в кого-нибудь выстрелит. — С меня хватит этих игр, — сказал он Сэйлору. — С тех пор как ты приехал, ты находишь невероятные вещи. Вещи, которые никто другой даже не заметил бы…
— Успокойся, Грязный Гарри, — ответил Сейлор.
— Заткнись. Молчи, пока не расскажешь, кто ты такой и откуда убийца о тебе знает.
Сейлор не мог поспорить с этой логикой. Даже Копке молчал.
— Я понял, что ты самозванец, как только ты заговорил со своим фальшивым немецким акцентом, — сказал Вулф. — Завтра я отслежу звонок из главного полицейского управления Мюнхена. У той женщины, которая настаивала на твоем визите, был такой же фальшивый акцент, как у тебя, Сейлор.
Сейлор никогда не сомневался в действенности этого языка. Возможно, Вулф был умнее, чем ему казалось. — Вот что я предлагаю, — сказал Вулф. — Как в стихотворении, я буду считать до десяти. Если ты не скажешь мне, кто ты на самом деле, я запру тебя до утра. Поверь, у меня есть все доказательства, чтобы подтвердить мои подозрения о твоей причастности к убийству Ханны Холле.