Лечебница Рэдклифф
Падение на колени кажется пробуждает меня, вместо того, чтобы сбить с ног. иногда жизнь такова. Нужно поверять все, чтобы тебе хорошенько прилетело по голове. И, ох божечки, сейчас я полна сил.
— Нужно все быстр исправить, — я поднимаюсь, обращаясь к Тому Траклу. — Нужно бежать из лечебницы. Сейчас же!
— Я могу это сделать, — говорит Том. — Следуйте за мной.
Я останавливаюсь.
— А что на счет Мухоморов?
— Да вы что, психи? — Том едва не брызжет слюной.
— Меня бы сюда не отправили, будь это не так, — отвечаю я. Мухоморы рядом со мной усмехаются.
— Они обуза, Алиса, — говорит Том. — Я знаю одну хитрость, чтобы выбраться вместе с вами отсюда. Не рискуй своей жизнью ради них.
— Они всегда рисковали своими жизнями ради меня, — говорю я. — Кроме того, мы одни. Мы безумны. Мы должны были стать армией Льюиса.
— Это не сработает, — Том стискивает зубы. — Тут повсюду полиция. Я собирался переодеть тебя и попросить охранников защитить нас, пока мы проберемся к одной из дверей черного хода и сбежим.
— Стало быть, отсюда нет выхода, — говорю я. — Мы в ловушке. Как так вышло, что в лечебнице нет ничего подобного на экстренный случай?
— Все есть, но не в том смысле, как ты думаешь.
— Что это должно значить?
Том вздохнул. Долгий вздох и его дыхание, пропахшее медикаментами, окутывает весь кабинет.
— Это защитная система. Я уже однажды собирался воспользоваться ею, когда здесь была Фабиола.
— Какого рода защитная система?
— Я нажимаю на кнопку и закроемся изнутри за пуленепробиваемыми стенами, пока враг не сдастся.
— Это абсурд.
— Это Льюис придумал. У нас есть запас еды, припасов и воздуха на целый год, мы можем переждать здесь, пока враг не отступит.
— Стены достаточно прочные?
— Раньше нет, но я усовершенствовал их за эти годы. Теперь они как в крепости. Никто не проберется и не выберется отсюда, если я нажму на кнопку.
Я размышляю над этим. Глупое решение. Поверить не могу, что мы тут все помираем.
— Хотите, чтобы я нажал кнопку?
— Нет, конечно. Это оставим на крайний случай. Надеюсь, до этого не дойдет.
— Я бы не был столь оптимистичен. — он показывает на телевизионный экран и увеличивает громкость.
Мужчина в полицейской униформе говорит через мегафон. Он обращается к нам как к Инклингам, а потом и к Мухоморам. Он не вполне уверен кто мы или что собой представляем, он лишь следует приказам. И эти приказы не включают в себя переговоры. Он говорит, что нам следует выйти из лечебницы и сознаться в преступлениях против человечества.
— Ощущаю себя Гитлером, — бормочет Том. — Преступления против человечества, в самом деле?
Полицейский ждет ответа, но мы слишком шокированы и смущены, даже для того, чтобы подумать, что же ответить. После мучительной минуты тишины, полицейский предлагает альтернативу, на простом языке:
— У вас есть двенадцать часов, чтобы сдаться, или мы ворвемся в лечебницу и будем стрелять во все, что движется.
— Не думаю, что это легально, — комментирует Мартовский Заяц.
— Не думаю, что он мог ляпнуть такое на камеру, они ведь транслируют по всему миру, — добавляет Том.
Я заканчиваю этот разговор словами, которые приходят мне на ум.
— В таком безумном мире, как за пределами лечебницы, полиция делает все что ей угодно, пока у них есть на то ордер.
Любительские переводы книг всего мира