Озма
Озма и Джек шли через лес до самого полудня. С каждым шагом карта в её жилах пульсировала, направляя её к морю — их цели. Несколько часов назад они пересекли границу Хайленда, но он, казалось, ничем не отличался от Лоланда, разве что местность стала более холмистой, а деревья еще выше, с листьями размером с голову Озмы.
Она не разговаривала с Джеком, а он не заговаривал с ней. Тишина между ними была почти осязаемой; она знала, что у него накопилось множество вопросов. Но и у неё они были. В голове вспыхивали воспоминания о прошлой ночи: его губы на её губах, её тело, прижатое к его телу, и её попытка использовать истинное имя, чтобы заставить его всё забыть.
Как она могла так поступить? Но ведь это было ради него. Возможно, с её стороны было нечестно даже пытаться, но она любила его достаточно сильно, чтобы отпустить.
Однако теперь он знал, кто она такая. Ей следовало догадаться, что это не может оставаться тайной вечно. И в одном он был прав: если бы она действительно хотела его свободы, зачем она за ним вернулась? Почему не поняла, что лучше оставить его в покое? С другой стороны, она всегда знала, что должна освободить его от Момби. Последние два года она только и думала о воссоединении с Джеком. Детская мечта.
Тишина — его молчание, её молчание — ширилась вокруг, пока не стала невыносимой. Она уже открыла рот, чтобы, наконец, заговорить, когда он схватил её за руку, заставляя остановиться.
— Я слышу его, — сказал Джек, прикусив губу и глядя вперед.
— Слышишь что? — Она выхватила кинжал и приподняла его. Они были так близки к цели, и она не хотела, чтобы их снова что-то задержало.
— Океан. — Джек отпустил её руку и сделал шаг вперед. — Ты тоже слышишь?
Она наклонила голову и прислушалась. Когда до неё донесся почти волшебный звук, она опустила кинжал. Плеск воды о берег, крики морских птиц, песня ветра.
— Это прекрасно.
На лице Джека расплылась улыбка, напомнившая ей о том, каким он был до того, как она попала в Темное место.
— Помнишь, мы говорили о том, что однажды увидим море? — спросил он.
«Однажды мы придем к морю, и я буду боготворить твое тело в воде до тех пор, пока ты не испытаешь блаженство столько раз, сколько пожелаешь, и мне будет плевать, кто увидит, как мы трахаемся».
Тип почувствовал, как к щекам прилила кровь.
— Надеюсь, это обещание.
— О, это больше чем обещание, — сказал Джек, проведя языком по блестящей жемчужине на головке члена Типа, а затем обхватив его губами.
Озма тяжело сглотнула; воспоминание отозвалось в ней теплом, как и тогда.
— Ты всё еще собирался прийти сюда?
— Нет… — Улыбка исчезла с его лица. И она знала, почему: он не хотел идти сюда один, без неё.
Вид этого сокрушенного выражения заставил её сердце сжаться. Теперь она здесь, и они увидят море вместе. Возможно, они не будут «боготворить тела друг друга» прямо сейчас, по крайней мере, не в этот раз.
— Ну что ж, — Озма шутливо толкнула его, — похоже, я увижу его первой!
Его губы приоткрылись, а глаза расширились. Со смехом она сорвалась на бег, точно так же, как они раньше бегали наперегонки к озеру.
— Ах ты плутовка! — закричал Джек.
Она запрокинула голову и снова рассмеялась, когда вслед ей полетели проклятия. Груды веток под ногами замедляли её бег. Когда она уже готова была вернуть лидерство, сильные руки Джека обхватили её за талию, приподняли и закружили. Поставив её на землю, он со смехом умчался вперед.
— Ах ты! — закричала она, лавируя между деревьями и пригибаясь под ветками, пока наконец не настигла его.
Озма дернула его за край туники, и они оба замерли, услышав впереди голоса.
— Порт, — сказала она, направляясь на звук и раздвигая кусты, усыпанные ароматными красными и черными ягодами.
Мир перед ней открылся серебряным морем, отражавшим солнечные лучи. У Озмы вырвался вздох восхищения. Это было совсем не так, как она представляла, и куда чудеснее, чем она могла вообразить. Корабли и плоты всех мастей выстроились вдоль сверкающей воды, мерно покачиваясь на волнах. Сияющее золото, искрящаяся лазурь, мерцающий розовый. У всех были ярко-белые паруса, хлопающие на ветру. Множество фэйри грузили на корабли ящики и бочки. Другие доставляли припасы пешком, на оленях или повозках.
— Нам нужно узнать, какой корабль идет в Оркленд, и пробраться на борт.
Она осмотрела гавань, читая названия на бортах зеленых судов с желтыми крапинками.
— Только не плот. — Джек прищурился и указал прямо перед собой. — Думаю, вот наш приз.
Озма сосредоточила взгляд на темно-сером корабле и прочитала надпись на борту, сделанную темно-красной краской: «Волшебник».
Она закатила глаза от такого названия, но была почти уверена, что он направляется именно в Оркленд.
— Давай смешаемся с толпой? — сказала она, выпрямляясь.
Он кивнул и жестом пригласил её следовать за собой.
— Иди за мной. У меня есть идея.
Пока они шли бок о бок по мягкому лавандовому песку, мимо них прошли несколько фэйри с рогами на головах, несущие корзины с драгоценностями.
— Простите, — окликнул Джек женщину, окутанную в розовый шелк, чьи рога были украшены такими же лентами. — Какой корабль идет в Оркленд?
— Вон тот. — Она указала на серый корабль. — А может, лучше присоединитесь к нам? За умеренную плату я отвезу вас на Остров Фрикс, где вас ждет бесконечное наслаждение.
Её голос звучал вкрадчиво, а взгляд кокетливо скользил по фигуре Джека. Ревность вспыхнула в жилах Озмы, и она сжала кулаки.
Джек издал цокающий звук.
— Не сегодня.
— Ваша потеря. — Женщина пожала плечами и, соблазнительно покачивая бедрами, направилась к золотистой лодке.
— И ты даже не соблазнился? — спросила Озма, поворачиваясь к Джеку и стараясь не скрипеть зубами.
— М-м-м. Перспектива того, что мне вырвут позвоночник через горло, звучит чертовски заманчиво, — ухмыльнулся он. — А тебе как?
Глаза Озмы расширились, когда она вспомнила старую легенду об Острове Фрикс. Женщины-фэйри, живущие там, заманивали мужчин для утех, гипнотизировали их, заставляя жаждать всё больше и больше наслаждений, пока бедняги не сходили с ума и не начинали отрезать куски от самих себя, чтобы скормить их хозяйкам острова.
— Пошли, — сказала она и едва не врезалась в группу брауни, направлявшихся к «Волшебнику».
Джек и Озма стояли у пирса и наблюдали, как фэйри заносят на корабль ведра с пустыми стеклянными флаконами. Озма последовала за ними на палубу, но Джек резко дернул её вниз, пряча за стопку деревянных ящиков: из-за угла как раз вышел высокий эльф с красными глазами, в красной рубашке и с золотыми серьгами в остроконечных ушах. Он был широкоплечим, с золотистой кожей и иссиня-черными волосами.
— Это всё, что мы смогли принести, Тик-Ток, — сказал брауни, у которого не хватало двух пальцев.
Тот выхватил флаконы из рук брауни, прогнал их с корабля и скрылся где-то в глубине палубы.
— Что теперь? — спросила Озма.
— В трюм? — Его ответ прозвучал скорее как вопрос.
Она выгнула бровь, глядя на обсидиановую дверь с сапфировой ручкой.
— А если там кто-то есть? Или если заперто?
— Скоро узнаем, верно, Цветочек?
Озма поджала губы, гадая, не лучше ли остаться там, где они стоят.
— Ах, я скучал по этому взгляду, — промурлыкал он, увлекая её к двери.
Она шла рядом с ним бесшумно, как перышко. Затаив дыхание, она приоткрыла дверь. Перед ней была деревянная лестница, а в нос ударил цветочный аромат. Снизу не доносилось ни звука, поэтому она тихо спустилась по ступеням. Джек следовал по пятам, закрыв за собой дверь.
Спустившись, Озма наконец выдохнула, пока Джек осматривал помещение. Стены были уставлены деревянными бочками, повсюду теснились ящики с винными бутылками. Там было несколько открытых отсеков без дверей, забитых ящиками с фруктами фэйри и флаконами с разноцветными жидкостями. Какое-то зелье?
Сверху раздался скрип двери и тяжелые шаги.
— Блядь, — прошептал Джек, указывая ей на одну из каморок.
Озма скользнула внутрь и забилась в угол за ящиками вместе с Джеком. Сквозь узкую щель она увидела вошедших: того самого эльфа Тик-Тока и женщину с короткими рыжими волосами. Оба поставили на пол какие-то мешки.
— Волшебник требует всё больше фруктов, разве им там мало? — спросила женщина. Множество серебряных колец пронзали края её острых ушей.
— Казалось бы. Но аппетиты этих тварей только растут. — Тик-Ток провел рукой в перчатке по своим гладким черным волосам.
— Не понимаю, что эти фрукты дают фэйри, — сказала женщина. — Они же должны действовать только на людей.
— Просто действуют, и всё. Перестань задавать вопросы, если не хочешь закончить как они, когда Момби вернется за следующей партией. — Он пожал плечами. — И не забудь запереть дверь на этот раз. Нам не нужно, чтобы это гребаное вино снова исчезло.
Они поднялись по лестнице, и вслед за ними раздался щелчок замка.
Озма прислонилась к стене. Они оказались в ловушке, зато на корабле.
— Уютное местечко мы выбрали на ночь, а? — Джек откинулся назад рядом с ней, вытянув ноги насколько позволяло место.
— Это сарказм?
— Нет. — Его теплое дыхание коснулось её уха, и она подавила дрожь от его близости. — Раз уж мы здесь… что ты хотела мне сказать? Никакие слова не заставят меня уйти. Я чувствую себя самым свободным именно рядом с тобой.
Корабль тронулся, корпус начал мерно покачиваться. Озма нервничала, и не потому, что это было её первое плавание. Она не знала, как Джек отреагирует на её слова. Закусив щеку, она произнесла:
— Я королева.
— О да, ты моя королева. — Он коснулся кончика её носа. — В игры поиграем позже, Цветочек. А сейчас говори серьезно.
Ей нужно было сказать прямо и всю правду — он заслуживал это знать. Должен был узнать раньше, но прошлого не воротишь.
— Лурлина, моя мать, была фэйри — поэтому у меня были крылья, пока Момби не сожгла их. Мой отец — король Пастория. И поскольку они оба мертвы, это делает меня королевой.
Джек нахмурился.
— Королевой чего?
— Оз…
Он несколько раз моргнул, его рот приоткрылся.
— Оз, — наконец повторил он.
— Да. Всей страны Оз.
Когда он не ответил, застыв как статуя, она продолжила:
— Ты всегда хотел быть свободным, Джек. И недавно я пришла к выводу, что это станет для тебя новой тюрьмой. Я не смогу путешествовать по миру когда захочу. Как мы мечтали когда-то…
— А сама ты хочешь быть королевой?
Озма думала об этом снова и снова, даже подумывала отдать трон Реве. Но что-то внутри не позволяло этого сделать, будто она была создана именно для этой цели — сделать Оз снова прекрасной страной и оберегать её.
— Да, я этого хочу.
— Я недостоин тебя, Цветочек. Мне и раньше-то было трудно в это поверить, а теперь ты королева. Та самая королева. — Его плечи оставались напряженными, кадык дернулся.
— Джек, ты больше не раб Момби. Это она заставила тебя так думать — заставила поверить, что ты ничто. — И меня тоже заставила в это поверить.
— Я уже доказал, какой я подонок. — Джек опустил голову. — Пока ты была в изгнании из-за Момби, чем занимался я? Я трахался, трахался и трахался. Я кусок дерьма. А ты — ты можешь всё. Я всегда это знал.
У Озмы всё сжалось внутри, потому что он искренне в это верил.
— Ты не «ничто», ты — моё всё. И для меня ты всегда был королем. Даже то чертово тыквенное поле порой казалось королевством, потому что ты был рядом. Но теперь у нас есть выбор. Ты можешь увидеть мир… других фэйри. — Как бы больно ни было это говорить, он заслуживал права решать сам.
— В том-то и дело. — Он поймал её взгляд. — Я видел других фэйри и знаю, что мне никто не нужен, кроме тебя. А ты — ты видела только меня. Возможно, это я должен освободить тебя, чтобы ты нашла кого-то более подходящего. — Он сжал челюсти, будто эти слова давались ему с огромным трудом.
— Черт возьми, Джек! — прошептала-выкрикнула она. — Ты же знаешь, что я выбираю тебя. Всегда.
Она бросилась к нему, крепко обнимая.
Он усадил её к себе на колени, положил подбородок ей на макушку, перебирая пальцами её волосы.
— Значит, с этим вопросом разобрались.
Долгое время они сидели так. И хотя в трюме было тихо, их тела словно вели разговор: утешали, просили прощения.
Наконец Озма посмотрела на него — на резкие черты его лица, на ореховые радужки глаз. Те самые глаза, что могли увлечь её куда угодно.
Джек посмотрел на неё и улыбнулся.
— Итак, раз уж ты моя королева, какой будет твой первый приказ?
Озма покачала головой, собираясь ответить язвительно, но его губы накрыли её губы, застав врасплох. Она затаила дыхание, наслаждаясь вкусом его поцелуя, и ответила с такой же жаждой.
— Сомневаюсь, что в Оркленде у нас будет время для поцелуев, — прохрипел он.
— Тогда целуй меня сейчас. — И никогда не останавливайся.
Джек осторожно уложил её на пол, нависая сверху. На его лице появилась лукавая улыбка; он наклонился и прошептал ей на ухо:
— Я хочу целовать не только твои губы. Я хочу целовать здесь. — Его язык коснулся шеи. — И здесь. — Он спустился ниже, целуя её сквозь одежду над грудью. — И уж точно здесь. — Он коснулся губами её пупка. — И, наконец, здесь. — Его пальцы скользнули по бедру под платье, совсем близко к тому месту, которое отчаянно жаждало его ласки.
— Сними с меня платье. — Ей было всё равно как, главное — чтобы оно исчезло. Сейчас же.
В ответ он начал медленно, мучительно медленно задирать подол. Она сбросила одежду и осталась перед ним совершенно нагой. Он видел её такой уже не раз, но сейчас всё было иначе.
Озма приложила ладонь к его груди, чувствуя, как бьется его сердце.
— Я правда нравлюсь тебе в моем истинном облике?
Джек стянул тунику через голову и прижался к ней грудью — их сердца забились в унисон. Его теплая кожа обжигала её, словно пламя свечу.
— Как ты можешь в этом сомневаться? — Его руки дрожали. Джек никогда ни перед чем не робел.
— Почему ты дрожишь? — спросила она, гадая, не сделала ли что-то не так.
— Я потерял домик, который ты для меня построил, — прошептал он, и его голос сорвался. — Это было самое важное в моей сумке.
Руки Озмы тоже задрожали: он всегда любил её так же сильно, как она его.
— Это неважно. Дом — это то, что мы создаем сами.
Теперь она больше не переживала о том, что он подумает о её новом теле или станет сравнивать его со старым. Она знала: он будет любить её любой.
Она потянулась к его штанам, развязала шнуровку и толкнула их вниз. Джек окончательно сбросил одежду, и теперь их тела полностью слились.
Джек медленно поцеловал её в шею, слегка прикусив кожу, отчего её пронзила дрожь с головы до пят. Затем он снова спустился к груди, к пупку, пока его губы не коснулись нежной кожи на внутренней стороне бедра. Она запустила руки в его мягкие волосы, притягивая ближе, желая, чтобы он попробовал её на вкус.
Когда его горячий язык коснулся её лона, Озму захлестнуло чувство такой интенсивности, какого она не ожидала. Это было совсем не так, как когда он был мужчиной — куда более интимно: его язык ласкал её, кружил, проникал внутрь. Все её чувства обострились, создавая собственное сияние звезд. Она старалась не стонать слишком громко, пока его губы двигались между её складок. Её руки крепче вцепились в его волосы, когда ритм участился. Она не хотела, чтобы он останавливался. Никогда. Но она жаждала большего — почувствовать его твердость внутри себя.
— Джек. — Она приподняла его голову; его губы блестели после ласк. — Дай мне всё.
Его взгляд потемнел от понимания.
— Ты уверена? Нам не обязательно делать это прямо сейчас.
Это была правда. Они были на корабле, за грудой ящиков, а наверху была стража. Но она привыкла тайком встречаться с Джеком в укромных местах, надеясь, что их не найдут.
— Прошло два года. Я более чем готова.
— Как пожелаешь. — Джек озорно ухмыльнулся, его язык прошелся по её животу, оставляя дорожку поцелуев. Его губы обхватили сосок, посасывая и лаская. Всё её существо сжалось от желания, пока он переходил к другой груди, повторяя движения, прежде чем вернуться к её губам.
Она слегка прикусила его нижнюю губу, заставив его простонать, когда он придвинулся ближе. Кончик его члена коснулся входа, и она затрепетала. На мгновение её охватило волнение — такое же, как когда они делали это впервые, когда он был мужчиной. Но жажда была сильнее. Его твердость начала медленно входить в неё; от давления Озма ахнула, выгибая спину.
— Ты в порядке? — спросил он, поглаживая большим пальцем её щеку.
Озма кивнула, и Джек вошел глубже, дюйм за дюймом, растягивая её, пока боль не отступила. Она не сводила с него глаз, пока он медленно двигался. А когда ей стало мало, она обхватила его ягодицы, понукая двигаться быстрее.
Джек ухмыльнулся.
— Я знал, что такой темп тебе быстро надоест.
Он подался бедрами вперед, наполняя её удовольствием. Он толкался снова и снова, она обвила его талию ногами, пока ритм не стал почти неистовым.
Она перевернула их, оказавшись сверху, её ноги обнимали его бедра. Они смотрели друг другу в глаза; он ласкал её грудь, очерчивая пальцем круги вокруг соска.
Сдерживая желание двигаться быстрее, она наклонилась и нежно коснулась его губ.
— Я люблю тебя, — прошептала Озма.
Прежде чем он успел ответить, Озма начала двигаться, наслаждаясь тем, как он заполняет её. Эта позиция была для неё новой, и она не была уверена, что всё делает правильно. Словно зная, что ей нужно, Джек обхватил её за талию, помогая сохранять ровный ритм. Почувствовав уверенность, она прогнулась в спине, вращая бедрами снова и снова.
Их темп рос, становясь всё быстрее, пока мощное чувство не захлестнуло её целиком. Ей стоило огромных усилий не выкрикнуть имя Джека, когда волна блаженства накрыла её. Тело Озмы содрогалось от мелкой дрожи, разливающейся от центра к кончикам пальцев. Но она не останавливалась, пока и Джек не почувствовал ту же эйфорию.
Мгновение спустя Джек простонал, тоже сдерживая крик, когда его тело содрогнулось внутри неё. Прежде чем отстраниться, он сел, прижимая её к своей груди; оба тяжело дышали.
— Я тоже тебя люблю. — Он коснулся её губ нежным поцелуем и ухмыльнулся: — Моя королева.
Закатив глаза, она прижалась лбом к его лбу.
— Мой король.