Озма
Наши дни
Свободна. Озма была свободна. Она никогда прежде не знала, что это значит. Всю свою жизнь она принадлежала Момби или была пленницей в Темном месте вместе с Ревой — Доброй Ведьмой Запада, которую на время заставили стать Злой. Запертая внутри магического барьера Момби на маленькой тыквенной ферме в Лоланде, Озма никогда не могла отважиться на путешествие в остальную часть страны Оз. Существовала вероятность, что она снова застрянет внутри барьера на поле, но она попытается привлечь внимание Джека, находясь снаружи.
Лоланд находился на окраине Зыбучих Песков, напротив Восточной страны Оз. Волшебник использовал серебряные туфли, чтобы отправить её в Темное место, но Озма не знала, как и когда её превратили в Типа. Это должно было случиться, когда она была еще младенцем, потому что Рева никогда не слышала, чтобы у короля Пастории и королевы Лурлин был ребенок. Она предполагала, что Момби или Оз похитили её, но что потом? Почему родители не искали её и не объявили о её пропаже до того, как умерли? От Ревы она узнала, что Лангвидер забрала голову Лурлин, а Оз убил Пасторию. Это делало Озму законной правительницей страны Оз, и она не знала об этом, пока не разозлилась достаточно сильно, чтобы каким-то образом разрушить проклятие, наложенное на нее Момби.
Озма собиралась убить их обоих, вернуть свои туфли, а затем и свое королевство.
Видеть мир таким, какой он есть на самом деле, а не по картам Джека или рассказам Ревы, — это не шло ни в какое сравнение. И это было совсем не похоже на Темное место — тот кошмарный мир, где только безумный рывок и подъем на верхушки самых высоких деревьев приносили мгновенное облегчение от угрожающих существ. Юг был безлюден, но всё еще прекрасен, и ей даже встретились живые Колесники! Одного она убила. Почувствовав тот самый прилив сил от совершения чего-то доброго. Она побывала в борделе вместе с Ревой, видела, как фэйри ублажают друг друга на виду у всех. Это шокировало её, но также заставило захотеть узнать больше, понять, как она могла бы доставить удовольствие Джеку в этом женском теле. Она и сама почти не исследовала его из-за постоянной опасности в Темном месте и бесконечного бегства. Джека всегда привлекали и мужчины, и женщины, в то время как её — только Джек. Хотя, как она полагала, он был единственным фэйри, с которым она когда-либо находилась рядом.
Расставшись с Ревой у борделя и подождав, чтобы убедиться, что Кроу — муж Ревы — сможет догнать её подругу, Озма останавливалась на отдых только в ветвях деревьев на ночь. Но спала она мало. Ей хотелось бодрствовать не только для того, чтобы быть готовой бежать в случае необходимости, но и для того, чтобы увидеть страну Оз при лунном свете.
Озма поправила синее платье, которое они с Ревой раздобыли в заброшенной лавке перед тем, как покинуть Юг. Она перепрыгнула через одно гнилое бревно, затем через другое; карта огромной страны пульсировала в её венах. Хотя у Озмы не было магии, что-то вело её в правильном направлении. В тот момент, когда сила Телии вернула Озму и Реву из Темного места, она почувствовала каждую пядь страны Оз внутри себя. Возможно, это и была частица магии. Ей хотелось исследовать всё, но не сейчас. Не тогда, когда она должна доказать, что достойна тех фэйри, чья жизнь зависит от её успеха.
Несмотря на то, что Телия уже победила Лангвидер, а Рева была на пути к тому, чтобы сокрушить Локасту, самая большая угроза всё еще оставалась. Если не остановить Оза, ничто другое не будет иметь значения. Хуже того, он найдет способ избавиться от Телии и Ревы, чтобы сохранить свой трон.
Озма не могла этого допустить. Ей нужно было пересечь пустыню, чтобы проверить, в хижине ли еще Момби. Её сердце раз за разом выстукивало имя Джека. Что Момби сказала ему? Что отдала её? Что Тип прорвался сквозь магический барьер и пустился в бега? Неужели он думает, что она мертва? Но он никогда не поверит лжи Момби. В это она верила до мозга костей.
Каждую ночь в Темном месте на протяжении последних двух лет она думала о нем, хотела видеть его прекрасное лицо, чувствовать его мозолистые руки на своем обнаженном теле, его крепкие объятия, которые всегда могли успокоить её страхи.
В то время как Рева бесконечно пыталась забыть Кроу, Озма ни разу не хотела забыть своего Джека. Ни золото его волос в утреннем солнце, ни легкую россыпь веснушек на носу — похожих на мерцающие звезды в ночном небе, — ни его высокие скулы, ни пухлость его губ. Его поцелуи.
Она. Любила. Его. И он любил её. Только тогда, когда он говорил ей эти слова в своей постели, в озере, под ночным небом, на восходе солнца, она еще не была Озмой. Она была Типпертариусом и неосознанно была вынуждена жить в мужском теле. Порой она всё еще тосковала по образу Типа, но только потому, что именно таким Джек хотел её видеть. А не потому, что она сама этого хотела. Если бы у неё был шанс снова стать мужчиной, это было бы неправильно.
Когда она узнала, что она Озма, уже попав в Темное место, ей потребовалось время, чтобы привыкнуть к этому, но в то же время она чувствовала, что ей всегда было предначертано быть этим фэйри. Она была женщиной, той, кому суждено править всей страной Оз. В тот день, когда Озма разрушила свое неведомое проклятие, она, наконец, почувствовала себя собой. Быть королевой — совсем другое дело; она не знала, сможет ли преуспеть в этом.
Озма попыталась отогнать лишние мысли, пробираясь сквозь ветви, покрытые густым мхом, и переступая через пятнистые грибы и цветущие кустарники. Несколько птиц взлетели с деревьев, взмахивая своими… Крыльями. У неё были сильные, перистые крылья лишь несколько мгновений, но она всем сердцем знала, что должна их вернуть. Они были частью неё, а Момби сожгла их в пепел. Но как только серебряные туфли окажутся на её ногах, возможно, крылья вырастут снова.
В поле зрения появилась сверкающая река; Озма остановилась у воды и набрала прохладную жидкость в флягу. Внутренняя карта подсказывала, что скоро она будет у Зыбучих Песков. Хотя тыквенное поле Момби находилось недалеко от них, Озма никогда не видела Песков из-за барьера, но Джек рассказывал ей об их ярких разноцветных песчинках. И всё же она никогда не хотела пересекать эти песчаные пики. Не после рассказов Момби о существах, появляющихся из глубин, откусывающих головы фэйри и выедающих их изнутри.
Когда Озма поднесла к губам последнюю горсть воды, шрам на спине запульсировал. Фантомная боль от её крыльев всегда напоминала о Момби. Проведя столько времени в Темном месте, Озма была уверена, что у неё хватит сил перехитрить ведьму, которая разрушила её жизнь. Лишь одна хорошая вещь случилась из-за того, что Момби удерживала Озму от её судьбы, — это Джек. Но его украли у семьи так же, как и её.
Полная решимости, она перекинула ремень сумки через голову и, думая о нем, побрела через лес к пустыне.
Озма прижала пальцы к губам, глядя на Зыбучие Пески. Цвета были настолько интенсивными, что было трудно держать глаза открытыми. Здесь было столько оттенков: от темно-синего до светло-фиолетового и ярко-розового. Казалось, они ритмично покачивались, создавая танец красок. Легкий ветерок, проносящийся над холмами, казалось, пел, словно заманивая добычу.
Она вздрогнула при виде этой картины, хотя и не хотела бояться. Всё, что ей нужно было сделать, — это добраться до другой стороны. Расстояние поперек было невелико, но в ширину пустыня тянулась бесконечно.
Она пошевелила пальцами ног в траве, травинки щекотали кожу. Пески могли заставить её видеть образы, если бы захотели, заставить её чувствовать их. Озма всегда думала, что Момби лжет, но как только она попала в Темное место, сменив свои лохмотья на синее платье, снятое со скелета мертвого фэйри, Рева сказала ей, что легенда правдива. У каждой территории Песков были свои скрытые опасности. К счастью, ей не пришлось пересекать Смертельную Пустыню, потому что она не знала, убережет ли её статус истинной королевы Оз от превращения в песок.
— Сделаем это, Озма. Иди к Джеку. Он — твой дом. — Выдохнув и расправив плечи, Озма ступила босой ногой на теплый песок. Она ожидала, что прикосновение обожжет пятку, но вместо этого почувствовала легкую ласку. Она знала, что этому нельзя доверять. Каким бы путем ни пересекал пустыню Волшебник — будь то Зыбучие Пески, Непроходимая Пустыня, Великая Песчаная Пустошь или даже Смертельная Пустыня, — ему пришлось использовать серебряные туфли или помощь Момби. Иначе его смертная природа не позволила бы ему выжить в этом путешествии.
Озма отберет у него туфли и будет использовать их только во благо, если вообще решит использовать их после того, как её мир окажется в безопасности.
Ветер усилился, закручиваясь вокруг неё всё быстрее и быстрее. Она не теряла концентрации, упорно идя вперед; песчинки жгли глаза и царапали кожу. Под ногами песок смещался, создавая ощущение, будто она идет по воде. Озма знала, что это не песок движется сам по себе, а то, что скрыто под ним. Пожалуйста, оставайтесь внизу, пока я не закончу переход.
Вдалеке послышался рев, приглушенный песком. Если она побежит, существа внизу заметят её раньше и разорвут в клочья. Песок содрогнулся. Мир загрохотал. Прямо перед ней из песчинок высунулась голова. Захлопали большие черные крылья. Густая желтая слюна капала с острых зубов в широкой пасти, а похожие на шипы выросты тянулись от макушки по массивному телу в синей чешуе. Её схватят не короткие когтистые лапы, а пасть. И она была уверена — это случится быстро.
Сердце Озмы, казалось, пропустило несколько ударов, тело задрожало. Если бы только у неё были крылья, она бы легко избежала этой ситуации. Ей искренне хотелось, чтобы голова осталась на плечах. У неё был только кинжал на поясе, который не причинил бы большого вреда, воспользуйся она им.
Она поймала взгляд чудовища и отпрянула в сторону как раз в тот момент, когда зубы существа впились в песок с пронзительным визгом. Она не колебалась — она рванула. Перебирая ногами так быстро, как только могла, Озма думала о лице Джека, его глазах, его губах; представляла, как он тянет её через песок, хотя на самом деле это делала только она сама. В одиночку.
Бросив быстрый взгляд через плечо, она увидела, как шипастый хвост зверя хлестнул воздух, а остальное тело исчезло в песке.
Край пустыни был уже близок. Еще несколько мгновений, и она будет в безопасности, но зверь снова выскочил на поверхность. А за ним — второй. Оба изучали её с хищным мастерством, а затем оглядели друг друга, словно ни один не хотел делиться добычей. Один нырнул, широко разинув пасть с блестящими острыми зубами, целясь другому в горло с громким рычанием. Раздался воющий визг.
Озма подавила дрожь при мысли о том, что они решат разделить её и разорвать пополам. Она воспользовалась шансом и снова побежала, пока они были отвлечены. Солнечный жар палил кожу; она задержала дыхание и не дышала до тех пор, пока её ноги не коснулись травы.
Упав на колени с тяжело вздымающейся грудью, она поспешила обернуться. На небольшом участке песка два зверя всё еще сражались, ярко-красная кровь лилась из глубоких ран на их телах. Одно из синих существ вонзило клыки в другое, разбрызгивая еще больше багрянца. Зверь разжал челюсти и позволил второму существу рухнуть на песок без движения.
В пылающих оранжевых глазах зверя читалась победа, пока он не заметил Озму по ту сторону границы Песков, в безопасности. Мощный рев вырвался из пасти существа, и оно нырнуло обратно в песок, увлекая за собой мертвого сородича.
Она была так близко к тому месту, где ей нужно было быть, так близко к Джеку.
Озма поднялась с земли. Высокие деревья, окружавшие её, росли так тесно, что сквозь красные цветы на ветвях ничего не было видно.
Она отвела в сторону одну ветку, затем другую и еще одну, пока не встретила первый признак жизни в Лоланде. Фэйри с прозрачными блестящими крыльями пели и танцевали в листве над головой. Озма улыбнулась, наблюдая за ними. Радость, исходящая от них, скоро распространится по всей стране Оз. Это потребует времени, фэйри нужно будет отстроиться заново, но счастье придет. Озма познала свою долю тьмы — как и Рева, Кроу, Тин и Телия. Но каждый из них всё еще хранил надежду, и она молилась, чтобы другие тоже её обрели.
Чем дальше она пробиралась сквозь деревья, тем сильнее билось её сердце. Прогнившие бревна, испещренные дырами, валялись на земле, и она перепрыгивала через каждое, с каждым шагом чувствуя прилив бодрости. Её улыбка не сходила с лица, ни разу.
Оранжевый отблеск промелькнул сквозь деревья, и её улыбка стала еще шире. Горячие слезы потекли по щекам, и она хихикнула.
Но тут смех застрял у неё в горле, а улыбка исчезла, когда там, где должен был быть барьер, не оказалось синего мерцания — он исчез. Момби ни разу не позволяла барьеру пасть. Даже тыкв, казалось, стало меньше, чем раньше.
Соберись, Озма.
Что-то было не так, и ей нужно было не о встрече с Джеком думать в первую очередь — ей нужно было проверить, в хижине ли еще Момби. Месть ведьме должна стать приоритетом, если только её нет на поле.
Её взгляд остановился на светло-коричневом доме Момби, видневшемся вдали. Хижины Момби и Джека выглядели так же, как и раньше, словно в них по-прежнему жили. Глиняные горшки всё еще стояли на крыльце у Джека, растения в них вовсю цвели синими и фиолетовыми гиацинтами, как всегда. А кресло-качалка Момби по-прежнему стояло у её двери с наброшенным на спинку любимым одеялом. Она на мгновение замялась, прежде чем идти дальше, но затем отогнала нервозность.
Озма выхватила кинжал из-за пояса. Часть первая её плана — убить Момби. Часть вторая — найти Джека. И часть третья — убить Волшебника.
Озма кралась по краю леса, прячась за стволами, хотя ей хотелось бежать через поле. Она сомневалась, что Момби смотрит в окно в ожидании её появления, но ей нужно было подобраться незаметно, чтобы всё прошло гладко.
Добравшись до хижины, Озма вышла из-за деревьев. Момби не держала ни одного цветка возле своего дома. Клумбы перед хижиной представляли собой лишь грязные участки с сорняками, как и прежде. Это вполне соответствовало характеру Момби.
Крыльцо было пустым, если не считать единственной деревянной качалки, на которой Момби сидела, наблюдая, как они работают в поле. В тот миг Озма почти услышала визгливый голос Момби, приказывающий им работать быстрее, и она отогнала этот раздражающий голос прочь.
Озма подкралась к двери, покрытой грязными потеками, и толкнула её как можно тише, но раздался крошечный писк, и она замерла. Сжимая кинжал, Озма вошла внутрь — в доме всё еще пахло Момби: мускатным орехом, имбирем и тухлыми яйцами. Гостиная казалась неизменной: канареечно-желтая софа и стол, заставленный пустыми стеклянными бутылками и флаконами, в которых Момби хранила противоядия для Волшебника.
Дверь в комнату Озмы была открыта, и она увидела, что от неё ничего не осталось. Её шерстяная куртка больше не висела на стене, гардероб с одеждой исчез, а одеяло с кровати теперь служило занавеской на дальнем окне. Всё выглядело так, будто она никогда здесь не жила. Но это её не удивило.
Медленно она направилась к комнате Момби; её дверь была закрыта, всегда защищенная от чужого проникновения. Только вот, как и у барьера вокруг поля, вокруг двери не было синего мерцания. Барьер исчез и здесь. Дыхание перехватило, глаза расширились. Что-то было не так — Момби никогда бы не оставила свою комнату незащищенной.
Озма тяжело сглотнула, повернула ручку и приоткрыла дверь; раздался легкий скрип. Её глаза остались широко раскрытыми, когда она вдохнула смесь запахов ведьмы, внутренностей плодов фэйри и лаванды. Она никогда раньше не видела комнату Момби из-за заклинаний, наложенных на неё.
Пространство было заполнено стопками книг, из некоторых торчали разрозненные листы бумаги. Книги заклинаний. Кроме них, там была только кровать Момби с измятыми простынями, шкаф и несколько серебряных ведер для её смесей.
Джек. Что, если его тоже нет на поле? Что, если он ушел куда-то еще? Что, если она никогда больше его не найдет?
Карта в её венах могла привести её к местам, но это было всё, она и раньше пыталась почувствовать его, но не могла, так же как не смогла бы найти Реву. Раненый звук вырвался из её груди; она закрыла дверь и бросилась прочь из комнаты, выбежала из хижины обратно в дневной жар.
Спрыгнув с крыльца, она помчалась к серой хижине на другой стороне поля. Густые вьющиеся плети тыквы хлестали её по ногам, пока она спешила, но она не обращала внимания на легкую боль в лодыжках.
Озма остановилась у края участка, её лицо горело; она перевела дух, прежде чем ступить на неровное крыльцо. Гиацинты снова привлекли её внимание — он должен быть там.
Дрожащей рукой она осторожно открыла дверь на случай, если Момби здесь. Ведьма никогда не заходила в хижину Джека, но за последние два года всё, казалось, изменилось, и ей нужно было сохранять осторожность. Она сжала кинжал в руке, входя в крошечную гостиную. Софа и маленький кухонный стол всё еще были на месте, но комната была пуста. На стенах висели картины — её и Джека, с местами, которые они когда-то хотели посетить. Они были не слишком хороши, но они были их собственными. Она не смогла сдержать улыбки, потому что он сохранил их.
Из единственной другой комнаты в хижине донеслось движение, за которым последовали приглушенные звуки. Сжав клинок крепче, Озма на цыпочках прошла по крошечному коридору к открытой двери.
Она нахмурилась и замерла в дверном проеме, заглядывая внутрь. Рыжие волосы, ярче тыкв снаружи, выделялись в комнате, как маяк. Её сердце подпрыгнуло от восторга так же быстро, как рухнуло в бездну в тот миг, когда она вошла внутрь. Она не могла осознать то, что видела. Обнаженное тело Джека было верхом на другом мужчине с темными волосами. И он ритмично толкался внутри него.
Резко вдохнув, Озма прикрыла рот рукой, кинжал выпал из её ладони с громким звоном. Она отшатнулась к дверному косяку вместо того, чтобы выйти из комнаты, издав больше шума, чем хотела. В глубине души Озма должна была знать, что Джек не станет её ждать. Она не знала, что Момби сказала ему, но она должна была это предвидеть.
Джек повернул голову через плечо на шум; его тело замерло, когда его ореховые глаза встретились с её глазами.
— Кто ты, мать твою, такая?
Тип. Тип. Тип. Озма просто стояла, её тело дрожало. Она не могла смотреть на мужчину под ним, только на Джека, но все слова застряли у неё в горле. Просто скажи, кто ты.
— Сестра Типа, — наконец выдавила она, запинаясь. И с этими словами, не дожидаясь его ответа, она развернулась и бросилась к выходной двери.
Сердце колотилось от избытка эмоций, пока она бежала из дома через тыквы. Крупная плеть зацепила её за ногу, заставив споткнуться и запутаться. Слезы хлынули по щекам, пока она дергала плеть.
Это не был дом. Джек больше не был её домом.