Джек
Джек бросил ручки тележки перед прилавком Антаира и потянулся, его спина хрустнула трижды.
— На сегодня всё, — сказал он кентавру. И, вероятно, навсегда. На поле еще оставались тыквы поменьше, и хотя он хотел бы сначала подзаработать еще монет, Озма была права. Оставаться здесь слишком долго и ждать возвращения Момби было рискованно. Ждать еще неделю — значит напрашиваться на неприятности. Ему нужно бежать, прихватив столько семян, сколько удастся унести. Если он позволит себе снова стать её рабом…
Нет. Никогда. Найдутся другие способы набить карманы, даже если придется стать профессиональным жиголо. В конце концов, он не прочь хорошенько потрахаться, особенно когда это помогает отвлечься. Это всё равно лучше, чем торчать на этом проклятом поле.
— Жаль, что Момби не оставила тебе пирогов на продажу, перед тем как уехать, — посетовал Антаир.
Джек пожал плечами. Он бы и врагу не пожелал этих пирогов. Бог весть, что эта гребаная ведьма-мазохистка в них подмешивала. Наверняка там были засахаренные крылья летучих мышей или окаменевшее дерьмо гномов. Он ел стряпню Момби только когда приходилось, а эти фэйри, видите ли, скучают по её пирогам. Вероятно, всё дело в каком-нибудь вызывающем привыкание порошке, потому что кулинарные способности ведьмы были, мягко говоря, посредственными.
— Твоя подружка сегодня тебе не помогает?
Джек покачал головой.
— Она на ферме.
Спит, как хотелось бы и ему самому, хотя он пожалел, что не проверил её перед уходом. Раны, полученные ночью, были глубокими, и хоть он и смазал их мазью, они всё равно должны были её беспокоить. Он просто не хотел будить её скрипом половиц. Перед возвращением стоит найти лавку с зельем от заражения и, возможно, какими-нибудь травами от боли.
— На ферме, говоришь? — переспросил кентавр с лукавой усмешкой.
— Да. — Джек сузил глаза. Почему ему кажется, что Антаир на что-то намекает? Озма солгала, сказав, что они любовники, так что кентавр не мог намекать на то, что между ними есть нечто большее. Когда Антаир продолжил ухмыляться, терпение Джека лопнуло. — Что ты мне не договариваешь?
— О, ничего. — Его браслеты из бусин звякнули, когда он поднял тыкву из тележки. — Только то, что прямо сейчас она сидит у Эйзи и заплетает косы.
Сердце Джека едва не остановилось.
— Она… что? — почти выкрикнул он.
Но это могло привлечь внимание Озмы, а он хотел увидеть, что она замышляет. Как она проскользнула мимо него? Когда? Почему? Если она хотела причесаться, не было причин скрывать это — он бы понял желание привести себя в порядок после стольких лет заточения. Но почему она не сказала ему?
Подождите.
Чем она платит? Джек похлопал по карманам, тяжелый звон заработанных монет успокоил его. Он вздохнул с облегчением. Глупо было работать в поле с полными карманами денег, но мысль о том, чтобы оставить их без присмотра, вызывала у него тревогу.
Антаир усмехнулся и махнул рукой.
— Я присмотрю за твоей тележкой, если хочешь её догнать.
Джек заколебался. Он хотел объяснений, но какое он имел право? Если она пришла на рынок заплести косы, кто он такой, чтобы жаловаться? Она не его пленница. Но она лгунья. А он только-только начал ей верить.
Так тебе и надо, Джек.
Поверь кому-то — и они используют это, чтобы тебя уничтожить.
— Спасибо, — процедил Джек сквозь зубы. — Пожалуй, я воспользуюсь твоим предложением.
Он зашагал по рынку, стараясь выглядеть как можно непринужденнее. Продуктовые лавки сменились столами с румянами из ягод и украшениями из самоцветов. Одежда занимала почти половину улицы: тканые юбки, куртки с капюшонами, шляпы и сапоги. Дальше стояли мастера, расписывающие кожу — либо навсегда, либо пастой, которая смывалась через пару недель. Озма сидела в павильоне между прилавком со шляпными булавками и пикси, которая предлагала проколоть любую часть тела. Она сидела спиной к Джеку, пока пожилая троллиха бережно укладывала её золотые локоны. Крошечные синие цветы, под цвет платья Озмы, были вплетены в замысловатые косы.
Хитро, Цветочек.
Она не шутила, когда говорила, что научилась передвигаться незаметно.
Троллиха закончила работу, Озма поднялась и подхватила с земли сумку. Она быстро протянула троллихе фрукт и продолжила путь по кирпичной дороге. В её походке появилась бодрость. Джек следовал за ней на расстоянии. Но чем дальше они уходили от города, тем сильнее становилось его беспокойство. Когда Озма замерла перед зловещим черным туннелем, это чувство превратилось в тревогу.
Даже не думай, Цветочек. Я еще не готов умирать.
А умерли бы они оба, скорее всего. Джек давал им от силы пять процентов на выживание в этом туннеле. В такие места фэйри ходили только ради темных делишек: продать детей за монеты или нанять убийцу.
Или чтобы съесть других фэйри, пришедших по темным делишкам.
Они станут легкой закуской для любого кровожадного существа. Какого черта она задумала? Какая причина могла привести её сюда?
Озма, казалось, собралась с духом и сделала шаг к туннелю.
О, черт, нет!
Джек бросился вперед, схватил её за запястье и притянул к себе.
— Я позволял этому спектаклю длиться достаточно долго. Что ты задумала, Цветочек?
Она попыталась вырваться, но Джек не уступил ни на дюйм, и, в конце концов, она замерла.
— Что ты здесь делаешь, Джек?
— Ну, я сдавал тыквы на рынке, и что же я увидел? — Он сделал паузу, не ожидая ответа. — Тебя. Заплетающую косы, хотя ты утверждала, что твои раны слишком ноют, чтобы помогать мне.
— Дождь испортил мне прическу, — ответила она с напускным безразличием.
Джек развернул её к себе лицом, крепко держа за плечи.
— Значит, ты проделала весь путь до города, чтобы поправить прическу, не имея ни гроша за душой? Не вешай мне лапшу на уши. Что происходит?
Она изучала его лицо, её синие глаза бегали по его чертам. Он надеялся, что она видит, как он зол, видел глубину его ярости. Она лгала снова и снова. Подвергала себя опасности. Но больше всего его бесило то, что он отчаянно хотел ей доверять. Что она так сильно зацепила его. И Тип… Джек никогда бы не простил себе, если бы с его сестрой что-то случилось.
Когда её взгляд снова встретился с его, она казалась абсолютно бесстрастной.
Что я делаю? Почему мне не плевать?
Почему она так со мной поступает? Будит старые чувства. Играет в игры. Это несправедливо и ни капли не мило. В его жизни было достаточно жестокости, чтобы терпеть еще и это.
Джек зарычал:
— Говори.
— Я не знаю, что ты хочешь услышать, — тихо сказала она.
— Правду! — потребовал он. — Ты врываешься на ферму, лжешь мне в лицо, а потом решаешь сбежать — да еще и через этот туннель! И ты думаешь, я не заслуживаю знать, что ты здесь делаешь? Что, если бы я не нашел тебя, и ты бы погибла? Что тогда? Я бы до конца жизни гадал, что сталось с сестрой Типа. Мучился бы мыслями, не страдает ли она где-то и не мог ли я это предотвратить.
— Ладно, ладно, — быстро прервала его Озма. — Я иду убить Момби. Теперь ты доволен?
Доволен? Был ли он, черт возьми, доволен тем, что она отправилась на верную смерть?
— Ты совсем не похожа на своего брата, — прошипел он.
У Озмы отвисла челюсть.
— Что… Что это должно значить?
— Он никогда не был таким невыносимым, — отрезал Джек, отпуская её плечи. — И таким глупым.
— Возможно, потому что он был заперт на том поле. Возможно, ты не знал его по-настоящему, — парировала она.
Как она смеет… Сжав челюсти, он промчался мимо неё к туннелю, не оглядываясь. Он был уже на полпути к входу, когда Озма догнала его.
— Что ты делаешь? — спросила она.
— Иду с тобой. Очевидно же.
— Ты не можешь…
— Я могу делать всё, что мне, черт возьми, захочется, Цветочек. Никто больше не имеет на меня прав.
С тех пор как пал барьер и умер Тип, Джек был абсолютно свободным фэйри — и телом, и сердцем.
Он ускорил шаг и достиг мрачного туннеля быстрее, чем ожидал. Там стояла жуткая тишина. Длинные плети лиан свисали над продолговатым входом, а мох облеплял камни, торчащие из утоптанной земли. Изнутри тянуло затхлым металлическим запахом.
— Тебе не обязательно идти, — прошептала Озма.
Джек стиснул зубы и поднял с земли толстую ветку. Это было лучше, чем идти туда с одним лишь ножиком, затупившимся от резки тыкв. По крайней мере, ветка давала преимущество в дистанции.
— Хотелось бы, чтобы это было так, но Тип никогда бы мне этого не простил. И вот это я о нем точно знаю.
Озма посмотрела на него, хлопая ресницами; между ними повисли невысказанные слова. Джек прочистил горло, чтобы не отвлекаться на форму её губ. Ему не нужны были эти глупости. Нужны ли ему ответы? Да. Есть ли у него необъяснимое желание вбить в неё здравый смысл поцелуем? Тоже да. Но это твердое «нет». Если бы только она не была сестрой Типа…
— Проклятье, — пробормотал он и шагнул в туннель. Нужно было успокоиться, прежде чем он сделает или скажет какую-нибудь глупость.
Прежде чем свет позади них окончательно померк, он заметил толстые деревянные балки, подпирающие потолок и стены. Единственная безопасная вещь здесь, — подумал он. Тьму наполнили царапающие звуки. Раздался сомнительный смешок. Приглушенный крик.
Неизвестно, видели ли таящиеся вокруг существа в темноте. Но на случай, если хищники были так же слепы, как и они, не было смысла выдавать себя светом.
— Сюда, — прошептала Озма, увлекая его за собой, когда им показалось, что они идут уже много часов.
Джек споткнулся обо что-то на земле — возможно, корень, а возможно, отрубленную конечность. Он поморщился от этой мысли.
— Откуда ты знаешь дорогу? Я нихрена не вижу.
— Я использовала заклинание перед уходом, — призналась она.
Джек замер.
— Заклинание? Одно из заклинаний Момби? Так вот что ты искала в её комнате той ночью?
После долгой паузы Озма спросила:
— Ты следил за мной? Вот как ты спас меня на озере.
— Конечно, я следил. Мало того что я тебе не доверяю, так ты еще и в окно вылезла. Нет причин тайком выбираться наружу, если не задумала ничего плохого. — Он выдохнул. — Но использовать магию Момби? Она ведь использует темную магию — заигрывает с силами, которые лучше не трогать.
— Это просто заклинание поиска, — отмахнулась она. — Оно ведет меня к Момби по следу из света.
Заклинание поиска, основанное на темной магии. Вероятно, поэтому ни одна тварь не посмела на них напасть — звери чувствовали зло, стоявшее за этой силой. Но отговаривать Озму было уже поздно, поэтому он промолчал.
— Значит, это не просто догадка?
Озма тихо хмыкнула:
— Не такая уж я и глупая, верно?
— Не обольщайся, Цветочек. Это всё равно безумие.
— Скажешь это еще раз, когда она будет мертва. — Озма взяла Джека за руку и направила его в нужную сторону на повороте туннеля.
— Давай договоримся. — Джек сжал её руку, чувствуя себя чуть уютнее от прикосновения в этой кромешной тьме. Её кожа была гладкой, хотя на ладони чувствовались мозоли. Они были меньше его собственных, но не менее заметны. — Если она умрет, а мы останемся живы, я заберу свои слова назад.
— Какие именно?
Неужели в её голосе прозвучала обида? Он был зол на неё и наговорил лишнего, но он не имел это в виду. Не совсем. Его мысли разбегались в разные стороны. Верить ей или нет? Доверять или нет? Помогать или… Нет. В одном он был уверен точно: он поможет ей, хочет она того или нет. Но он жалел, что она скрывает от него что-то важное. Хотел, чтобы она выложила всё: свои мотивы, то, почему она так хорошо ориентируется на ферме…
— Все до единого, Цветочек, — ответил он.
— Хорошо. Потому что она там.
Джек вздрогнул, ожидая увидеть ведьму прямо перед собой, но вместо этого заметил слабый лучик солнечного света. Они почти выбрались из туннеля — совершенно невредимыми, физически. От шипения и рычания невидимых фэйри в темноте его рука, сжимавшая ветку, подрагивала. Нож в сапоге пригодился бы только в ближнем бою, хотя ему и не хотелось пускать в ход оружие, если можно этого избежать.
Никто не напал. Только угрожали. Это казалось невозможным. В туннеле были существа, а они двое были практически беззащитны. Что-то было не так, но с темной магией никогда ничего не бывает «так».
И всё же он последовал за Озмой наружу. Хотя «свет» — это было сказано сильно. Солнце наполовину скрылось за горизонтом, ночь наступала на пятки, и Джек впервые осознал, что они застряли здесь. Он никогда раньше не проводил целую ночь вдали от фермы.
Озма резко дернула Джека за руку, и они повалились в колючие кусты.
— Черт, — пробормотал он, когда острый шип оцарапал руку. На коже выступила кровь. — Зачем ты это сделала?
— Там, — прошептала Озма, указывая вверх на большой скалистый выступ. — Нам нужно залезть туда.
Мало им было туннеля, теперь еще и карабкаться по склону? Черт… Он сдержал стон, поднимаясь и упираясь руками в бока, наблюдая, как Озма легко взбирается на крутой холм. Только когда она исчезла на выступе, он полез следом, бросив ветку. Когда он добрался до неё, они оба пригнулись за поваленным бревном и безмолвно выглянули из-за коры. Раздался мягкий топот копыт.
Знакомый сине-бордовый фургон с выгнутой дугой крышей показался из-за поворота; его тащил серый олень. И вожжи держала Момби, одетая в то же платье, в котором уехала. При виде неё Джек с трудом сглотнул. О чем они думали, решив бросить ей вызов? Когда фургон приблизился, они с Озмой пригнулись еще ниже. Проезжая мимо их укрытия, фургон обдал Джека запахом дыма от костра, смешанным с резким зловонием паленой шерсти.
Снова твоя темная магия, старая ты сука.
Фургон со скрипом остановился, и Джек затаил дыхание, снова выглядывая, уверенный, что она их заметила. Но Момби казалась совершенно спокойной. Она фальшиво напевала под нос, спрыгивая с козел со всей грацией новорожденного жеребенка, едва не упав. Ведьма ухватилась за спицы забрызганного грязью колеса и поправила плетеную корзинку на руке. Другой рукой она сняла плащ и бросила его на сиденье.
Каждый шаг давался ей с кряхтением, словно движение причиняло ей боль. Вероятно, так и было. Она покинула ферму, чтобы помогать Волшебнику, а значит, использовала магию чаще обычного. Возможно, ежедневно. Глядя на неё, Джек понял, каким дураком он был, оставаясь на ферме. Деньги можно заработать где угодно, не только на тыквах.
Поставив корзину на ступеньки, ведущие внутрь фургона, она вытащила из складок юбки большой тесак.
— Да, да, — пробормотала она себе под нос, проводя большим пальцем по лезвию. — Достаточно острый. Теперь…
Ведьма подняла взгляд на крышу фургона. Джек проследил за её глазами и замер. Спрайты в клетках. Десятки клеток висели по бокам фургона, словно украшения. Почувствовав взгляд Джека, спрайты начали кричать; их слабые голоса почему-то прозвучали над поляной подобно грому.
— Помогите! Пожалуйста, господин, помогите нам!
Хор криков, обращенных к нему.
— Твою мать, — выдохнул он.
Момби оглянулась через плечо, и её пронзительный взгляд уперся прямо в него, всё еще наблюдавшего из-за поваленного дерева.
— Джек! — взвизгнула она так громко, что у него заболели уши. — Как ты выбрался с фермы?
Она не знала, что барьер пал?
Черт, черт, черт, черт…
— А ну иди сюда, непослушный маленький ублюдок!
Когда Джек поднялся, смирившись с гневом ведьмы, в воздухе пролетел камень и ударил Момби прямо в висок. Она пошатнулась, но мгновенно использовала силу, чтобы удержать равновесие. Придя в себя, она нанесла магический удар в ту сторону, откуда прилетел камень.
И попала в пустую землю.
— Пора бежать, — быстро сказал он, пока Момби была отвлечена этой внезапной атакой. Он глянул вниз, чтобы поторопить Озму… и обнаружил, что остался один.
— Нет. — Его глаза заметались по округе. На поляне была только Момби. Где ты, Цветочек?
Еще один камень.
Еще один ответный удар магии.
Он заметил мелькание синей ткани за широким деревом.
Глупая женщина — я никогда не заберу свои слова назад! Никогда! Глупая, импульсивная…
Сила Момби обвилась вокруг горла Джека и потащила его вперед. Он вцепился в невидимую руку, задыхаясь, сердце бешено колотилось.
— Джек, Джек, Джек, — запричитала она. — Тебе следовало бежать, пока была возможность.
Следовало. Следовало бежать и не оглядываться.
А теперь он практически труп.
— Выходи, иначе я его убью! — закричала Момби.
Наступил долгий момент тишины. Краски мира начали меркнуть. От заката? Если бы. Перед глазами поплыли искры. Воздух. Ему нужен был воздух. Но он надеялся, что Озма не попадется на эту наживку. Если она сбежит, спасется, он с радостью умрет. Ему всё равно не за чем жить, так что если он сможет спасти сестру Типа напоследок…
— Я здесь, — крикнула Озма.
Когда она вышла из своего укрытия — синее пятно с золотыми волосами, — сердце Джека упало.
— Озма? — прошипела Момби от удивления, её глаза стали неестественно широкими. — Тебя здесь быть не должно…
— Отпусти его, — приказала она.
— Пожалуй, я лучше его убью. — Хватка Момби усилилась. — А тебя я уменьшу до размеров куклы и запру в коробке.
Руки Джека онемели, они стали слишком тяжелыми, чтобы продолжать тщетно царапать шею. Мир угасал. Угасал, угасал…
Момби издала громкий вопль, и в тот же миг раздался оглушительный бум. Её магия отпустила его, и он упал на траву, отчаянно хватая ртом воздух. Короткий взгляд в сторону — широкое дерево накренилось. Оно падало словно в замедленной съемке: одна ветка рушилась, увлекая за собой другую и третью.
— Попалась, — прокаркала Момби.
Взгляд Джека мгновенно прояснился, в кровь ударил адреналин. Момби держала Озму за горло в метре над землей, а её другая рука совершала вращательное движение. Заклинание.
Джек видел, как воздух вокруг пальцев ведьмы потемнел. Его грудь так сдавило, что он был уверен — сердце сейчас разорвется от неистового стука. На дрожащих ногах он поднялся и вскинул руку.
— Стой!
Вихрь зеленого, синего и желтого цветов вырвался из его ладони. Что это за хрень? Но ответ был только один: магия. Давление было таким сильным, что кости в руке едва не треснули, но он был слишком шокирован, чтобы делать что-то, кроме как смотреть.
Он видел, как лианы метнулись от деревьев и обвились вокруг конечностей Момби. Как трава росла всё выше и выше вокруг её тела. Ведьма закричала, когда ветка дерева опустилась и пронзила её плечо. Кровь мгновенно пропитала ткань вокруг раны.
Периферийным зрением он увидел, как Озма упала на землю, но не мог отвести глаз от сцены перед собой. Ведьма снова взвизгнула, когда трава окутала её коконом. Лианы натянулись, растягивая её руки и ноги в стороны. Её крики стали глухими, когда трава стянулась плотнее.
Джек тяжело дышал, его слабые ноги подкосились. Он попытался отдернуть руку, сжать её в кулак, пока это нечто не убило и его самого. Но сила взбунтовалась. Требовала от него еще, еще и еще.
Пока лианы не оторвали Момби конечности от тела. Кровь брызнула гейзерами, окрашивая траву вокруг. При виде этого сознание Джека помутилось. Алые пятна были повсюду. Кровь собиралась в лужи вокруг тела. Окутанная травой ведьма повалилась навзничь в замедленной съемке, слегка перекатившись при ударе о землю, и магия отступила обратно в его ладонь.
Мертва. Момби была мертва.
Джек закричал в триумфе. Он убил её! Да, черт возьми, он это сделал! Но радость была недолгой — его тело сотрясала дрожь от истощения. Внутри разлилась пустота. Он был выжат досуха.
— Джек! — крикнула Озма.
По крайней мере, ему так показалось. Слух последовал за зрением — угасая, угасая, угасая…