Тик-Ток
Норт почувствовала свою магию. Она почувствовала ее. Сердце Тик-Тока едва не выпрыгнуло из груди, пока он греб обратно к «Искусительнице», оставив Дакса на острове с Целиной. Он уже начал задаваться вопросом, проснется ли когда-нибудь скрытая сила Норт, или они так и будут вечно бороздить моря. Ждать. Надеяться на то, чего никогда не случится.
Эхо и Норт о чем-то возбужденно переговаривались, но пульс в ушах стучал слишком громко, чтобы разобрать слова. Они выглядели воодушевленными — сплошные улыбки и жестикуляция. Ему тоже следовало бы радоваться. Но он не смел, не смел позволить себе слишком много надежды. А вдруг это что-то другое? Очередная уловка Целины. Или… или просто газы, которые она по ошибке приняла за рокот магии.
Черт. Нет. Это определенно была магия. Ее цитрусовый аромат был почти неуловим, но он витал в воздухе, наполняя его.
— Поднимайся по лестнице, — велел он Норт. Когда она преодолела половину пути, он последовал за ней, задержавшись на пару ступенек, чтобы обернуться к Эхо: — Отводи лодку назад и жди Дакса.
Эхо молча взялась за весла и оттолкнула шлюпку от деревянного корпуса.
— У тебя получится, — подбодрил он Норт, когда она замешкалась у самого поручня. — Перекидывай ногу.
Она послушалась и исчезла на палубе, а через мгновение он присоединился к ней. Респен, Сайрикс и несколько брауни уставились на них с явным недоумением. Любопытные ублюдки. Тик-Ток взял Норт за руку и, игнорируя взгляды, потащил ее через палубу в свою каюту.
Оказавшись внутри, он захлопнул дверь.
— Покажи мне, — потребовал он.
— Покажи? — переспросила она, пытаясь отдышаться. — Как я должна показать тебе чувство?
Верно. Она его почувствовала, но это не значило, что она может его использовать. Он попытался выровнять дыхание, успокоиться, но он так долго ждал… Иметь магию, которая ему так нужна, прямо перед собой и не иметь к ней доступа…
— Ты в порядке? — спросила Норт.
Он встретил ее взгляд, читая в нем нервозность, и разжал челюсти.
— А ты? — Он оглядел ее с ног до головы, оценивающе. Прошло слишком мало времени, чтобы аромат ее недавнего блаженства полностью выветрился из комнаты. Стоило этому запаху коснуться его ноздрей, как сердце забилось чаще, а кровь прилила к паху. «Плохой Тик-Ток», — отчитал он себя. Сейчас не время отвлекаться. Он провел подушечкой большого пальца по нижней губе. — Остались какие-нибудь побочные желания от заклятия Целины?
Норт покраснела:
— Нет.
Глаз Тик-Тока дернулся от раздражения. «Спокойно». Она не виновата в том, что он разозлил морскую ведьму. Если на то пошло, то, что произошло между ними, было его виной. Ему следовало догадаться, что Норт не стала бы кончать на его пальцы и умолять о добавке без посторонней помощи, даже если бы планировала его соблазнить. Есть разница между соблазнением ради выгоды и соблазнением из-за искреннего желания. Сегодня было второе. Значит, Целина знала, что Норт невинная, и что он никогда не войдет в нее, узнав об этом.
— Твоя магия, — сказал он напряженным голосом, отгоняя воспоминание о том, как хорошо она чувствовала себя у него на коленях. Жар. Какая она была влажная. Каждый тихий звук, который она издавала, когда он ее касался. Он хрустнул костяшками пальцев. — На что это похоже?
— Это похоже… — Она замолчала, нахмурившись, словно подбирая слова. — Как будто море само живет во мне, будто волны — часть меня. Одновременно и спокойные, и бушующие. Это не похоже ни на что из того, что я когда-либо испытывала.
Тик-Ток несколько раз прошелся по комнате, прежде чем присесть на край кровати, оставив между ними приличное расстояние.
— И что вызвало это ощущение?
Она неловко переступила с ноги на ногу.
— Это важно?
— Конечно. — Он уперся локтями в колени и подался вперед, глядя на нее снизу вверх из-под ресниц. — Если ты поймешь, как вызвать это чувство, мы сможем поработать над тем, чтобы воплотить его во что-то полезное.
— Например, в открытие портала?
Он ухмыльнулся:
— Например, в открытие портала.
— Можно мне минутку? — Она потерла грудь. — Попробую найти это чувство снова.
Тик-Ток пристально наблюдал за ней, пока она концентрировалась на внутренних ощущениях. Тонкая морщинка беспокойства на ее лбу вызвала у него желание провести по ней пальцем, разгладить. Ее серебристые волосы были растрепаны ветром, пряди прилипли к щекам, а пуговицы на корсаже застегнуты неровно — его вина. Он не хотел опускать взгляд, когда застегивал ткань на ее мягкой груди. Ладони закололо, словно они умоляли о возможности снова коснуться ее.
«Хватит».
Но было поздно — кожа вспыхнула от желания, а песок, забившийся под рубашку, внезапно стал нестерпимо колоть чувствительную кожу. Он встал и подошел к комоду, стягивая рубашку через голову. Песок, спрятанный в складках ткани, посыпался на пол. Бросив грязную рубашку, он открыл верхний ящик и начал рыться в поисках свежей.
Прохладные пальцы скользнули по его спине. Прямо по одному из самых заметных шрамов. Тик-Ток замер.
— Ты должна проверять свою магию, — проворчал он, отстраняясь от прикосновения, — а не соблазнять своего капитана.
— Ты мне не капитан, — прошептала Норт. — Что с тобой случилось?
— На что это похоже, по-твоему? — Он натянул черную тунику, скрывая отметины, оставленные королем Эва. Из тысяч ударов плетью, что он получил, шрамами остались лишь пара десятков, благодаря лечебным зельям. Но эти остались не просто так. Раны были глубокими, кровавыми и загноились. Он ненавидел то, что Норт их увидела — он был слишком занят мыслями о ней и забыл держаться спиной подальше, как в ту ночь, когда она видела его без рубашки. Повернувшись к ней, он уставился на ее подбородок, чтобы не видеть жалости, которая наверняка плескалась в ее глазах. — Выяснила что-нибудь?
— Да. — Она подошла ближе, поднесла руку к губам и уставилась на его грудь. — Что случилось с твоей спиной, Тик-Ток?
Он раздраженно хмыкнул. Даже самый твердолобый фейри узнал бы следы от плети и не посмел бы спрашивать. И всё же он заговорил, несмотря на то, как сильно его это задевало.
— Несколько лет я был подопечным короля Эва, прежде чем стать пиратом. Молодой и одинокий — я был идеальной мишенью для выплеска его ярости. — В голове отозвалось эхо свиста плети, и он напрягся. — Теперь ты довольна?
— Нет, — выдохнула она. — С чего бы мне быть довольной?
Потому что она получила ответ.
— Хватит менять тему. Твоя магия…
— Давай заключим сделку, — быстро сказала она. — Если ты расскажешь, зачем тебе открывать портал, я поделюсь теорией о моей магии.
— А ты коварная, звездочка моя. — Он ухмыльнулся и снова присел на край матраса. Только Респен знал его полное прошлое, и то лишь потому, что однажды ночью они оба осушили слишком много бутылок. Норт никак не могла использовать эту информацию, чтобы навредить его репутации или подвергнуть его опасности — ни один порядочный фейри и так не был о нем высокого мнения, а бояться стоило именно его. Он не хотел раскрывать секреты или заново переживать боль. Но он сделает это, если это поможет пробудить силу Норт. Даже если ему придется вырвать ее силой. — Садись.
Норт подошла к кровати и села рядом. Тонкий аромат, исходивший от постели, не шел ни в какое сравнение с ее живым запахом. Ее близость дурманила его.
— Тут есть стулья, — сказал он, махнув рукой в сторону трех кресел у стола.
— Думаешь, там безопаснее? — спросила она, скрестив руки на груди. — Если я правильно помню, на кровати мы спали совершенно мирно, а вот твой стул…
— Ладно, ладно, — поморщился он. Боги небесные. Обязательно было напоминать? Дважды за день он заводился, только чтобы остаться ни с чем. Тяжесть внизу живота становилась невыносимой. — Намек понят.
— Итак… — подтолкнула она.
— Почему я хочу открыть портал? — Он повернулся к ней, взял ее за подбородок большим и указательным пальцами так, чтобы она смотрела ему прямо в глаза. Сделав глубокий вдох, он ответил: — Мне нужно убить своего отца.
Ее губы приоткрылись в немом вздохе.
Тик-Ток горько усмехнулся:
— Не того ты ожидала?
— Ты… Но…
Он фыркнул, отпуская ее подбородок. Конечно, она не могла осознать идею отцеубийства — Тин, не раздумывая, бросался на защиту своей дочери с топором.
— Не все отцы такие защитники, как твой.
— Но убить его? Неужели это необходимо?
— А тебе-то что? — спросил он с искренним любопытством. — Ты его не знаешь и не знаешь, что он сделал. Почему тебя волнует, жив он или мертв?
Норт заерзала, сжимая ткань юбки.
— Ты прав, я его не знаю. Но пойти на всё это? Отрезать собственную руку и украсть меня у семьи ради убийства одного мужчины?
Сухой смех вырвался из горла Тик-Тока. Да, он отрезал себе руку. Он украл Норт. Он предал капитана Солта, этого ублюдка-фейри, который спас его в подростковом возрасте, вырвав из рабства у жестокого короля Эва. И он сделал бы больше. Он сделает еще больше, чтобы его отец страдал перед смертью. Тик-Ток собирался отрывать этому ублюдку конечности одну за другой. Он будет прижигать каждый обрубок, чтобы отец не истек кровью раньше времени. Затем он вскроет ему грудную клетку и переломает ребра. Скоpмит его внутренности диким зверям. Содерет с него кожу, пока тот будет молить о пощаде. И только потом Тик-Ток нанесет финальный удар.
— Мой отец… — Он покосился на шкаф, где стоял его личный запас спиртного, и вздохнул. Прошло много времени с тех пор, как он говорил об этом с кем-либо, и не было сомнений, что, когда он закончит, ему захочется утопить эту боль в алкоголе. — Назвать его просто ублюдком — значит ничего не сказать. И отца, и мать. Они были ужасными родителями для меня и моих троих братьев и сестер. Постоянно унижали и избивали нас. Моя старшая сестра сбежала через замужество, когда мне было три, а старший брат уехал на работу в другой город, когда мне было четыре. Мы с младшей сестрой остались наедине с ними. Если бы только брат и сестра никогда не возвращались…
Он закрыл глаза, пытаясь стереть из памяти образы родных до того… Когда они были живы. Смеялись. Защищали его и сестренку от ярости родителей. А потом было после. Финал, пропитанный кровью.
— Моя старшая сестра объявила о своей беременности в последний раз, когда приехала домой, — тихо сказал он. — Из нее вышла бы чудесная мать, если бы ей дали шанс.
— Что с ней случилось? — Норт положила руку ему на колено в попытке утешить. Это лишь заставило его пульс ускориться.
— Мои родители убили ее, — прохрипел он. — И моего брата. И мою младшую сестру. И… меня… — Он покосился на Норт, оценивая ее реакцию. Ее широко раскрытые глаза подернулись пеленой шока и ужаса. Его губы искривились в печальной улыбке. — Очевидно, убить меня оказалось сложнее, чем они думали, даже тринадцатилетнего.
— Но… почему? — мягко спросила она. — Зачем убивать собственных детей?
— Власть. — Он поднял левую руку, и маленькая искра красного дыма закружилась вокруг его пальцев. — Они использовали темное заклинание, чтобы украсть силы у моих братьев и сестер, а затем перерезали им позвоночники. Но они не смогли вырвать мою магию, как ни старались. На самом деле их попытка только пробудила ее еще сильнее.
Он сжал кулак, гася красную магию. Его бесполезная способность чувствовать запах магии внезапно дополнилась умением превращать живых существ в камень. А затем — еще более разрушительной способностью сокрушать твердейшие скалы одной лишь мыслью. Новая сила взорвалась внутри него, дикая и необузданная, сделав за него то, о чем он всегда мечтал. Сокрушить, искалечить, чтобы освободиться.
Он злорадно ухмыльнулся воспоминанию.
— И я использовал ее, чтобы переломать каждую кость в теле моей матери. Медленная, мучительная смерть. Мой трусливый отец, вместо того чтобы помочь ей, сбежал, прихватив магию порталов моего брата.
— И исчез в портале? — догадалась Норт.
Тик-Ток кивнул:
— В мире по ту сторону нет магии, согласно легендам Эва, и мои родители хотели стать там богами. Мой отец, полагаю, преуспел.
Норт молчала так долго, что если бы не ее рука на его колене, он бы подумал, что она ушла. Он откинулся на кровать, глядя в потолок. Гнев клокотал внутри него, царапал, кусал, отчаянно требуя выхода. Он хотел смерти отца. Хотел мести.
— Капитана Солта нельзя назвать добрым, но ко мне он относился иначе. Он стал мне кем-то вроде отца после того, как выкрал меня из Эва. Он научил меня сражаться, и, видя, как много плохих вещей он совершает, я научился всегда поступать правильно. — Он посмотрел на свою металлическую руку и почувствовал, как короста на его совести зудит. Поступить правильно — это не устраивать мятеж против Солта. Был ли Солт святым? Черт возьми, нет. Но он был лучшим из мужчин, что встречались Тик-Току в годы взросления. Возможно, в тот раз ему стоило просто добыть себе корабль другим способом. Уйти от Солта, а не предавать его.
Норт приподнялась на колени и наклонилась над ним, закрывая собой потолок.
— Я не знаю, почему я почувствовала свою магию, но я знаю, что еще я чувствовала в тот момент. Может… может, если мы воссоздадим это, оно сработает снова. Я хочу помочь тебе. Тебе следовало рассказать мне всё раньше, чтобы я поняла.
Тик-Ток впился взглядом в ее лицо, его золотая рука сжала одеяло. Она серьезно собралась продолжить соблазнение? Сейчас? После того, что случилось из-за Целины?
— Норт…
Когда он не закончил фразу, она склонилась ниже, ее дыхание стало прерывистым.
— Что?
Он подавил стон. Принимать невинную девушку в свою постель всегда было для него запретной чертой — женщины привязываются, а ему не нужны были лишние проблемы.
— Ты должна отдать себя кому-то лучшему, чем я. Кому-то, кто способен на большее, чем просто перепих.
— Мы можем делать другие вещи, — прошептала она. — Те, что уже делали.
Кровь прилила к его члену. «Да», — хотел он сказать. Он хотел снова чувствовать ее пальцами, хотел, чтобы она касалась его там, где еще не касалась. Его возбуждение болезненно упиралось в штаны, и он мысленно застонал. Это не займет много времени. Всего несколько минут.
Но как бы он ни хотел согласиться на «другие вещи», он этого не сделает. Не в том случае, если это нужно лишь для того, чтобы вытянуть из нее силу. С него хватит сексуальных сделок в обмен на магию, как с Целиной. Норт значила для него больше. Сердце замерло, когда он осознал это. О, черт возьми, нет. Эту реальность он отказывался принимать.
Если Норт нужно… что-то… чтобы раскрыть свой потенциал, ей придется справляться самой. Или с другим членом команды. Дакс бы с радостью согласился, но тогда Тик-Току пришлось бы выбросить его за борт.
Он натянуто улыбнулся:
— Как бы сильно я ни хотел убить отца, я не стану использовать твое тело таким образом. Есть другие способы достичь моей цели — и для тебя, чтобы найти себя. Я готов подождать еще немного, сохранив остатки своей морали. По крайней мере, то, что от нее осталось.
Она склонила голову, в ее глазах промелькнула тень печали.
— Это не обязательно должно быть связано с магией или порталом. Это могло бы быть… весело.
— Весело, — эхом отозвался он и резко притянул ее к себе, впиваясь в ее губы коротким, отчаянным поцелуем. Затем встал, потянув ее за собой, и направился к выходу. — Прости меня, звездочка. Но я не могу. — Он распахнул дверь и мягко подтолкнул ее. — Иди к себе и попрактикуйся чувствовать свою магию, ладно?
Норт открыла рот, чтобы что-то сказать, но он не стал слушать — согласится она или нет. В отчаянном желании остаться наедине со своими чувствами — и душевными, и физическими — он захлопнул дверь перед ее носом. Он едва успел дойти до стола, прежде чем расстегнуть штаны — перед глазами стоял образ Норт на коленях перед ним — и обхватить себя рукой с низким, отчаянным стоном.