Когда Джесс нырнула с уступа, она почувствовала, как порыв ветра коснулся её лица. Эйми почувствовала, что он очистил её разум, отбросив ужас от Воинов Пустоты внутри Антейлла и боль от того, что она наблюдала за смертью Аранати. Это давало ей возможность сосредоточиться на том, что ей нужно было сделать.
На пределе своего пике Джесс резко расправила крылья, Малгерус, Блэк и Миднайт сделали то же самое. Звук эхом отразился от скал, как четыре раската грома. Пока Джесс осматривала внешние склады Бартера, Эйми слышала звуки разваливающегося города.
Ветер доносил крики со стороны стоянки караванов, когда стражники и горожане пытались соорудить достаточно высокий барьер, чтобы остановить Воинов Пустоты, когда они хлынут через туннель. И они прорвутся снова, Эйми в этом не сомневалась. Блэк двинулся вперёд, и Джесс последовала за ним по Мархорн-стрит. Торговые ряды были либо ещё закрыты, либо полуоткрыты и заброшены. Деревянные ставни на домах были плотно закрыты, так как люди прятались.
Когда Всадницы пронеслись мимо Зала заседаний Совета, Эйми уставилась на толпу, собравшуюся на площади. Раньше это была толпа, сдерживаемая гневом; теперь люди сбились в кучу, ища утешения друг в друге. Если бы Воины Пустоты прорвались в сам город, всё, что им нужно было бы сделать, это окружить Кворелл-сквер, и они могли бы убить тысячи.
— Если они доберутся сюда, это будет настоящая бойня, — слова Дайренны были тихими, как будто она боялась, что, произнеся их вслух, это произойдёт.
— Мы остановим их, — заверила её Эйми.
Она подтолкнула Джесс, чтобы та прибавила скорости, и её дракон с готовностью подчинился, стремясь убраться подальше от бурлящих эмоций, царивших на площади. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем они пересекли восточную часть Бартер-стрит, но, наконец, впереди показались клубы дыма.
Река Тойг блестела в лучах утреннего солнца, не подозревая о своей роли в предотвращении смерти от Киерелла. Драконы патрулировали всю её длину, и Эйми заметила кроваво-красную чешую Фарадейра. Все мосты были намеренно разрушены, деревянные стойки их опор торчали из воды, как сломанные палки. Там, где улицы по обе стороны сходились с рекой, собрались бойцы — стражники с одной стороны, Воины Пустоты с другой. И разница между ними была разительной.
Эйми услышала крики со стороны торгового центра, где стражники, привыкшие патрулировать мирные улицы в поисках карманников, делали всё возможное, чтобы скоординировать оборону. Арбалетные стрелы пролетели над рекой, и Эйми услышала звон, с которым они отскакивали от нагрудников Воинов Пустоты.
Они соорудили баррикады поперёк улиц, которые вели к мостам, и Эйми слышала ругань и грохот, когда они возводили запасные заграждения дальше по Бартеру. Она услышала крики на непонятном языке и, оглянувшись, увидела четырёх Гельветов, которые, задрав передние копыта на баррикаду, стреляли из изогнутых луков через реку. Их выстрелы были более точными, и она видела, как стрелы вонзались в шеи Воинов Пустоты, а по их нагрудникам стекала лава.
Это дало Эйми надежду увидеть их — лидеров племён Кахоллин и Овогиль, которые приехали в город, чтобы договориться о мире. Их племена, возможно, предпочли не помогать Киереллу, когда Яра просила, и не вмешиваться в эту битву, но эти четверо Гельветов, запертых в городе, сражались. Это означало, что будущее, ради которого трудились Яра и другие, возможно, не было потеряно. Но только в том случае, если Эйми сможет спасти Киерелл.
На берегу реки, со стороны гавани, безмолвными рядами стояли Воины Пустоты. Они не издавали ни единого звука.
— Чего они ждут? — Эйми ни к кому конкретно не обращалась.
Она получила ответ на свой вопрос мгновение спустя, когда четыре дракона пересекли Тойг и заглянули во внутренности сгоревшего склада. Внутри него, работая эффективно и бесшумно, Воины Пустоты сооружали временный мост. Эйми не сомневалась, что с их причудливой, неестественной силой они смогут установить его на место, удержать от нападения и проникнуть в город.
— Искры Кьелли! — выругалась Лиррия, когда они пролетали над импровизированной мастерской.
Эйми задумалась о действенности этого проклятия теперь, когда Кьелли умерла и у неё не было искры, но эта мысль была мимолётной.
Широкие улицы под ними были заполнены Воинами Пустоты — молчаливые ряды стояли в ожидании своего шанса уничтожить Киерелл. В гавани, должно быть, пришвартовались ещё несколько баркасов, из которых выгружались сотни воинов. За те часы, что Эйми провела здесь, она успела заметить, что портовый район был практически разрушен. От едкой вони горящих зданий у неё перехватило горло и заслезились глаза. Она пожалела, что её лётные очки не валяются разбитыми в тюремной камере. Двери и окна были выбиты, языки пламени лизали крыши складов и домов. Эйми чувствовала отвращение Джесс, когда та летела сквозь облако дыма.
— Эйми, куда мы летим? — окликнула её Натин.
Эйми закрыла глаза, позволяя Джесс следить за другими драконами, и задействовала силу браслета. Она мгновенно ощутила всепоглощающий прилив гнева Воинов Пустоты, ненависти Пагрина к городу своей сестры. Она вздрогнула от его жестокости. Мысленным взором она увидела, как искажённые чёрные линии связи разматываются по усыпанным грохотом улицам портового района. Все они исчезли в клубах серого тумана возле туннеля, ведущего в гавань.
Эйми уже собиралась открыть глаза и дать остальным указания, как вдруг туман рассеялся. Она ничего не сделала по-другому, он просто исчез. Теперь, когда он не заслонял здания, Эйми могла видеть, как ряды Воинов Пустоты сходятся к одному складу. Пагрин сбросил туман, который использовал, чтобы спрятаться, и показывал ей, где он находится.
— Я вижу его, — объявила Эйми, открывая глаза. — Он вон там.
Она подтолкнула Джесс, направляя своего дракона в обход густого столба дыма, поднимавшегося с высокой крыши склада. Она могла поклясться, что дым пах сушёной рыбой.
— Подожди, Эйми, откуда ты знаешь? — Лиррия посадила Миднайт рядом с Джесс, подстраиваясь под взмахи её крыльев.
— Потому что он показывает мне, где находится. Все следы ведут к складу неподалеку от утёсов, — ответила Эйми.
— Эйми, он может чувствовать тебя так же, как ты чувствуешь его? — спросила Дайренна, когда Блэк появился с другой стороны от Эйми.
Эйми пожала плечами.
— Я не знаю. Может быть. Браслет, вероятно, выдаёт, где я нахожусь.
— Это плохо, не так ли? Он знает, что мы идём, — крикнула Лиррия, когда Миднайт облетела вокруг высокой трубы, в которой мерцали языки пламени.
— Разве это имеет значение? — возразила Эйми. — У нас нет выбора.
На это никто не нашелся, что ответить. Эйми сморгнула дым с глаз и оглядела остальных. Дайренна и Натин выглядели решительными, но Лиррию это не убедило. Внезапно Эйми устала добиваться одобрения Лиррии. Почувствовав её мысли, Джесс взмыла в небо и остановилась возле Миднайт.
— Лиррия, либо прекрати допрашивать меня и лети с нами, либо лети обратно через Тойг и помоги Яре, — приказала Эйми. — Мне всё равно, что ты выберешь.
На лице Лиррии отразился шок, который она попыталась скрыть неловкой улыбкой, не затронувшей её глаз.
— Эй, я просто пытаюсь уберечь тебя от совершения какой-нибудь глупости.
— Я не просила твоей защиты и не нуждаюсь в ней, — парировала Эйми.
Она хотела, чтобы Лиррия забыла о своём шутливом отношении к ней и признала, что была неправа, всё ещё сомневаясь в ней. Она хотела, чтобы Лиррия доказала, что доверяет ей и уважает её. Она хотела, чтобы Лиррия была рядом с ней. Но вместо этого лицо Лиррии исказилось от раздражения.
— Прекрасно, — не говоря больше ни слова, она развернула Миднайт в воздухе, и они полетели обратно к реке. Эйми смотрела, как она исчезает в клубах дыма, а Миднайт раздражённо взмахнула хвостом.
Натин и Дайренна ничего не сказали, пока Эйми подгоняла Джесс, чтобы та прибавила скорость. Они следовали за ней сквозь редеющий дым, пока не добрались до улицы Фисхавн, где стражники ранее похитили Эйми. От баррикады, за защиту которой Пелатина чуть не отдала свою жизнь, остались только щепки, разбросанные по улице. Слева от них, за складом, из разбитых окон которого валил дым, находилось здание, не тронутое огнём. Эйми подвела Джесс к нему.
Здания вокруг были разрушены и горели, но это — двухэтажная мастерская рядом со скалами — не пострадало. Она выделялась как оазис среди моря огня и обломков. Эйми подключилась к силе браслета, и линии ожили, ведя прямо к этому зданию.
Она сделала круг над ним, удерживая Джесс высоко над его остроконечной крышей. Малгерус и Блэк присоединились к ним, и три дракона летали круг за кругом.
— Там? — спросила Дайренна, указывая на мастерскую.
Эйми кивнула, прикидывая, как лучше войти.
Натин посмотрела на разрушения вокруг них, затем снова на единственное нетронутое здание.
— Ты ведь знаешь, что это ловушка, верно?
— Да, это определённо ловушка, — согласилась Эйми, — но у нас мало времени, — Пагрин показал ей, где он находится, зная, что она придёт за ним, но какой у неё был выбор? Но остальные… у них был выбор. Образы Аранати промелькнули в её голове. Она не могла спокойно смотреть, как гаснет искра в сердце подруги.
— Вам не обязательно идти со мной, — сказала она им.
Даже сквозь хлопанье крыльев и треск пламени она услышала фырканье Натин.
— Как будто я могу бросить тебя сейчас.
Эйми посмотрела на Дайренну, и старшая Всадница просто кивнула. Эйми почувствовала прилив благодарности к ним обеим. Они приземлились на остроконечную крышу мастерской, и драконьи когти заскребли по черепице. Здание было высоким и узким. Пагрин выбрал удачно, потому что это было не то место, куда они могли бы втиснуть своих драконов. Им пришлось бы оставить их здесь.
В потолке было окно, стекло которого было покрыто паутиной. Натин спрыгнула с Малгеруса и наступила на стекло каблуком ботинка. Стекло треснуло, и осколки со звоном посыпались в мастерскую.
— Он наверняка это слышал, — заметила Эйми.
Натин пожала плечами.
— Ты сказала, он всё равно знает, что мы здесь.
Но Натин всё же остановилась перед стеклянной крышей, прислушиваясь к движению в комнате внизу, прежде чем осторожно пролезть в неё. Эйми пошла следом, стараясь не задеть зазубренные осколки стёкла, всё ещё застрявшие в раме, а Дайренна последовала за ней.
Они находились на верхнем этаже мастерской — нескольких комнатах, где жил владелец. Держа по ятагану в каждой руке, Эйми кралась по комнатам, вздрагивая каждый раз, когда под ней скрипела половица.
— Они пусты, — сказала Натин, возвращаясь в гостиную из спальни.
В одном углу была деревянная лестница. Когда Эйми направилась к ним, её взору предстала картина семейного счастья. В углу у окна стояло старое зелёное кресло с мягкими подушками. На маленьком столике рядом с ним кто-то оставил недопитую чашку чая и раскрытый дневник, страницы которого были исписаны аккуратными строчками. Был ли ещё жив человек, который свернулся калачиком в этом кресле со своим чаем и дневником?
Поднявшись по лестнице, Эйми ничего не услышала снизу. Она шла впереди, Натин и Дайренна следовали сразу за ней. Они ступали тихо, но ступеньки скрипели в тишине мастерской. На первом этаже все ставни были закрыты, что создавало полумрак на открытом пространстве.
На полпути вниз Эйми остановилась и присела на корточки, чтобы стать меньшей мишенью на случай, если в мастерской окажутся Воины Пустоты. Она бы не услышала их, если бы они молча ждали её. Рыболовные сети свисали со стропил потолка, как белье из прачечной. Некоторые из них ждали ремонта, другие были новыми и сотканы только наполовину, но все вместе они закрывали Эйми обзор мастерской. Она попыталась заглянуть сквозь них, стараясь уловить хоть какое-то движение, а слух — любой звук.
— Я не понимаю смертных. Вы всегда так охотно рискуете своими жизнями.
Голос Пагрина донёсся из дальнего конца мастерской, и Эйми застыла в двух шагах от подножия лестницы. Она жестом велела остальным тоже замереть. Натин сделала колющий жест лезвием в сторону Пагрина, но Эйми подняла руку, приказывая ей подождать. Натин закатила глаза.
— В вас есть искра, и вы все это знаете, это не секрет. И всё же вы подвергаете себя опасности.
— Чтобы защитить других.
Именно Дайренна отправила ответ через всю мастерскую Пагрину.
— Это не ваше дело, — прорычал Пагрин, его слова грохотали от переполнявшего его гнева. — Мы, Квореллы, те, кто защищал вас. Мы построили Киереллатту для вас. Красивые города, развитые торговые сети, отрасли промышленности, на которых вы могли бы разбогатеть.
— И Воины Пустоты, чтобы убивать всех подряд! — его прервал крик Натин.
— Я этого не делал!
Пагрин выстрелил в ответ. Эйми не могла видеть его сквозь сетку. Она тихо спустилась с лестницы в мастерскую, двое других Всадниц последовали за ней, их шаги были тихими.
— Там, на Киереллатте, я никогда не использовал ни одной из своих искр для создания рабочего или Воина Пустоты. Это делал мой отец. Это делала Кьелли. Теперь они не выглядят такими уж славными спасителями, не так ли?
Эйми приподняла край рыболовной сети одним ятаганом, но всё, что она увидела за ней, была другая сеть, свисавшая со следующей балки.
— Из них всех только я был невиновен в разрушениях, которые они причинили, и она бросила меня! — продолжал Пагрин, его голос был искажён гневом, который он лелеял в течение трёх столетий. — Этот город, новый дом, который они с отцом нашли, с его горами и драконами, должен был принадлежать мне.
Эйми обошла сеть и направилась к следующей. Параллельно с ней, на другом конце мастерской, Натин и Дайренна делали то же самое.
— Я подумал, что было бы уместно заставить Кьелли наблюдать, как я разрушаю город, который она построила без меня, но когда я увидел её, то понял, что больше не хочу о ней думать. Я хотел, чтобы она умерла.
Слова Пагрина проскользнули сквозь натянутые сети, неся с собой гнев и горе. Эйми могла понять эти эмоции — если бы её семья оставила её умирать, она, вероятно, чувствовала бы то же самое. Но от того, что заставило все волоски на её руках встать дыбом, так это от абсолютной уверенности во всём, что говорил Пагрин. Он верил, что поступает правильно.
На мгновение Эйми задумалась, а если бы она не рискнула подняться и не нашла дом у Небесных Всадниц, если бы она проводила свои дни в одиночестве, отверженная, стала бы она такой же озлобленной, как Пагрин? Могло ли её одиночество искривить её, как старое дерево, одиноко стоящее в тундре?
Тихое «тссс» Натин прервало размышления Эйми, и на мгновение на её лице промелькнула улыбка. Она была не одна. У неё были подруги, другие женщины, которые боролись бы за неё.
Натин размахивала своим ятаганом в передней части мастерской, пробираясь сквозь сети, и пожимала плечами при каждом движении лезвием. Она спрашивала Эйми, где Пагрин. Эйми задействовала силу браслета и наблюдала, как вокруг неё появляются тёмные линии связи. Они потянулись к дальнему правому углу, ближайшему к тому месту, где стояла Дайренна, и Эйми указала в ту сторону. Остальные кивнули, мягко и непринуждённо проходя между сетями.
— Я чувствую, как ты им пользуешься, — голос Пагрина был полон отвращения. — Браслеты предназначались только для Квореллов, а не для кого-то вроде тебя.
— А почему не для меня? — отозвалась Эйми. — Потому что я не считаю себя достойной и лучше других? Или потому что я понимаю, что никто и никогда не должен обладать такой силой, как эта?
Натин и Дайренна достигли дальней стены мастерской. Эйми видела, как их искры светились ярким зеленовато-белым светом, резко контрастируя с чёрными линиями, ведущими к Пагрину. Эйми нырнула за другую сеть и тихо направилась к ним, когда следующие слова Пагрина наполнили мастерскую.
— Убить их всех!
Эйми услышала топот сапог по доскам пола за секунду до того, как меч рассёк висевшую рядом с ней сетку. Она разошлась, и в неё ворвались три Воина Пустоты. Эйми инстинктивно отскочила назад, скрестив клинки перед лицом, чтобы блокировать удар воина. Воздух в мастерской завибрировал от лязга мечей. Эйми рубила и парировала, отражая атаку Воина Пустоты. Но другой воин скользнул по ней сбоку, и ей пришлось пригнуться и перекатиться, чтобы избежать его клинка.
— Натин! Дайренна! — закричала она.
— Там, у стены! — ответила Дайренна напряжённым голосом, поскольку они тоже отбивались от воинов.
— Сделай что-нибудь потрясающее, Эйми! — добавила Натин, а затем разразилась ругательствами.
— Например, что? — крикнула Эйми в ответ.
Она вскочила на ноги и атаковала двух Воинов Пустоты, которые приближались к ней. Пока её конечности двигались автоматически, её разум лихорадочно работал, пытаясь придумать какой-нибудь способ использовать браслет, чтобы спасти своих подруг и добраться до Пагрина. Но у Воинов Пустоты не было искр. Она не могла украсть их жизни.
Она нырнула под удар меча, и её собственный клинок прочертил линию на нагруднике нападавшего. Она сделала ложный выпад влево, затем метнулась вправо, пытаясь проскочить мимо него и добраться до Натин и Дайренны. Вместе у них троих было бы больше шансов. Но Воин Пустоты разгадал её уловку, и рукоять его меча ударила её по челюсти.
Сила удара отбросила Эйми назад, и она упала.
— Нет, нет, нет! — она заставила себя подняться на ноги. Это не должно было закончиться здесь, не так, не неудачей.
— Стойте! — приказал Пагрин.
И Воины Пустоты застыли, снова превратившись в жуткие статуи, совершенно неподвижные, если не считать пламени, клубящегося в их глазах.
— Тебе недостаточно просто умереть, девочка. Ты осмелилась подумать, что ничем не хуже нас, надев этот браслет, чтобы занять место моей сестры. Вместо неё ты будешь наблюдать, как горит твой город, — слова Пагрина были холодны, его голос лишён человечности. — Приведите её ко мне. И убейте двух других.
Эйми увидела, как тёмные линии связи, идущие от Пагрина к Воинам Пустоты, запульсировали, когда он отдал команду. Он управлял ими точно так же, как Всадницы отдавали приказы своим драконам.