Эйми распахнула одну из больших деревянных дверей и вышла из зала совета. Выйдя на улицу, она остановилась в тени портика и попыталась выбросить боль из головы. Крышу портика поддерживали четыре колонны, вырезанные в виде драконов, и Эйми стояла, положив руку на прохладный камень ближайшей из них. Она вытерла глаза рукавом плаща и посмотрела на крышу библиотеки. Джесс сидела на плоской вершине рядом с Малгерусом, её изумрудная чешуя блестела, когда она грелась на солнце. Она расправила крылья, впитывая тепло; она казалась расслабленной, за исключением того, что её голова была повернута к Эйми.
— Я знаю, девочка, просто дай мне минутку, — прошептала она и отправила команду по их каналу связи, приказывая Джесс остаться.
Всего две ночи назад Джесс улетела, и Эйми чуть не потеряла её, поэтому она старалась не делиться негативными эмоциями из-за их связи. Хотя это было нелегко, потому что в тот момент ей хотелось только одного — упасть на пол и заплакать.
— Я хочу участвовать, Джесс, — тихо сказала она.
Она боялась того, что надвигалось, Воинов Пустоты с их ужасающими глазами, полными пламени. Мысль о том, что они ворвутся в Киерелл и будут сжигать людей одними руками, вызывала у неё тошноту. Когда она воссоединилась с Джесс в тундре, у неё был шанс сбежать, но она решила этого не делать. Киерелл был её домом, и как Всадница, она обязана была защищать его. Но что могла сделать одинокая девушка со своим драконом?
Сегодня Дайренна и Пелатина должны были прилететь из Лорсока. Возможно, Яра поручит Дайренне другое задание, и Эйми подумала, позволит ли Дайренна ей помочь с ним. Скорее всего, они прилетят довольно быстро и, возможно, уже будут дома. Эйми решила вернуться в Антейлл и посмотреть, сможет ли она найти Дайренну. Не было никакого смысла торчать у зала совета только для того, чтобы Яра не обратила на неё внимания, когда они все выйдут.
Она поспешила вниз по ступенькам на площадь. Оказавшись на крыше библиотеки, Джесс почувствовала её намерения и взмахнула крыльями, собираясь взлететь. Затем Эйми заметила Лиррию и остановилась. Она всё ещё стояла одной ногой на нижней ступеньке и неловко соображала, что делать. Сможет ли она улизнуть, прежде чем Лиррия увидит её? Она поискала глазами Миднайт и заметила её лежащей на дальнем конце длинной крыши библиотеки, её колючий хвост свисал с серой черепицы.
Несколько дней назад вид Лиррии вызвал бы у Эйми волнующие ощущения. Если быть честной, она всё ещё чувствовала их, и именно поэтому ей нужно было избегать Лиррию. Она не хотела снова поддаваться соблазну. Глядя на неё с другой стороны площади, Эйми почувствовала, как что-то сжалось в груди. Длинная каштановая коса Лиррии мягко поблескивала на солнце. На ней не было плаща, и взгляд Эйми был прикован к нескольким расстёгнутым верхним пуговицам её рубашки. Она стояла, прислонившись к статуе Кьелли и Мархорна, и из-за этой позы изгиб её бёдер казался таким чувственным.
Лиррия ещё не увидела Эйми и стояла, перекидывая яблоко из одной руки в другую. Это напомнило Эйми о том, как часто у неё на языке ощущался вкус яблочного сока. Затем она вспомнила, как две ночи назад в лагере Лиррия рассказывала истории о том, как они с братом воровали яблоки, а потом притворялись, что она не с Эйми. Воспоминание о том, как Лиррия отвергла её, убило все мурашки. Лиррия хотела сохранить их отношения в секрете, и это доказывало, что на самом деле Эйми ей безразлична.
Пригнув голову, Эйми поспешила через площадь, желая, чтобы Лиррия её не увидела. Затем Джесс приземлилась, хлопая крыльями, и Эйми застонала. Лиррия ни за что не смогла бы не заметить ярко-зелёного дракона. Может быть, ей удастся взобраться на него и улететь очень быстро.
— Эйми!
Её сердце сжалось. Она схватилась за седло, но Лиррия выскочила с другой стороны от Джесс.
— Эй, что происходит? Собрание уже закончилось? Я думала, они будут болтать до тех пор, пока у всех не иссякнет интерес, — Лиррия улыбнулась, показав кривые передние зубы — недостаток, который так нравился Эйми. — Что решил сделать совет?
Эйми уставилась на неё, разинув рот.
— Как ты можешь задавать мне такие обычные вопросы? Ты притворяешься, что ничего не произошло?
— Что ты имеешь в виду? — спросила Лиррия и протянула руку, чтобы коснуться талии Эйми.
— Нет, — ответила Эйми, хотя голос у неё слегка заплетался.
— Что истощает твою искру? — спросила Лидия, и вид у неё был искренне смущённый.
Эйми почувствовала прилив гнева и была благодарна за то, что он придал ей сил. Неужели Лиррия даже не подозревала, как сильно она её обидела?
— Эй, — улыбнулась Лиррия. — Я забыла сказать, что из-за этих монстров и всего остального, мне нравится твоя новая причёска. Она тебе идёт.
Она снова протянула руку, чтобы прикоснуться к ней, и снова Эйми отдёрнула её.
— Искры Кьелли, что с тобой? — теперь Лирия выглядела раздражённой.
— Ты сказала своему брату, что я никто, что мы не вместе. Тебе было слишком стыдно признаться кому-либо, что я была твоей любовницей, — напомнила Эйми Лиррии. Её сердце колотилось о рёбра, как обезумевший дракон, пытающийся вырваться наружу.
— Да ладно, я же говорила тебе, моему брату не обязательно знать, с кем я сплю.
— Почему нет?
Лиррия раздражённо всплеснула руками.
— Просто, потому что.
— Потому что я уродина, а ты никому не хочешь признаться, что я тебе нравлюсь.
Лиррия открыла рот, чтобы что-то сказать, но не смогла произнести ни слова. Лиррия, которая любила поговорить, и которой всегда было что сказать. Эйми захотелось обнять её, но она быстро подавила это желание. Рядом с ней Джесс неловко переминалась с ноги на ногу, её длинные когти беспокойно постукивали по каменным плитам. Эйми знала, что из-за её странного лица она, возможно, больше никому не понравится, но заставила себя отвернуться. Она забралась в седло.
— Эйми, подожди, что это? — на неё смотрело прекрасное лицо Лиррии. — Ты больше не хочешь быть вместе?
— Не думаю, что мы по-настоящему когда-либо были вместе, — ответила Эйми.
Затем, с таким стеснением в груди, что она едва могла дышать, они с Джесс взлетели. Они парили над крутыми серыми крышами, а город расстилался под ними. Она не обернулась, чтобы посмотреть на зелёный медный купол зала совета. Если бы она оглянулась, то, возможно, полетела бы обратно, чтобы извиниться перед Лиррией и снова увидеть её улыбку. Впереди неприступной стеной вздымались острые скалы, вонзаясь своими пиками в голубое небо. Эйми осторожно потянула Джесс за рога и сжала коленями, направляя своего дракона вверх и влево.
Ветер отбросил короткие локоны Эйми с её лица, и на мгновение она закрыла глаза. Она попыталась представить, как ветер проносится сквозь её мозг, унося все воспоминания о ночах, проведенных с Лиррией. Ничего не вышло. Даже когда она открыла глаза, то всё ещё видела, как Лиррия улыбается ей. Она увидела длинные волосы Лиррии, расплетённые в косу, и почувствовала, как они нежно касаются обнажённой кожи её груди. В её воображении голая веснушчатая кожа Лиррии сияла в свете шара дыхание дракона.
— Фу! — разозлившись на себя, она попыталась отогнать воспоминания и сосредоточиться на том, что чувствовала.
Спиралевидные рожки Джесс были твёрдым под её руками. Её пальцы уже замёрзли, потому что она забыла надеть перчатки. Она также забыла надеть защитные очки, поэтому её глаза слезились. Она чувствовала, как тело Джесс слегка подрагивает, когда она парит в небе, и старалась наслаждаться ощущением силы, которое испытывала Джесс. Однако в груди у неё болело сердце, как будто кто-то грубо схватил его и выжимал из него всю любовь.
— Я поступила правильно, не так ли? — спросила она Джесс, когда они взмыли в горы.
Джесс послала импульс любви по их соединению, и Эйми улыбнулась. Ощущение любви Джесс было подобно тому, как если бы она опустила замёрзшие пальцы ног в ванну с тёплой водой. Она провела Джесс по тренировочной площадке, а затем поднялась на группу вершин на вершине Сердца.
— Ладно, девочка, летим домой, — сказала Эйми. Теперь, когда она была без перчаток и шапки, её пальцы и уши покалывало от холода, и она с нетерпением ждала чашечки чая. — Ты знаешь дорогу, Джесс.
Эйми крепко зажмурилась, когда Джесс нырнула в одно из отверстий, ведущих в Сердце. Может быть, однажды у неё хватит смелости держать глаза открытыми. А пока она просто доверяла Джесс.
Когда Эйми расседлывала Джесс, в огромной пещере не было Всадниц, хотя на выступах вдоль стен было полно драконов. Она наблюдала, как Джесс взлетела, чтобы отдохнуть на выступе на полпути к вершине, и в этот момент заметила кое-что в других драконах. Никто из них не лежал, все они сидели на корточках или стояли, трепеща кончиками крыльев или постукивая когтями по камню. Им было не по себе, а значит, и их Всадницам тоже.
Эйми поискала взглядом Блэка, но не смогла его увидеть. Её охватило разочарование. Она действительно хотела поговорить с Дайренной. Покинув Сердце, она побрела по туннелям Антейлла, размышляя, что же ей делать дальше. Здесь были монстры, с которыми нужно было сражаться, но она чувствовала себя бесполезной.
Она остановилась у входа в столовую и заглянула внутрь. Там было оживлённо, как будто все Всадницы собрались там в ожидании новостей, приказов, возвращения Яры и плана действий. Эйми пообещала себе, что познакомится с большим количеством Всадниц, возможно, даже подружится с некоторыми другими женщинами. Но сейчас она не могла решиться на это. Если бы она вошла в столовую, все бы захотели узнать, что произошло на заседании совета, а она не хотела признаваться, что Яра выгнала её.
Её пальцы всё ещё были холодными, поэтому она продолжила путь по туннелю до того места, где он сужался и в стене виднелись раскидистые ветви из фиолетового кварца. Здесь была маленькая боковая дверь, ведущая в кухонную пещеру. Она проскользнула внутрь.
Шары дыхания дракона, свисающие на цепях с потолка, придавали комнате уютное сияние. В дальней стене был вырезан большой камин, в качестве дымохода использовалось естественное отверстие. Все стены были покрыты выступами, некоторые из них были натуральными, другие — резными. На больших нижних полках стояли горшки. Над ними стояли керамические кувшины и деревянные чаши. Между ними в скале виднелись прожилки кварца, сверкающие розовым, насыщенно-фиолетовым и молочно-белым. Середину круглой комнаты занимал огромный деревянный стол, а на одном конце кто-то поставил маленький желтый кувшин, наполненный цветами йоланси, у каждого из которых, казалось, было по сотне оранжевых лепестков.
Аранати отвернулась от стола, когда в комнату прокралась Эйми. Прекрасная Всадница, как обычно, нахмурилась. В ярком свете её кожа сияла, как полированная медь, а длинные тёмные волосы прятались в тени. Эйми застыла, ожидая вопросов о заседании совета. Вместо этого Аранати спросила кое-то другое.
— Как твой ожог?
— Ох. Болит, очень сильно, но жара больше нет, — ответила Эйми.
Когда они вчера вечером вернулись в Киерелл, Аранати уже промыла и перевязала руку Эйми и ногу Натин. Она нанесла мазь из слюны дракона, смешанной с овсянкой. По запаху каша напоминала дымящуюся кашу, но на ощупь была действительно прохладной. Аранати объяснила, что слюна дракона обладает свойствами, которые помогают ране заживать быстрее.
— У тебя глубокий ожог, и потребуется некоторое время, чтобы он зажил, так что будь осторожна с ним. Натин не следует ходить с тем, что у неё на ноге, — сказала Аранати, нахмурившись ещё сильнее.
Эйми не хотела возражать, поэтому сменила тему.
— Ты не знаешь, Дайренна уже вернулась?
Аранати покачала головой. Она насыпала заварку в чайник, и Эйми заметила, что она крепко сжимает ложку. Затем она вспомнила, что Пелатина была с Дайренной, и она была младшей сестрой Аранати.
— Я уверена, с ними всё будет в порядке, — быстро сказала Эйми.
Воины Пустоты не могли атаковать Всадниц в небе, не так ли? И если кентавры-Гельветы были расстроены тем, что советники отменили их встречу, они не стали бы вымещать это на Дайренне и Пелатине, не так ли? Эйми чувствовала себя виноватой из-за того, что могла подвергнуть их опасности, и хотела утешить Аранати. Старшая Всадница была такой неприступной, с её постоянно хмурым выражением лица и совершенной красотой.
— Хочешь чай? — спросила Аранати.
Эйми кивнула и молча подождала, пока Аранати принесёт кружку и нальёт.
— Может, мне налить и Лиррии тоже? И она любит, чтобы в неё добавляли мёд, не так ли? — спросила Аранати. Вопрос вывел Эйми из равновесия.
— Лиррия в городе, я думаю, ждёт Яру, — заикаясь, выдавила Эйми.
— О, прости, я думала, она будет с тобой.
— Почему?
Аранати посмотрела на неё, и глубокая складка между её тёмными бровями немного разгладилась.
— Я видела, как она смотрит на тебя, — тихо сказала Аранати. — Я подумала, что, возможно, вы двое были вместе.
Боль вернулась в грудь Эйми с удвоенной силой. Это было несправедливо. Лиррии было слишком стыдно за связь с уродиной, чтобы кому-то рассказывать, но, похоже, половина Всадниц всё равно знала. Эйми покачала головой, пытаясь выдавить из себя хоть какие-то слова, но они застряли в горле. Она взяла у Аранати кружку с чаем и, ничего не сказав, вышла из кухни. Она была груба, но не могла заставить себя рассказать о Лиррии.
Она поспешила по туннелю на случай, если Аранати последует за ней или окликнет. Свернув за угол, она оказалась у входа в мастерскую Дайренны. Внутри было темно, ряды старых седел висели на стене, как летучие мыши, устроившиеся на ночлег. Она подумала, что, если посидит там, вдыхая запах кожи и масла, почувствует ли она себя лучше? Она сделала шаг внутрь и остановилась. Без Дайренны, с которой можно было поговорить, в комнате стало грустно и пусто.
Она продолжила путь, неся свой чай и бесцельно блуждая по туннелям. Во время тренировок она научилась ходить осторожно, легко и бесшумно, но сегодня ей казалось, что весь мир давит на неё, и её ботинки шаркают по каменному полу.
Она так усердно работала, чтобы стать Всадницей, научилась стольким новым навыкам, но теперь, когда нужны были воины, она чувствовала себя бесполезной. Сила Всадниц заключалась в их сообществе. Они будут сражаться за свой город, но также и друг за друга. Эйми мечтала стать частью этого, и когда она спасла караван, она была такой. Но теперь они с Джесс снова остались одни. Она не была достаточно сильной или умелой, чтобы спасти город в одиночку.
Сама того не желая, она направилась к оружейной. Она остановилась, когда поняла, где находится, и толкнула дверь. Именно здесь она впервые взяла в руки настоящий ятаган. Воспоминание о том, как приятно это было, привело её в тёмную комнату.