С шлемом под мышкой я спустилась по лестнице к луму, громко скребя подошвами по бетонным ступеням. Было ещё рано, поэтому обычная десятиминутная поездка заняла всего пять минут — несмотря на то, что кампус уже заполнялся выпускниками, бродившими с кофе и безумно дорогими круассанами. Четырёхакровая лужайка под паловерде гудела: эхо плейлиста отражалось от ближайших зданий, пока стойки со стульями для сегодняшнего вечера закатывали на временную сцену, которую до жары должны были установить хмурые студенты.
Я была вдвойне рада, что увернулась от уборки и неизбежных последствий свободного смешения алкоголя и магии. В этом году было бы ещё хуже — с учётом того, что все пытались освоить новый процесс Бенедикта, если бы Райан его не остановил. Я надеялась, что он это сделал — даже если это означало, что Эшли больше никогда со мной не заговорит. Пока они не выяснили, почему это притягивает тень, оно было небезопасно.
Нетерпеливая до новостей, я с силой ударила по панели входа, добравшись до низа лестницы.
— Петра Грейди. Чистильщик первого класса, — объявил компьютер Генри так, будто я была королевой, и я вошла внутрь, где прохлада лума стала желанным спасением от мёртвого воздуха лестничной клетки.
— Грейди! Идеально вовремя, — окликнул Райан, и мой бодрый шаг сбился, когда я увидела его и Даррелл, устроившихся за большим столом инь-ян с огромными кружками кофе.
Лум был почти пуст. В такое раннее время пятницы это было не удивительно, но они выглядели подозрительно, а лёгкие переливы фоновой гитарной музыки Даррелл создавали приятный фон, пока я вешала шлем и чехол для жезлов на крючок у двери. Бутылка с тенью, которую я принесла, всё ещё находилась в луме, и, клянусь, змеиная головка приподнялась, словно пытаясь меня найти.
— У меня неприятности, да? — сказала я ровно, и Райан усмехнулся.
— Это твоя первая мысль? — спросил он, но в его бодром тоне слышалась тревога. Очевидно, встреча с университетским советом прошла неудачно.
— Доброе утро, Грейди. — Даррелл пересела на полукруглый диван напротив Райана. В её руке был мой растрёпанный короткий шнур, и она положила его на стол. — Кофе в кофейнике.
— Пахнет отлично, — сказала я, подходя к безупречно чистой стойке. Я редко видела кухню такой чистой. Обычно я появлялась в луме почти к закрытию, и раковина была забита кружками. Кофе тоже был заметно свежее. Я даже могла видеть сквозь караф — он парил на блюде. Но моя рука замерла, когда я заметила стоящую рядом безупречно белую кружку с моим именем, вытисненным красивой серебряной фольгой.
Окей… — подумала я, наливая в неё кофе. Я повернулась к двум Прядильщикам, гадая, наблюдаю ли я их ежедневный ритуал смены или это всё было устроено специально для меня.
— Значит… тебе не удалось остановить выпуск по всему кампусу? — сказала я, садясь между ними.
Брови Даррелл приподнялись, морщины сделали её старше на вид.
— Почему ты так решила?
— Ты не выглядишь счастливым, — сказала я, и Райан сильнее согнулся, упершись локтями в колени; перед ним на столе стояла его собственная, со сколом, персональная кружка.
— Всё ещё запускают, — сказал он раздражённо. — Дураки гонятся за славой и известностью. Мы университет, а не машина по зарабатыванию денег.
Кофе был горячий, и я подула на него.
— Тогда вам стоит пустить слух, что чистильщики против. Маги и так считают нас жадными задницами, но хотя бы так, когда всё рванёт, мы не будем крайними.
Райан глубже осел на диван, его кислое выражение почти скрылось за кружкой.
— Совет считает, что мы против, потому что это прекращает наше участие с дроссом от колыбели до могилы.
— О, не думаю, что до этого дойдёт. Разве что они собираются запустить всё это в солнце. — Я замялась, приподняв брови. — Так… ты почувствовала его ядро? — спросила я Даррелл.
— Нет. Но это не значит, что ты не почувствовала.
— Жаль, что Антон уничтожил их тень, — добавила я, когда Райан и Даррелл обменялись странным взглядом. — Будь у него побольше коварства, я бы сказала, что это был его извращённый план — выкинуть меня из команды. Свалить на меня то, что дросс снова начал притягивать тень. — Я фыркнула. — Как будто я могу изменить молекулярную структуру дросса.
— Мммм. — Даррелл, глядя в никуда, отпила кофе. — Райан, напомни мне провести ещё несколько тестов, прежде чем мы одобрим помещение отходов доктора Строма в хранилище. Собери ещё пару этих колючих шариков дросса и посмотри, что будет, если подвергнуть их высоким уровням дросса.
— Ты хочешь убрать это в хранилище? — сказала я, решив, что это плохая идея.
— Это либо так, либо яма в земле. — Бисер в волосах Даррелл тихо звякнул, когда она наклонилась поставить кружку. — Грейди, ты всегда носишь короткий шнур от ловушки в волосах?
Поражённая сменой темы, я кивнула, глядя на него, когда она подтолкнула шнур ко мне.
— Да, но обычно не сразу два, — сухо сказала я, пальцы нащупывали знакомые узлы, пока я повязывала его в волосы. Сегодня я не надела новый красный — тот, что она подарила мне вместе со старыми жезлами моего отца. — Вы с доктором Брауном что-нибудь выяснили про дросс, который я использовала?
— Да… — протянул Райан, глянув на лум и на ту бутылку с тенью. — Он не хранит записи так долго, но подтвердил, что дросс внутри узлов инертен.
Отлично. Я носила теневую кнопку. Неудивительно, что всё время натыкалась на эту дрянь.
— Ну и каков план?
Глаза Даррелл расширились.
— А что заставляет тебя думать, что у нас есть план?
Я поставила кружку, фарфор скрипнул, когда я повернула её на сто восемьдесят градусов, чтобы имя стало хорошо видно.
— Зачем я здесь? Я не возвращаюсь в команду Бенедикта. Даже не спрашивайте.
Райан вдохнул, но Даррелл перебила его резким:
— Когда ты в последний раз пыталась связаться с лодстоуном?
Я вспыхнула, гадая, видел ли Райан меня вчера.
— Почему? — спросила я, уходя от ответа.
Райан усмехнулся, его кружка почти потерялась в сцепленных руках.
— Уход из группы Бенедикта поставил тебя в шаткое положение.
— Да? — рявкнула я. — Я не переживаю за зарплату.
Но переживала.
Райан хмыкнул.
— Мы не просим тебя возвращаться.
— И хорошо, потому что Эшли уже получила эту работу.
Даррелл изящно взмахнула рукой в воздухе, явно пытаясь погасить мою злость.
— Ради бога, Райан. Только ты умеешь так испортить хорошие новости. Грейди, с сегодняшнего утра ты — моя ученица.
Следующие слова застряли у меня в горле.
— Что? — глухо сказала я, переводя взгляд с кружки обратно на неё. — Я не прядильщик. Я не могу связаться с лодстоуном.
Даррелл широко улыбнулась.
— Пока не можешь.
— Но я не прядильщик. — Паника туго обвилась вокруг сердца. Мне нравилось, кем я была. И то, чем я занималась.
— Я тоже не была, — спокойно сказала Даррелл. — Пока не связалась с лодстоуном прядильщика.
Лодстоун прядильщика? — растерянно подумала я, переводя взгляд с довольства Даррелл на нетерпеливость Райана. Есть разница?
— Грейди, — сказала Даррелл, и я вздрогнула, пытаясь поспеть за ходом мысли. — Несмотря на роман университета с исследованиями Бенедикта, гильдия чистильщиков согласна, что массовое применение его процесса будет проблемным. И в немалой степени — благодаря твоей предусмотрительности и пониманию того, как общественность будет этим злоупотреблять. В свете этого твоё имя взлетело на самый верх очень короткого списка. Нам нужен ещё один прядильщик, закреплённый за лумом. Кто-то, кто может работать с дроссом и при этом заниматься магией.
Они хотят, чтобы я обслуживала лум?
Встревоженная, я встала, собираясь уйти.
— Тогда наймите мага и научите его или её собирать дросс. Всё.
Райан поставил ногу на стол, перекрывая мне простой путь к выходу.
— Чтобы делать эту работу, прядильщик должен уметь прикасаться к дроссу. Не просто катать его в пси-поле. Маги не могут — без катастрофических последствий. Ты же можешь научить чистильщика магии — с правильным лодстоуном.
Боже, они были серьёзны.
— Я не могу связаться с лодстоуном, — сказала я, злясь на то, что они вот так играют моими чувствами. — Я пыталась.
— Сядь, — настояла Даррелл, указывая, пока я не плюхнулась на диван. — Нам нужен пятый человек. Тот, кто может касаться дросса так же легко, как ты видишь и трогаешь эту кружку с кофе.
Я прищурилась, раздражённая. Ладно. Я могла сыграть в их игру. Всё равно работы у меня не было.
— Я пыталась сделать лодстоун вчера. Я его сломала.
Я ожидала разочарования, но Райан расплылся в улыбке.
— Я же говорил, что она — правильный выбор.
— Наш единственный вариант, и хороший, — сказала Даррелл, и её лёгкие морщинки растаяли в тёплом выражении. — Не зацикливайся на неудаче. Попытка и провал — не плохо. Я больше рада тому, что ты попробовала, чем расстроена, тем, что у тебя не вышло.
Для меня это звучало как мудрая чушь престарелой женщины, и я скривилась. Уметь заниматься магией было бы здорово. Но маги — это маги, а чистильщики — это чистильщики. Да, большинство прядильщиков находили свои способности только к сорока годам, но вот так размахивать передо мной давно похороненной надеждой было жестоко. Не говоря уже о том, что мне до этого возраста ещё очень далеко.
— Не хочешь сидеть в луме — ладно, — сказала Даррелл с насмешливой улыбкой. — Тогда так. Мы с Райаном научим тебя связываться с лодстоуном. Если новый процесс Бенедикта не вызовет проблем, ты сможешь присматривать за лумом несколько дней в неделю, а я посажу лимонное дерево у себя в саду. А если уж совсем ничего — будешь сама охлаждать себе кофе.
Я уставилась на свою новую кружку и вздохнула. Застрять в комнате без солнца на целый день? Но заниматься магией…
— Это не про меня, — сказала я, качая головой. — Да, я много жалуюсь, но серьёзно?
Даррелл наклонилась вперёд через стол, её тёмные глаза вспыхнули.
— Может быть.
— Грейди, можно тебя на минутку? — сказал Райан, и я застонала, вспомнив, что он вообще-то мой начальник.
Усмешка мелькнула на лице Даррелл, и она легко поднялась на ноги.
— Я принесу камень.
— Почему мои решения никогда не бывают моими? — сказала я, и Райан съехал ниже на диване.
— Я думал, ты ухватишься за это, — сказал Райан. — Тут страховка получше, — мягко уговаривал он. — Приглашения на все мероприятия кампуса — от футбольных матчей до заседаний совета. Парковочное место под солнечными панелями. Можешь даже машину завести.
— Мне нравится мой велосипед, — сухо сказала я. Футбол меня не интересовал вовсе, но возможность быть услышанной на заседаниях совета имела вес.
Моя способность видеть и управлять дроссом, впрочем, уже привела меня в тупик карьеры. Я не хотела попасть в более высокооплачиваемую, но ещё более бессмысленную должность — особенно если это означало бы сидеть в подвале и слушать, как чистильщики возвращаются с байками.
— И вообще, Даррелл даже не любит садоводство, — пробурчала я.
— Перестань убеждать её, будто это для её же блага, — сказала Даррелл, возвращаясь. — Грейди, нам нужно пять прядильщиков, если всё пойдёт плохо.
— Плохо — это как? — спросила я, всё ещё не веря, что это происходит.
Её юбка с узлами мягко шуршала, когда она подошла ближе и с вздохом села.
— Нам нужно трое, чтобы остановить теневое затмение, но пятеро — надёжнее. Я, Райан, Аким и Мардж не справимся одни.
— Ты думаешь, новый процесс Бенедикта… — начала я.
— Всего лишь предосторожность, — сказал Райан, но я поверила не его уговаривающему тону, а той тревоге, что прорвалась в словах. — Самый вероятный сценарий таков: когда процесс Бенедикта выпустят, люди окажутся по уши в дроссе, пока не научатся с ним обращаться или не решат, что это была плохая идея, и не бросят попытки. Чистильщики подчистят, всё вернётся к норме. Но есть признаки…
— Признаки? — я подалась вперёд, уперев локти в колени, — голова начинала болеть.
— Тень обратилась в обещание. Тьма, рождённая светом, — пропел Райан, почти нараспев. — Чёрное растёт, клятва рушится. Смерть рождает зрение. Когда три души падут к одной. А одна, в свою очередь, — это всё. Чистильщик, прядильщик, ткач. Тень отвечает на зов.
Я уставилась на них.
— Это текст из «Light Side of the Dark»?
— Любимая песня твоего отца, если не ошибаюсь, — сказала Даррелл, и морщинки на её лице собрались, когда она похлопала меня по колену.
Но в глазах Райана стояло сожаление.
— Музыка — эффективный способ сделать публичное заявление в мире, который, вообще-то, не должен существовать.
Я развалилась на диване, глядя на них с недоверием.
— Да? Судя по песне, мы все умираем.
— Джимми эту часть выдумал, — сказала Даррелл и положила передо мной потускневшее класс-кольцо. Мужское — слишком большое для чего угодно, кроме большого пальца. С одной стороны был логотип университета, с другой — эмблема чистильщиков.
Но внимание моё привлёк камень. Тускло-зелёный, грубой текстуры, он ничем не напоминал прозрачное стекло, из которого делают большинство лодстоунов. Зато он очень напоминал лодстоун Даррелл.
— Правда в том, — добавила она, пока я делала вид, что не замечаю этого, — что в прошлый раз понадобилось пять прядильщиков, чтобы уничтожить тень, когда она поднялась. И из-за этого мы потеряли твоего отца. Я больше так не поступлю. Нам нужно быть лучше подготовленными.
— Для ещё одного теневого затмения? — сказала я. — В луме достаточно дросса, чтобы справиться с чем угодно.
Райан пожал плечами.
— Тень растёт. Свет слабеет. Трое становятся одним. Один становится всем. Чистильщик, Прядильщик, ткач.
Тень взывает, — мысленно закончила я. Никакого ткача не существовало, но ходили разговоры, что когда-то он был — тот, кто умел смешивать тень и свет, по сути, сплетая удачу и неудачу во что-то новое, нейтральное или прорицательное… в удачу.
— Ты думаешь, процедура Бенедикта сместит баланс между дроссом и тенью? — спросила я настороженно.
Райан фыркнул.
— Мы так не считаем.
— Мы просто думаем о будущем, — добавила Даррелл. — Нам в любом случае нужно расширять ряды, и мы не можем выдернуть Прядильщика, который уже работает преподавателем, или занять кого-то из другого лума. Не тогда, когда мы — ведущий парауниверситет на континенте. И зачем бы нам это? В каждом луме должно быть по пять Прядильщиков, способных эффективно работать с дроссом. Мы хотим дать тебе инструменты.
Я промолчала. Камень в кольце не выглядел чем-то особенным. Честно говоря, он был довольно грубым — пыль забивалась в бороздки и неровности, покрывавшие матовую зеленовато-чёрную поверхность.
— Если, конечно, ты не можешь связаться с лодстоуном, — сказала Даррелл, и моё внимание тут же метнулось к ней. — Прежде чем я загоню тебя в подвал, давай посмотрим, получится ли.
Я облизнула губы, внезапно почувствовав себя маленькой между ними.
— Я пробовала вчера, — призналась я, смущённо. — Я расколола его в песок.
— Правда? — сказал Райан. Он был впечатлён, а не в ужасе, и от этого мне стало не по себе.
Даррелл явно устала от моей сдержанности и подняла кольцо.
— Попробуй это. Материал крепче.
— Даррелл, — запротестовала я, когда оно коснулось моей ладони, — и тут же замолчала. Оно ощущалось иначе. Оно ощущалось… живым. — Это не стекло, — сказала я ровно, и Райан ухмыльнулся.
— Видишь? — торжествующе сказал он. — Я же говорил.
Я тут же протянула потускневшее от времени кольцо Даррелл.
— Я не хочу его сломать, — сказала я, чувствуя потерю уже в тот момент, когда она потянулась за ним. — И —
Но Даррелл сомкнула ладони поверх моей, удерживая его в моей руке. Камень был и шершавым, и гладким одновременно, словно посылая мне крошечные уколы ощущений, но, в отличие от дросса, он был холодным, не тёплым.
— Он выдержит всё, на что ты способна, — сказала она мягко, будто вспоминая. — Даже если это стекло, естественным образом сформированное при ударе метеорита, а затем охлаждённое, когда расплавленная порода и песок были выброшены в верхние слои атмосферы.
Её руки разомкнулись, и я уставилась на тусклый камень в оправе, затем на её кулон. Её камень был вдвое больше и заметно зеленее, чем чёрнее.
Райан придвинулся ближе, глядя на кольцо.
— Оно сделано не только из земного материала и не только из космического. Из обоих.
Его кольцо больше походило на кольцо Даррелл, чем на моё. Я замялась. Моё? Реальность ударила меня, и я судорожно вдохнула. Кольцо не было моим. И не могло быть.
— Я не могу связаться с лодстоуном. Я пробовала.
— Есть причина, по которой у тебя не получается, — подбадривающе сказал Райан.
— И по которой ты продолжаешь пытаться, — добавила Даррелл, и я вспыхнула, смутившись, что меня застали всё ещё цепляющейся за подростковые мечты. — Окружи его пси-полем и позволь своей энергии пробудить решётку камня. Ты уже знаешь как. Тебе просто нужен подготовленный камень молдавита.
Я не могла опустить кольцо. Когда холодное покалывание стало тёплым от жара моего тела, я провела большим пальцем по бугристым гребням камня и вгляделась в мелкие вкрапления застывшего воздуха, поблёскивающие, как шёпот обещаний. В глубине дремали оттенки зелёного.
— Я не могу творить магию.
Бусины Даррелл звякнули, когда она покачала головой.
— Можешь. Ты не чистильщик, Грейди. У тебя слишком высокий навык работы с дроссом. Ты Прядильщик, как твой отец. Ты просто пыталась связаться не с тем камнем и не тем способом.
Неужели всё так просто? — подумала я, разглядывая деформированное жаром стекло у себя в руке.
— Это лодстоун Прядильщика, — сказал Райан. — Не мага. Мы утратили навык их создания, но всё ещё можем связываться с теми, что были переданы по наследству.
Отсюда и оправа в кольце. Я сжала челюсть и заставила себя расслабиться.
— Его уже связывали раньше?
Даррелл кивнула, бросив взгляд на Райана, когда он вдохнул, собираясь что-то сказать.
— Тебе нужно лишь ускорить процесс. Вернуть его к исходному теплу, чтобы стряхнуть пыль с решётки, и тогда он прикрепится к твоей психике. После этого он сможет удерживать энергию для тебя, когда потребуется. Днём или ночью.
Пульс участился. Нагреть его? С этим у меня проблем не было.
— Почему я узнаю об этом только сейчас?
Рука Даррелл собственнически легла на её кулон.
— У нас осталось всего несколько.
— Возможно, всего несколько тысяч на весь мир, — добавил Райан. — Поэтому их не раздают кому попало.
— И мы держим само их существование в секрете, — Брови Райана сошлись от тревоги. — Иначе университет раздавал бы их тому, у кого кошелёк глубже, а не тому, кто подаёт наибольшие надежды. Самому способному.
Я быстро моргнула, зацепившись за его последние слова. Я знала, что хороша, но услышать это вслух… Мой взгляд метнулся к жезлам у двери.
— Это моего отца? — спросила я, сжимая его крепче.
Даррелл и Райан обменялись нервным взглядом.
— Э-э, нет, — сказала Даррелл, явно чувствуя себя неуютно.
— Давай. Ускорь его, — подбодрил Райан, и всё же я замялась.
А если я расплавлю его в шлак — бесценный камень — прямо у них на глазах?
— Здесь нет солнца, — сказала я с облегчением.
Даррелл подтолкнула мою сложенную ладонь к солнечному сплетению, усмехаясь с удовлетворением.
— Именно. Окружи его пси-полем. Внутри него. Нагревай его своей энергией, не солнечной. Вот почему ты всё время пережариваешь свои будущие лодстоуны. Прядильщики бьют сильнее магов, а обычное стекло не выдержит тебя и солнце одновременно. Грей его одной лишь волей. Он сцепится.
Нагреть его? — подумала я, и Даррелл кивнула, бусины на её украшениях звякнули.
Чёрт. Я и правда собиралась это сделать.
Мне стало не по себе, и я уставилась на кольцо в своей руке, собирая волю в центр и осторожно разворачивая поле вокруг камня выверенным вдохом — будто это был заблудший поток дросса, который нужно поймать. Неровные бороздки камня словно тёрлись о складки моего мозга, и я обмякла, прикрывая глаза, когда сквозь меня прошёл прохладный холод. Это была сущность камня. Долгий холод. Древний.
Ты пыталась связать не тот камень не тем способом.
Слова Даррелл отозвались эхом в памяти — и я начала верить.
Желание стать чем-то большим почти причиняло боль — знакомую, — но я оттолкнула его и сжала камень крепче. Я закрыла глаза, сосредоточившись на ощущении стекла в своих мыслях. Вдыхая, я отправила осознание в тёмную глубину, утягивая за собой волю и жар своей души, как послушного щенка, пока сила не собралась в стекле с едва уловимым гулом, растекаясь и замутняя его структуру, словно туман.
Мелкие трели пытались вырваться из камня, и я усилила поле, сжимая кольцо. Внутри стекла слабая искра тепла начала расти, вталкивая разрозненную скрытую энергию в всё более сложную решётчатую структуру. Почти неслышимый перезвон качнул меня, когда стекло завибрировало.
С закрытыми глазами я почувствовала, как ко мне приходит улыбка. Это было совсем не похоже ни на что, что я делала раньше, и я влила в процесс ещё больше себя, наслаждаясь тем, как тихое потрескивание эхом расходилось внутри камня, а оставшаяся свободная энергия втягивалась в бороздки и нити.
— Прекрасно, — сказала Даррелл, её голос был тёплым от гордости. — Ты нашла его молекулярную структуру. Ещё немного тепла — и он сцепится с твоими мыслями, связав тебя с камнем.
Боже. Я правда Прядильщица, — подумала я, чувствуя, как структура камня начинает вибрировать. Окрылённая, я направила в него мягкую волну сырой энергии.
— Вот! — с восторгом сказал Райан, и меня наполнило чувство удовлетворения.
И тут мой разум сотряс глухой, ударяющий в душу треск.
Это было как шаг в темноте мимо ступени — мысли дёрнулись, осознание на миг замерцало, пока я судорожно пыталась понять, что произошло. Энергия хлынула из камня, вырываясь неконтролируемым потоком, и в волне паники я вдавила мысли глубже в стекло, ища разлом.
— Э-э… Грейди?
Голос Даррелл звучал глухо, словно из вечности. Хватка на камне ослабла; щелчки и треск прошли сквозь меня, как бенгальский огонь. Нет! — подумала я, заливая стекло волной жара, освещая каждую щель его идеальной кристаллической формы, пока искала разлом. Образовывались дыры, и я металась, затыкая их, чувствуя, как что-то смещается.
С бесшумным глухим ударом структура стекла схлопнулась обратной волной жгучей энергии.
Я вскрикнула, дёрнув мысли прочь от камня, распахивая глаза.
— Петра! — вскрикнул Райан, и я вздрогнула, руки разжались за мгновение до того, как кольцо глухо шлёпнулось на пол.
Пульс колотился, и ещё до того, как я успела спросить, я поняла — я всё сделала неправильно. Голова пульсировала от выплеснувшейся энергии, и вина накрыла меня, когда я посмотрела вниз.
Я расплавила его. Я расплавила всё кольцо.
— О, чёрт, — прошептала я, потянувшись к нему — и ахнув, когда Райан дёрнул меня назад.
— Не трогай. Оно горячее! — сказал Райан, оттаскивая меня дальше. Я не могла оторвать от него взгляд и убеждала себя, что глаза жжёт запах раскалённого металла, а не то, что я снова провалилась.
— Мне так жаль, — прошептала я, обернувшись к Даррелл. — Я всё испортила. Прости.
Райан облизнул губы, не ослабляя хватку на моих бицепсах.
— Да это так, — сказал он, не сводя взгляда с расплавленной массы, медленно растекавшейся по плитке, и я вздрогнула, когда стекло с сухим щелчком застыло, остывая быстрее металла. Я сломала его. Это нельзя было исправить.
— Петра, это не ты, — сказал Райан. Его хватка ослабла, и он отпустил меня. — Камень был старый, скорее всего повреждён ещё до того, как ты его получила. Послушай. Это не ты.
Его улыбка дрогнула, но честность в его глазах осталась, и в горле у меня встал ком.
— У тебя почти получилось, — сказал он, и в его голосе явно звучала гордость. — Я видел. Если он треснул, это не по твоей вине.
— Ты уверен? — голос у меня сорвался, и мне было противно, что в нём слышалась мольба.
— Абсолютно. Завтра попробуем с другим камнем. Думаю, у доктора Браун есть ещё один.
— Райан.
Голос Даррелл разрезал моё облегчение, и в нём было предупреждение, раздавившее хрупкую надежду.
Я осеклась. Её выражение лица не было ни упрёком, ни раздражением из-за того, что я уничтожила бесценный камень сборщиков. И даже не пониманием. Она была напугана.
— Вот что, — сказал Райан, возвращая мой взгляд к себе. — Иди домой. — Он уже вел меня к двери, и я спотыкалась. — Остынь. Отведи Плака в парк. Мне нужно всё это обдумать.
Он замялся, криво усмехнувшись.
— И достанем тебе новый камень. Такой, который не был уже с трещиной. Мне правда жаль, Петра. Это не ты. Последнее, чего я хочу, — чтобы ты винила себя.
Но, пока он уводил меня, мой взгляд задержался на Даррелл. Страх исчез, но я его уже видела.
— Я… эм… мне правда жаль, — сказала я, и её внимание метнулось ко мне, лицо стало пустым.
— Хватит извиняться.
Райан бросил взгляд через моё плечо.
— Ты хоть представляешь, насколько я уверен, что ты — прядильщик? — сказал он, но его слова были слишком поспешными, и я не смогла ответить на его улыбку.
— Эй, Генри! — крикнул он компьютеру лума, и я вздрогнула, когда он остановился у крючков и сунул мне шлем и футляр с жезлами. — Открыть файл. Смена статуса. Петра Грейди. Удалить статус чистильщика. Назначить статус: прядильщик третьего класса.
Это заставило Даррелл вернуться, и она будто подавилась.
— Райан, она не прядильщик.
— Ну, пока нет. Технически, — ответил Райан слишком уж бодро. — Нам просто нужен новый камень.
Но я сломала тот, который они мне дали, и не была уверена, что смогу заставить себя попробовать ещё раз.
— Петра Грейди, — эхом отозвался компьютер лума. — Прядильщик третьего класса. Подтвердить голосом?
Райан подтолкнул меня, и я вздрогнула.
— Эм, Петра Грейди, — сказала я громко, и раздался бодрый перезвон.
— Подтверждено, — сказал Генри, и Райан положил руку мне на плечо.
— Вот, — сказал он, всё ещё улыбаясь. — Теперь ты можешь спускаться сюда в любое время, когда тебе нужно. А тебе понадобится. Мы ещё сделаем из тебя прядильщика.
— Райан, она расплавила камень, — сказала Даррелл, а потом замолчала, пока Райан беспомощно смотрел на неё. — Тебе нужно об этом подумать, — добавила она уже резко, и его улыбка стала ещё более натянутой.
— Даррелл, прости, — сказала я, лихорадочно прикидывая, как я вообще буду за это платить. Они ведь не заставят меня возмещать это, правда?
— Всё будет в порядке.
Райан торопливо вытолкал меня к двери, прижав к груди мои вещи. За его спиной Даррелл устало прижала руку ко лбу.
Чёрт. В этот раз я действительно влетела им в бюджет. Десять процентов моей зарплаты в луме каждую неделю — это было бы слишком.
— Думаю, на утро мы тебя уже достаточно потыкали и потормошили, — сказал Райан с натянутой жизнерадостностью. — К тому же минут через пятнадцать сюда начнут подтягиваться сборщики с утренними выбросами. Иди домой. — Он остановился у двери. — Вернись сегодня вечером после закрытия. И, эм, никому не говори. Особенно Кайлу. Он скажет Джессике, а потом узнают все.
Потому что, если я на самом деле не прядильщик, это было бы унизительно.
С вещами в руках я замялась. Даррелл стояла за Райаном, обессиленно привалившись к спинке дивана.
— Я перестаралась, — сказала я, оправдываясь, и Райан отмахнулся.
— Все так делают в первый раз. Приходи вечером. Мы найдём тебе новый камень. Весь день я буду занят входящим дроссом, а когда нет — этой колючей штукой Бенедикта. Там было сто пуль, верно?
Он снова мелькнул той тревожной улыбкой.
— Но я хочу увидеть тебя сегодня во время смены Даррелл.
— Ты хочешь заняться дроссом Бенедикта уже сейчас? — сказала Даррелл, и глаз Райана дёрнулся.
— Сегодня вечером, — повторил Райан, открывая дверь. — Возьми Плака с собой. Мне нравится Плак.
— Ладно, но… —
Он вытолкнул меня наружу и захлопнул дверь.
Я уставилась на неё, чувствуя, как сводит живот. Я полностью уничтожила бесценный камень прядильщика, а Райан при этом выглядел… воодушевлённым? Заинтересованным?
А вот Даррелл была напугана.
Я помедлила и приложила ухо к двери.
— Все так делают в первый раз? — насмешливо сказала Даррелл. — Она расплавила кольцо, Райан. Я не знаю как, но она это сделала. Она не прядильщик.
— Да, ну… единственный способ, каким она могла расплавить это кольцо, — с помощью магии, — голос Райана был мягким, почти неслышным, и я затаила дыхание, прислушиваясь. — Так будет безопаснее, если все будут считать её прядильщиком, пока мы не разберёмся.
— Разберёмся — с чем? — выпалила Даррелл; даже сквозь приглушённость было слышно её замешательство.
— Ты видела тень? — сказал Райан напряжённо. — В тот момент, когда она расплавила кольцо?
— А что с тенью? — Даррелл замялась, потом: — Нет, нет, нет, нет, нет… Она не та, кем ты хочешь, чтобы она была. Райан…
— Да? Тогда объясни мне, почему эта тень так среагировала, когда она его расплавила.
— Оставь это, — сказала Даррелл, и в её голосе прозвучало предупреждение. — Это слишком умно, чтобы с этим играть.
— Я и не играю. У тебя ведь всё ещё есть тот дросс-дрейф, да? Та пылевая крошка, которую она обернула в пси-поле и пнула в стену прошлой ночью?
— Да, — ответила Даррелл оскорблённо. — Я собиралась отправить его в хранилище вместе с сегодняшним уловом. А что?
— Она обернула его в пси-поле. Ты уверена в этом. Я хочу посмотреть, что сделает тень…
Я прижала ухо плотнее, когда их голоса стали тише.
— Боже мой… — сказала Даррелл. — Она на него пошла.
— Потому что он инертный — как и дросс в её жезлах и в коротком шнуре, — сказал Райан.
— Она сказала… — пробормотала Даррелл. — Она сказала, что пользуется жезлом, потому что дросс обжигает, пока она не обернёт его в поле. Райан, а если она — это правда? Мы что, были слепы?
— Чёрт тебя дери, Херм, — сказал Райан уже зло. — Это был не Херм. Это был её отец.
Мой отец? Их голоса расплылись, и я отпрянула, сжимая футляр с жезлами крепче. Какое отношение Херм вообще имеет ко всему этому? Райан сказал, что я расплавила кольцо магией, но я же явно не была прядильщиком.
Так кем же я, чёрт возьми, была?