Арчи насчитал три знакомых велосипеда, брошенных на тротуаре на углу Босун и Чарльз, там, где заканчивался асфальт и песок наступал на улицы маленькими заносами: белый полосатый горный «Бриджстоун» Криса, подержанный красный «Швинн» Оливера и ярко-синий десятискоростник Афины — три несочетаемые модели, поваленные друг на друга. Их владельцы расположились на скамейке чуть дальше по тропинке, вьющейся среди заросших травой дюн. Афина и Крис сидели, а Оливер стоял перед ними, оживленно что-то рассказывая.
— Думал, ты нас киданешь, — сказал Крис, завидев Арчи.
— Никогда, — ответил Арчи.
— И хорошо, потому что я ради этого откосил от газона, — сказал Крис. — Считай, мой единственный на месяц талон на освобождение от стрижки.
Арчи и Крис хлопнули друг другу по рукам; Афина шутливо пнула Арчи по голени, а Оливер пихнул его плечом.
— Ну что, сделаем это? — спросил Оливер.
Арчи вздохнул и ответил: — Видимо, да.
Крис ухмыльнулся. Оливер восторженно захлопал в ладоши и потер их, как какой-нибудь киношный злодей. — О, это будет круто, — пообещал он.
Отцепив велосипеды, они покатили вверх по Босун-стрит вдоль океана, лавируя между туристами, идущими к пляжу.
— Это железно связано с домом Лэнгдонов, — сказал Крис.
— Погодите, а вы смотрели «Последнего единорога»? — спросила Афина. Она сидела прямо на своем десятискоростнике, придерживая руль-баран одной рукой. На ней была футболка Esprit канареечного цвета, заправленная в 501-е; длинные каштановые волосы развевались на ветру. — Под замком того парня есть пещеры, где живет демон.
— О-о, точно, — подхватил Крис. — Там наверняка какой-нибудь зверь на цепи.
Оливер добавил своим лучшим голосом из кинотрейлеров: — «Демон Лэнгдонов, наконец-то на свободе!» Он глянул на Арчи и ухмыльнулся, обнажая щербинку между передними зубами.
Арчи оставалось только слушать и соглашаться. Ему эта экспедиция казалась куда более серьезной, чем они её выставляли. К тому же его не покидало гнетущее подозрение, что всё странное, свидетелем чего он стал вчера — бормочущая бродяжка, монетки на порогах, человек у его дома, — имело какую-то связь с этой расщелиной в скале.
Тем временем Босун-стрит пошла в гору, и прибрежные дома стали попадаться реже, уступая место покатым пустырям с высокими пихтами. Вскоре они окончательно оставили основную часть Сихэма позади и теперь поднимались, встав на педали, туда, где дорога сворачивала в лес. Слева вдоль дороги потянулся кованый забор, огораживающий широкий луг. Ракитник и ежевика давно захватили поляну, и казалось, потребовалось бы всё мастерство сказочного героя с мечом, чтобы прорубить путь сквозь густые заросли. Неподалеку, в самом центре поля, Арчи увидел шпиль дома Лэнгдонов.
— Вечно от него мурашки по коже, — сказала Афина, поравнявшись с Арчи.
— Еще бы, — отозвался он.
Крис, ехавший впереди, остановился у запертых ворот, охранявших въезд к парадной двери дома. Он подождал, пока остальные догонят его, засунув руки в карманы своих «Джэмс» с ярким узором. Булыжники на дорожке за забором перекосились и заросли сорняками. Отсюда дом предстал перед ними во всем своем упадке: треснувшая белая краска обнажала посеревшее от непогоды дерево, разбитые окна, покосившаяся крыша.
— Мне будет не хватать этого места, — сказал Оливер, вглядываясь сквозь прутья забора. Ворота погнулись и заржавели от времени, но когда-то, без сомнения, были образцом состоятельной роскоши. В железо ворот были вплетены инициалы «Ч.Л.» — должно быть, в честь великого патриарха семьи, Чарльза Лэнгдона. По бокам ворота крепились к двум колоннам; в бетон были вписаны декоративные знаки, покрытые слоем грязи десятилетней давности.
— И скатертью дорога, — буркнул Арчи. — Обитель жути. — Отец Арчи часто называл дом Лэнгдонов бельмом на глазу и юридической миной замедленного действия.
— Ну нет, — сказала Афина, — мне всегда нравились эти цветочки на колоннах. — Она провела пальцем по одному из символов на столбе. — Грустно, что их снесут.
— Стойте, — сказал Крис. — Там внутри кто-то есть?
— Где? — спросил Арчи; он прижался лицом к воротам, пытаясь разглядеть что-то в одном из разбитых окон.
— Видишь кого-то? — спросил Оливер, теснясь рядом с Арчи и Афиной.
— Там — в окне на чердаке, — сказал Крис.
Арчи почувствовал, как рука Афины вцепилась в его локоть; он напряг зрение, вглядываясь в единственное овальное окно на самом верху дома в поисках движения. Он почувствовал, как участился пульс.
Крис подошел к ним сзади и сказал: — Прямо… ВОТ ТАМ! — Выкрикнув последнее слово, он с силой схватил Афину и Арчи за плечи. Оба подпрыгнули; Афина вскрикнула.
Крис так и покатился со смеху, держась за бок.
— Ой, повзрослей уже, — сказала Афина, заливаясь краской.
— Ты мне чуть инфаркт не устроил, балбес, — бросил Арчи.
И всё же воображение так и норовило заселить старый дом — оно рисовало костлявых, сверлящих взглядом дворецких у парадной двери и бледных детей в фартуках в окнах второго этажа, где здание выпускало вперед украшенную башенку. Хотелось представить человека, смотрящего на холмы с балкона над широким крыльцом, и женщину — призрачную женщину, — что вечно мерит шагами «мостик вдовы» на проломленной крыше, вглядываясь в морскую даль. Это был тот тип домов, который сам просил, чтобы вокруг него слагали истории.
— Ладно, — сказал Крис, — пошли вниз к пляжу.
Гравийная дорога была разбита и изрыта тяжелой техникой, которая сновала туда-сюда из Сихэма к подножию утеса, так что четверо друзей спешились и повели велосипеды под уклон к берегу. Крис и Афина ушли вперед; Оливер плелся за ними. Арчи шел последним, словно оттягивая момент прибытия.
Теперь вдоль владений Лэнгдонов тянулась сетка-рабица; она совершала немыслимый нырок вниз по склону утеса к самому пляжу. Здесь забор уходил в место, где океан встречался с песком, чтобы пресечь любые попытки проникновения на объект. С севера и юга пляж отгораживали два мыса, выступавших из береговой линии. Хотя технически это была общественная земля, попасть туда можно было только по дороге, проходящей мимо дома Лэнгдонов. К сетке пластиковыми стяжками было прикреплено несколько внушительных табличек: «ОПАСНО! НЕ ВХОДИТЬ» и «СТРОИТЕЛЬНАЯ ПЛОЩАДКА — ВХОД ЗАПРЕЩЕН»; ворота на висячем замке преграждали путь. По ту сторону ограждения на песке, вне досягаемости приливов, замерло несколько тяжелых строительных машин. Одна из них, фронтальный погрузчик, стояла у самого подножия, прямо перед массивной расщелиной, уходящей вверх по алевролиту и базальту скалы. Казалось, она рассекает каменную стену, как удар молнии, от самого основания до вершины мыса, где за край цеплялись редкие пучки травы. Машину окружали груды свежевывороченных валунов.
Четверо ребят бросили велосипеды на песок и подошли к забору, просунув пальцы в ячейки сетки.
— Видно что-нибудь? — спросил Оливер, вглядываясь сквозь ограду.
— Не-а, эта махина всё загораживает, — ответила Афина.
— Это, должно быть, и есть пещера, — сказал Крис. — Вон там, под расщелиной. Видите?
— Еле-еле, — отозвался Оливер.
Арчи кожа пошла мурашками; ему не терпелось поскорее отсюда убраться. — Ну что ж, — сказал он, когда прошло немного времени и они все насмотрелись. — Вот она. Думаю, мы можем…
— Эй, ребят, гляньте, — прервал его Крис. Он указывал туда, где заканчивался забор. Похоже, ограждение ставили во время прилива, когда сетка уходила прямо в океан. Теперь же, в отлив, между краем забора и водой образовался просвет.
Арчи глянул на Оливера. — Мы не пойдем ближе, — отрезал он. — Оливер клялся.
— Кажется, было дело, — сказал Оливер, виновато глядя на друзей.
— Ребят, — вклинился Крис, — мы проделали такой путь. Неужели мы не можем просто, ну, подойти чуть ближе? Отсюда же ни черта не видно. — Он обвел взглядом остальных. — Кто за то, чтобы рассмотреть всё поближе?
Три руки поднялись в воздух. Арчи держал свои прижатыми к бокам. Он нервно огляделся. — Оливер, а как же святой Михаил, святой Георгий и все остальные?
Оливер пожал плечами; он поправил очки на переносице.
— Нас никто не увидит, — сказал Крис, подходя к краю забора. — Мы только одним глазком взглянем.
Но прежде чем Арчи удалось убедить и перетянуть на их сторону, и Крис, и Оливер уже проскользнули за край забора и начали приближаться к утесу. Вскоре из-за машины донесся голос Криса: — Ребята! Идите скорее, посмотрите на это!
Это больше походило на трещину, чем на пещеру — рваный шрам у подножия утеса. В самом широком месте она была едва ли четыре фута в поперечнике. Но тьма за её пределами подсказывала, что она открывается в глубокую расщелину в земле. Арчи и Афина подошли сзади к двум своим друзьям, стоявшим прямо перед пещерой. Все они смотрели на неё, завороженные.
Афина заговорила первой. — И из-за этого они всё остановили? — спросила она.
— Смотрите, — сказал Оливер, указывая вверх на склон утеса. — Трещина идет до самого верха.
— Папа говорил, что весь утес — как швейцарский сыр, — сказал Арчи. — Повсюду дыры в породе.
— Значит, это просто вход, — заключил Крис.
— Швейцарский сыр, — задумчиво повторил Оливер.
— Осторожно, Олли, — сказал Арчи. — Не подходи слишком близко. В животе у него завязался узел; он чувствовал, как тот скручивается там, под ребрами.
— Хочу посмотреть, что там внутри, — сказал Оливер. Он положил руку на край расщелины и вытянул шею, заглядывая внутрь. Он поправил очки на переносице. — Ого, — выдохнул он. — Там реально глубоко.
— Оливер, — сказал Арчи, внезапно охваченный страхом. — Отойди.
— Да, Олли, — поддержала Афина. — Может, не стоит соваться так далеко.
— Секунду, — сказал Оливер. — Я только хочу увидеть… — Он замолчал. Он отпустил край трещины и начал быстро пятиться от стены.
— Что такое, Оливер? — спросил Крис.
Мальчик продолжал неуклонно пятиться назад, не сводя глаз с дыры. — О боже, — пробормотал он. А затем застыл на месте.
— Оливер? — кротко позвала Афина.
Но тут произошло нечто странное: мальчик, продолжая стоять прямо, словно окоченел, его руки судорожно сжались по бокам, а губы плотно сомкнулись. Веки на мгновение бешено затрепетали, а затем радужки его глаз вмиг закатились, обнажив белки.
— Оливер! — закричала Афина. Она бросилась к нему, чтобы подхватить. Но мальчик дернулся и повалился на землю. Раздался глухой удар — его голова ударилась о кусок скалы, торчащий из песка; очки слетели с лица. Его глаза снова уставились в небо, зрачки вернулись на место. Он бессмысленно взирал в вышину. Он начал бормотать какие-то странные, неразборчивые обрывки слов. При каждом слове с его губ летели брызги слюны.
— Это опять этот его… этот его приступ! — крикнул Крис, подбегая к Оливеру. — Это снова началось.
— Что нам делать? — вопила Афина.
— Я не знаю! — отозвался Крис. Он вцепился в плечи Оливера.
Впервые Арчи стал свидетелем «приступа» своего друга, как называл это Крис, на ночевке в доме Оливера несколько лет назад. Той ночью они засиделись допоздна, рассказывая страшилки. Крис тоже там был. Оливер был на середине своей истории, когда внезапно замолчал. В свете фонарика Арчи увидел, как мышцы друга напряглись, а глаза закатились. Он сидел прямо в кровати, но его голова склонилась набок, а тело обмякло. Арчи и Крис в ужасе побежали за Агнес, матерью Оливера. Когда они вернулись, мальчик пришел в себя; он вел себя так, будто ничего не случилось. Но тот случай навсегда врезался в память Арчи.
— Оливер! — кричал Крис. — Очнись, чувак. — Афина стояла на коленях рядом с Оливером. Мальчик явно был без сознания; его тело не двигалось. Она похлопала его по щекам; она придерживала его за затылок и слегка встряхнула. Оливер продолжал бормотать, не сводя глаз с неба.
— Что он говорит? — спросил Арчи.
— Я не знаю, — ответил Крис. — Чувак, Олли, ну же.
— О боже, — выдохнула Афина. Она убрала руки от затылка мальчика; её пальцы были в крови.
— Эй! Вы что там делаете? — крикнул чей-то голос. Арчи обернулся и увидел Эмилио Эрнандеса, одного из партнеров по бизнесу его отца, стоявшего по ту сторону забора. — Арчи Кумс, это ты?
— Эмилио! — закричал Арчи. — С моим другом что-то не так. Он ранен!
Мужчина быстро выхватил из кармана ключ и отпер висячий замок на воротах; он распахнул сетку и подбежал к месту, где лежал Оливер.
— Господи Иисусе, — произнес Эмилио, приподнимая голову Оливера. Он яростно замахал рукой: — Все — прочь с дороги. Отойдите назад.
Дети послушались; они наблюдали, как Эмилио повернул Оливера на бок. Из уголка рта мальчика потекла слюна. Эмилио выхватил с пояса рацию и щелкнул выключателем. — Эй, Джо, — сказал он. — Это Эмилио.
Раздался треск помех, а затем из рации донесся голос: — Что случилось?
— Тут у нас пацан, у него какой-то припадок или типа того.
— Что? Кто… — последовал ответ.
Эмилио не дал ему закончить. — Он ударился головой. Всё плохо. Нам нужно немедленно вызвать сюда скорую.
— Вас понял, — ответил голос. — Конец связи.
Рация смолкла. Стоя на коленях рядом с Оливером, Эмилио посмотрел на Арчи и покачал головой, хмурясь. — Арчи Кумс, — сказал он. — Ну надо же. Арчи Кумс.
К тому времени, как прибыли парамедики из центральной больницы Харрисберга, Оливер начал приходить в подобие сознания. Он уже встречался глазами с друзьями и мог кивать или качать головой в ответ на простые вопросы. Кровь на затылке остановили тряпкой, которую дал Эмилио. Мальчик выглядел до смерти напуганным — таким Арчи его еще никогда не видел.
— Что-то спровоцировало приступ? — спросил один из санитаров у ребят, пока Оливера грузили на носилки и пристегивали ремнями.
Дети беспомощно переглянулись. Крис наконец произнес: — Он заглянул в пещеру.
— Он сделал что?
— В пещеру. Он заглянул в неё. И после этого всё началось.
— В какую еще пещеру? — спросил санитар.
— Вон там, у скалы, — сказал Арчи.
Эмилио, стоявший рядом с Арчи, вмешался: — Ворота были заперты. Всё было четко обозначено. Не знаю, как они пролезли за забор.
Санитары погрузили Оливера в машину скорой помощи и уехали по дороге от пляжа с включенными мигалками. Эмилио и трое оставшихся детей остались стоять на песке.
— Эмилио, — начал Арчи, — я так…
— Арчи, — перебил его Эмилио, — что вы там делали?
— Это не его идея, — вставил Крис. — Он тут ни при чем. Обещаю.
— Не с тобой разговариваю, парень, — бросил Эмилио, сверкнув глазами на Криса. Он снова посмотрел на Арчи: — Что вы там делали?
— Мы просто хотели посмотреть на пещеру, вот и всё.
— На пещеру, — вскипел Эмилио. — Вы хотели посмотреть на пещеру. Дай-ка я тебе кое-что скажу про эту пещеру: вам и близко к ней подходить нельзя, ты понял?
— Понял, — пробормотал Арчи.
— Вы все меня поняли? — спросил Эмилио, обводя взглядом остальных двоих.
Все невнятно промямлили согласие.
— Вам повезло, что больше ни с кем из вас ничего не случилось. Голова бы моя полетела, ясно? — бушевал Эмилио. Он посмотрел на Арчи. — И что мне сказать твоему отцу, Арчи, а?
— Я не знаю. — Он помедлил, а затем выдавил: — А вы… вы обязательно должны ему говорить?
Все ждали ответа Эмилио; когда тот промолчал, Афина вставила: — Забор не доходит до самой воды. Смотрите — обойти его проще простого.
— Это не меняет дела, — отрезал Эмилио. — Видите эти знаки? Вы же читать умеете, верно?
Все закивали, искренне отвечая на вопрос мужчины. Эмилио нахмурился и буркнул: — Да чёрт с ним. — Он снова посмотрел на Арчи. — Ладно, слушайте сюда. Я поставлю там еще одну секцию забора — чтобы она уходила прямо в воду, — а об этом мы просто помалкиваем, ясно? У вашего дружка его припадок случился прямо здесь, по эту сторону ограды.
— Да, сэр, — хором ответили Крис, Арчи и Афина.
— Твой отец спустил бы с меня шкуру так же, как и с тебя, — сказал Эмилио, обращаясь к Арчи. — А я сейчас не в духе, тем более после того, как нас всех отстранили от этой работы. Понял меня?
— Понял, — сказал Арчи.
— И чтобы никто из вас сюда не возвращался, ясно? Ни по эту сторону, ни уж тем более по ту сторону забора. Если я вас поймаю — если кто-нибудь вас поймает — здесь снова, я не буду склонен договариваться. Поняли?
— Поняли, — сказал Крис, добавив: — Сэр.
— Ладно, — сказал Эмилио. — Проваливайте отсюда. У меня дела.
Троица быстро направилась к своим велосипедам, стремясь покинуть место происшествия, пока Эмилио не передумал или не решил всыпать им по первое число. Пока они вели велосипеды по дороге обратно в город, вид у всех был мрачный.
— Это был самый жуткий приступ из всех, что я видела. Точно, — сказала Афина.
— Похоже, ему становится всё хуже, — заметил Крис. — Надеюсь, там ничего серьезного, ну, не знаю, типа рака мозга или еще чего.
— Я думаю, он что-то увидел в той пещере, — сказал Арчи. — Это и спровоцировало приступ.
— Мы этого не знаем, — возразил Крис. — С ним такое годами происходит.
Арчи остановился, заставив всех замереть. Он по очереди посмотрел на каждого из друзей и произнес: — Не говорите мне, что вы этого не почувствовали. С этой дырой что-то не так. Не знаю что, но это не к добру.
Никто не ответил. Наконец тишину нарушила Афина. — Знаете, — начала она и снова замолчала. Затем продолжила: — Когда я была маленькой, у нас был кот. Кажется, я тогда уже знала вас. Мокша. Помните его? Наверное, нет. Он был суперстарым — по-моему, он был у родителей еще со времен Калифорнии. И однажды он исчез. Папа говорил, что коты так делают, когда умирают — они находят себе какое-нибудь место. Ну, чтобы умереть. И вот однажды я… — Она посмотрела на землю, хмурясь. — Я была в лесу, за нашим домом, и нашла его ошейник. Прямо рядом с этой большой дырой в земле — кажется, это была яма от упавшего дерева. И я заглянула в ту дыру и поняла… не могу объяснить… но я прямо почувствовала там его смерть. — Она подняла глаза на Арчи, покраснев, будто ей было неловко признаваться в таком чувстве, и добавила: — Вот так же я почувствовала себя и сейчас.
Минута прошла в молчании. — Это реально жутко, — сказал Крис.
Афина, смутившись, опустила глаза. — Ты ведь тоже это почувствовал, да?
— Пошли уже, ребят, — сказал Крис. Он зашагал прочь под гору, в сторону города. — Мне надо было быть дома еще час назад.
Арчи и Афина обменялись встревоженными взглядами, после чего тоже повели велосипеды вслед за Крисом.
Тем вечером, после ужина, когда Арчи вернулся к себе, в дверь тихо постучали. Это был отец.
— Привет, Арч, — сказал Питер.
— Привет, пап.
— Хотел с тобой поговорить. Сейчас удобный момент? — Он вошел в комнату и закрыл за собой дверь.
— Конечно, — ответил Арчи, откладывая книгу.
— Мы снова получили вести от Агнес, — сказал Питер.
— Как там Оливер? — спросил Арчи. Весь день и вечер его снедало беспокойство; ему было трудно сосредоточиться на книге — мысли постоянно возвращались к Оливеру, лежащему на песке с закатившимися глазами. К странному бормотанию. К темному пятну на его джинсах.
— С ним всё в порядке, — ответил Питер, присаживаясь на край кровати Арчи. Мальчик положил книгу рядом с собой, и Питер поднял её, изучая обложку. — Стоящая вещь? — спросил он.
— Нормально, — сказал Арчи. — Очередное фэнтези. — Он знал, что отца на самом деле не интересует книга или её содержание; Питер Кумс почти ничего не читал, кроме редких триллеров из библиотеки.
Питер сделал вид, что читает аннотацию на обороте, но Арчи понимал, что тот просто тянет время. Наконец он заговорил. — Похоже, Оливер неслабо перепугался, — сказал он. — Не знаю, что вызывает у него эти штуки, но Агнес считает, что в этот раз его приложило не на шутку. — Он помолчал и посмотрел на сына, возвращая книгу на кровать. — Вы, должно быть, сильно напугались.
Слова отца вызвали у Арчи бурю эмоций, и он внезапно почувствовал, что едва сдерживает слезы. — Угу, — это всё, что он смог выдавить, опасаясь сорваться на рыдания — чего он никак не мог себе позволить. Не в тринадцать лет. Не перед отцом.
— Похоже, вы всё сделали правильно, — сказал Питер. — Слава богу, Эмилио как раз шел туда. Но уверен, вы бы и сами справились, если бы его не оказалось рядом. Было страшно, но вы хорошо ладите друг с другом. Присматриваете друг за другом.
Арчи кивнул, кусая губу и всё еще борясь со слезами.
— Агнес сказала, что он идет на поправку, — продолжил Питер. — Он пришел в себя и чувствует себя нормально. Ему сделали КТ; вроде ничего не нашли. Следят, не будет ли сотрясения, но на этом всё. Видимо, он крепко приложился макушкой, когда упал.
— В поход он, наверное, не пойдет, да?
Питер покачал головой. — Вряд ли, — сказал он. — По крайней мере, так говорит его мать. Хотят, понимаешь, понаблюдать за ним какое-то время. — Он снова замолчал и посмотрел Арчи прямо в глаза. — Слушай. Я знаю, ты говорил, что вы просто хотели взглянуть на стройку, что вы просто смотрели через забор. Но я хочу, чтобы ты держался подальше от того места — и от пляжа, и от утеса. Я не хочу, чтобы ты возвращался туда, пока мы не закончим там работы. Понял меня?
Арчи кивнул. — Какие еще работы?
Его отец внезапно стал очень серьезным. — Я велел Эмилио заделать ту дыру. Подлатать утес так хорошо, как сможем. Он зальет туда тонну цемента и завалит эту трещину землей. И на этом мы оттуда уходим. Наша работа закончена.
— Ладно, — сказал Арчи, удивленный внезапной решимостью отца. — Спасибо.
— Угу, — отозвался Питер. Он протянул руку и взъерошил волосы Арчи. — Люблю тебя, малец, — сказал он. Он медленно поднялся с кровати; его колени громко хрустнули. Он подошел к двери, открыл её и замер на пороге, когда Арчи окликнул его.
— Пап?
— Да?
— Что в той дыре?
Питер провел пальцем по волокнам дерева на дверном косяке, раздумывая. Наконец он произнес: — Через несколько дней этой дыры там больше не будет. Вот и всё, что нужно знать, — и вышел из комнаты, закрыв за собой дверь.