Рук сказал мне встретиться с ним и остальной командой возле конюшни после часа ночи. Мне даже не нужно быть слишком осторожной, потому что если кто-нибудь заметит меня, то просто примет за очень неряшливого конюха.
Когда я прибыла в установленное место, меня ждали Рук и еще два человека.
— Харви и Клинк, — зарычал Рук, указывая на двух крепких мужиков рядом с собой, которые коротко кивнули мне. Все втроём были одеты в куртки кучеров хорошего качества, первый признак присутствия Морланда в этом плане. Они курили сигары в темноте, искали намерения и цели, подобно тройке скучных типов, ожидающих, пока их богатые работодатели доедут домой.
Пространство вокруг конюшни бурлило от активностей: лошади, экипажи, конюхи и кучера, еще и работники кухни и ожидающий персонал, выходящий и заходящий из задних дверей кухни, которые располагались рядом с подвалом в большом доме.
Хотя мне никогда не пришло бы это в голову, но при наличии достаточной смелости и небольшой помощи здесь идеальные условия для взлома. Вокруг столько незнакомцев, все заняты своей работой, что кучка парней могла проскользнуть незамеченной. В особенности если богатый покровитель дал достаточно на лапу кухне, чтобы пропустить человека внутрь.
В конце концов, это было до смешного легко. Все гости находились на улице в саду, поэтому в доме оставались только работники, все их заботы посвящены обслуживанию гостей. Нас впустил лакей, держа в руках поднос с напитками, одетый полностью по Елизаветинским регалиям. Мы прошли кухню, как всегда, в суматохе, и вскоре оказались в пустом коридоре, который вёл в противоположную сторону от бального зала.
— Сюда, — прошипел лакей, указывая на неприметную деревянную дверь, а после ушёл.
Рук открыл дверь, за которой появилась узкая каменная лестница. Мы стали подниматься за ним. Сейчас мое сердце в груди бешено билось. Будет непросто объяснить наше присутствие, если нас поймают, и мне не нравилось выражение лиц двух головорезов, которых привёл с собой Рук. Возможно, что кто-то уйдёт покалеченным.
Лестница была тёмной и промозглой, ступени возвышались круто, складывалось впечатление, будто мы взбираемся на гору. Пока мы шли, Рук зажигал спички, чтобы держать свет, необходимый для продолжения пути. Никто не произносил ни слова.
Когда мы поднялись на вершину, Рук обернулся через плечо, чтоб удостовериться, что поднялись все, а затем осторожно толкнул дверь. Похоже, никто уже давно не пользовался этой лестницей, но двери открылись тихо. Снова не обошлось без Морланда — явно кто-то смазал петли.
Дверь наполовину открылась, Рук замер, запустил лицо в проем, проверяя периметр. Я затаила дыхание. Особенность работы — всегда готовиться нырнуть в черноту воды: пугающую, неизвестную, волнующую.
Рук полностью распахнул дверь и показал нам следовать за ним.
Когда я вошла внутрь, то раскрыла рот от удивления. Мы пришли прямо в гостиную. Дверь скрывалась позади одного из книжных шкафов, который полностью сложился, что мы могли войти.
Рук прижал палец к губам и подошел к двери, ведущей в комнату отдыха, закрытую в данный момент. Он прижал ухо к двери и простоял в таком положении несколько долгих секунд. Я воспользовалась возможностью оглядеть витрины. Брошь лежала именно на том месте, что и до этого.
Мы продолжили стоять на месте, и я задумалась, чего конкретно мы ждём. Снаружи раздался приглушённый стук.
Я подумала, что услышала короткое, невнятное восклицание, а после возник еще один, похожий стук. Рук радостно улыбнулся через плечо, и у меня по спине проползла дрожь.
— Ладно, — заявил он тихим и грубым голосом. — Вперёд.
С этими словами он незаметно открыл дверь, они с Харви и Клинком затащили двух лакеев без сознания и захлопнули двери. Они не успели закрыться, я уловила на полу чашки, которые нёс на подносе лакей, впустивший нас. Видимо, Морланд время зря не терял. Лекарство, явно, рассчитали с военной точностью перед тем, как подсыпать в напитки.
Харви и Клинк сняли свои тяжёлые куртки кучеров, под которыми были надеты темно-синие ливреи, — идеальное сочетание с костюмами Елизаветинской эпохи, выданные сегодня всем лакеям. Харви подмигнул мне, а потом двое открыли двери и исчезли, чтобы встать на место уже отрубленной охраны. Ни один случайный прохожий никогда не сможет отличить разницы.
— Приступай, — огрызнулся на меня Рук, пока доставал из сумки верёвку и начал связывать охрану. Я не стала медлить, а прошла к витринам в конце зала, где лежала брошь. Я достала из кармана свои отмычки, и стоило лишь едва прикоснуться к замкам, как они распахнулись, словно шли мне навстречу.
Будучи опытным карманником, я знала, что колебание является нашим врагом. Ловким движением я подхватила брошь, переложила ее в секретный карман пиджака и подвинулась левее к соседнему украшению, чтобы скрыть отверстие. Я лишь бросила взгляд в сторону Рука, веря, что он сосредоточен на своей работе, а потом повернулась к следующей витрине и открыла этот замок даже быстрее, чем прежде.
Я работала над рядом, и к тому времени как дошла до конца, Рук закончил свои дела: двое мужчин, по-прежнему без сознания, лежали связанными, лицом в пол, с кляпом во рту.
— Вот это скорость, — с одобрением отметил Рук. Он выудил несколько толстых мешков для одежды, кинул один мне и начал бесцеремонно сваливать в них украшения. Я сдержалась, чтобы не вздрогнуть, при виде того, как он обращается с красивыми камнями, которые прошли века потрясений, войн и катастроф, однако они всего лишь стеклянные шарики, с которыми, возможно, дети будут играть на улице.
— Где она? Где она? — Я услышала его бормотание, когда мы работали над рядом витрин. Сейчас он наблюдал за мной, за моими руками. Я сохраняла спокойствие и осторожно делала свое дело. Когда мы дошли до конца, он повернулся ко мне, его глаза пронизывало подозрение.
— Где брошь? — потребовал он.
Я распахнула глаза.
— Их здесь сотни.
— Рубиновая брошь! Где она?
Я пожала плечами.
— Может в одной из сумок.
Рук покачал головой.
— Ты взял ее. — Слова прозвучали больше как утверждение, нежели вопрос. Он подошел ко мне, его действия излучали опасность.
— Зачем мне ее брать? — спросила я. — Что мне делать с брошью? Ты сказал, что она даже ничего не стоит.
— Выверни карманы.
Я сделала, что он попросил, устраивая целое шоу, полностью показывая внутренности карманов, чтобы он видел, что кроме отмычек и парочки мятных леденцов, там было пусто. Что-то промелькнуло на его лице… беспокойство, скорее всего. Возможно, у меня получится смыться с ней, но затем его выражение ожесточилось.
— Снимай пиджак и дай сюда, — сказал он. — Я сам обыщу его.
Мое сердце неприятно перевернулось. Я была уверена, он видит, как дико бьётся мой пульс в горле.
— Перестань тратить время, — грубо пробурчала я. — Нам нужно убираться отсюда. Она в сумке, заверяю тебя.
У него в руке появился нож, я даже не успела понять, откуда он его достал, вероятнее всего, значит, он держал его в рукаве. Длинное и узкое лезвие выглядело, будто его уже не раз использовали.
— Дай. Мне. Свой. Пиджак. — Он прошептал слова, что только усилило устрашающий эффект.
Он стоял спиной к двери, ведущей на скрытую лестницу, а Харви и Клинк ждали снаружи другого выхода.
Рук сделал шаг вперед, и я побежала к окну за спиной. Из-за жаркого вечера оно еще было открыто, и я запрыгнула на подоконник и быстро перебралась на другую сторону. Я даже почувствовала, как пальцы Рука прошлись по отворотам моих брюк. Но не остановилась; вместо этого вскочила на ноги на узком выступе и стала продвигаться вдоль него, пока моя спина прижималась к стене.
Рук высунул голову и улыбнулся.
— Куда ты вздумал идти, парень?
Он был прав. Это окно выходило на восточную сторону дома, единственная сейчас хорошая новость. Внизу не было никаких установок, никаких людей поблизости, лишь одна большая галечная территория с выездной дорогой, клумбы и кусты вдоль извилистых тропинок, освещённые разноцветными лампочками. Гости еще ужинали, но скоро они закончат и выйдут прогуливаться. Больше ничего… ни одного удобного деревца, ни решётки, ни лозы, нет даже открытого окошка, которым я могла бы воспользоваться. Меня ждёт длинное, длинное падение в пустоту.
Глаза Рука сверкали в темноте, и он высунулся еще дальше. Мне абсолютно некуда идти. Но я все равно отчаянно убиралась подальше от него. Может быть дальше одно из окон окажется открытым, и я смогу его распахнуть. Выступ был настолько узким, что пальцы ног висели в воздухе. Я как можно сильнее прижалась к стене, пытаясь слиться с каменной кладкой.
— Эй! — раздался крик снизу. Я посмотрела вниз и закрыла глаза, чтобы проглотить проклятье, которое мгновенно подступило к горлу.
Макс Вейн. Конечно же. Я едва ли удивилась.
Он смотрел на меня, и я не уверена, его привело сюда совпадение или конструкция, но он определённо нанёс удар по моим хорошо продуманным планам.
Но планы и так шли не совсем гладко.
Я взглянула в сторону и заметила, что Рук удалился в тень, или он ушёл, чтобы избавиться от Макса? Я проглотила поток ругательств.
— Кес? — позвал Макс. — Это ты? Что ты делаешь?
— О, просто разглядываю достопримечательности, наслаждаюсь приятным вечером, пытаюсь уберечь себя, и тебя, невероятно красивого болвана, от смерти, — пробормотала я. Макс впутался в план Рука и тем самым стал очевидной целью для Харви и Клинка.
И тогда я услышал свист. Тихий, но отчётливый, несомненно сигнал Рука этим приспешникам. Я инстинктивно повернулась в направлении звука, и моя левая нога скользнула подо мной.
Я тревожно вскрикнула и попыталась карабкаться спиной к стене, но ноги толкались в пространстве. Я падала, соскальзывала, хватала ртом воздух, пока отчаянно тянулась, постепенно отрываясь от выступа. Я крепко зажмурила глаза, но когда открыла их, то поняла, что парю на высоте почти трёхэтажного дома. Я совершила ошибку и посмотрела вниз на тёмную землю, в животе образовалась тошнота, а голова закружилась.
— Кес! — закричал Макс, появляясь подо мной. — Тебе нужно отпустить руку. Я поймаю тебя.
— Отпустить? — сумела произнести я. — Ты, должно быть, сумасшедший.
— Ну, я сомневаюсь, что ты сможешь висеть там вечно, — сухо заметил он. — Ты маленький. Вполне уверен, что у нас получится.
— Вполне уверен, — повторила я, слова прозвучали что-то между плачем и смехом. — Это обнадёживает. — Я уже чувствовала, как ослабевает хватка. Руки тряслись. Он был прав. Я не могла больше держаться.
— Доверься мне, — отозвался Макс. — Я поймаю тебя.
Я произнесла молчаливую молитву и отпустила руку. Я падала в тёмно-фиолетовое небо настолько быстро, что слышала, как звенит воздух вокруг меня, и готовилась к приземлению моего хрупкого тела. Что и произошло.
— Уф! — воскликнул Макс, когда я прилетела к нему в руки, вследствие чего он свалился с ног прямо на спину.
Я жива.
Понадобилось несколько секунд, чтобы осознать эту мысль, но это правда. Неоспорима, я была жива.
Я засмеялась.
— Рад, что тебя это так позабавило, — выдохнул Макс, явно запыхавшись. По правде говоря, я только осознала, что все еще неприлично растянулась на его теле. И сейчас не время погружаться в чувства.
Я вскочила на ноги.
— Прости, — рассеянно пробормотала я. — Прости. — Я протянула руку и помогла ему встать. Он слегка скривился, чтобы встряхнуть пыль с костюма. Я сожалела при виде состояния его белых, шелковых чулок.
— Теперь, объяснись, — сурово заявил Макс, пока сверлил меня своим взглядом. — Что черт возьми здесь происходит?
Я бросила взгляд на окно гостиной. Рука не видно, и я занервничала.
— У нас нет времени, — сказала я, хватая его за рукав. — Нам нужно уходить.
Макс покачал головой.
— Мы никуда не пойдём, пока я не получу ответы.
— Вот же упрямый глупец! — взорвалась я. — Слушай меня, мы должны уходить!
Макс нахмурился. В спешке я забыла о грубом голосе Кеса.
— Ку… — начал он, но потом Харви и Клинк выпрыгнули позади нас и повалили Макса на землю.
Я достала нож из ботинка, когда заметила, что двое уже надвигаются на меня.
— Думеш, сможешь кинуть нас, а, приятель? — шикнул Клинк, упорно приближаясь ко мне. Тогда я заметила, что с ножа в его руке уже стекает в кровь. Мои глаза бегали по обездвиженному Максу.
По моим венам пробежал холодок. Казалось, паника отступила, и ее место заняла ледяная ярость.
— Если ты ранил его, ты пожалеешь об этом, — произнесла я.
Клинк посмотрел на Харви, и они засмеялись.
Я кинулась вперед. Я была маленькой, но хорошо подготовленной. Я знала, как защитить себя, а эти дикари, большие и сильные, но неповоротливые, словно тупые инструменты. Я резко развернулась и полоснула ногу Харви, а когда он наклонился от удивления, я вдарила ему в нос с угрожающим хрустом. Я попятилась назад и на удивление завыла, но Клинк уже схватил меня мясистой рукой за живот. Я со всех сил пнула ему между ног, но он не отпустил меня.
Я еще держала нож, а рука была свободной, поэтому я заправила ему в лицо. После этого он отпустил меня и поднёс руку к щеке, низкий рёв вырвался у него из горла.
Я подбежала к Максу и упала рядом с ним. Он сжимал бок, сквозь пальцы сочилась кровь. Он посмотрел на меня диким взглядом.
Я сглотнула всхлип. Двое мужчин уже наступали на меня.
Я снова присела, держа перед собой нож. Я не собираюсь здесь умирать. И не позволю умереть Максу.
В эту секунду на проездной дороге раздался звук. Экипаж на двух колёсах свернул в нашу сторону и остановился так, что гравий разлетелся повсюду.
Кучер в кабинке, тёмная фигура с завидными усами, закутанный в тёмную одежду, взвёл курок пистолета со звуком, что отразился в воздухе. Угроза прозвучала ясно, Харви с Клинком настороженно отступили с поднятыми перед собой руками. Они замерли под прицелом пистолета, явно не понимая, что дальше делать.
Я знала, что нужно действовать быстро. Их нерешительность не продлится долго, и вообще чудо, что еще никто не пришел на наши крики.
— Макс, — умоляла я, шепча ему в ухо. — Тебе нужно подниматься. — Он зашипел, пытаясь пошевелиться, и практически лёг на меня, мы вместе побрели вперед и споткнулись на полу открытого экипажа.
— Вперёд! Вперёд! — закричала я, и лошади разогнались, ловко свернули на проездную дорогу, и от туда на улицу. Позже мне стоит похвалить Винни за ее превосходные навыки вождения, но сначала нужно позаботиться о другом.
Я сидела на коленях, пока на мне лежало тяжёлое тело Макса. Его глаза были закрыты. Я потянулась к его пульсу и вздохнула с облегчением, ощутив уверенное биение. Я разорвала свой пиджак, наклонилась и сильно прижала его к ране в надежде замедлить кровотечение.
Должно быть, Максу стало больно, он открыл глаза и издал низкий стон. Нас шатало по неровной поверхности, и я прижала руку к экипажу, чтобы удержать нас. Кепка и парик спали с меня, наверно, сейчас они валялись где-то на полу повозки. Он продолжал истекать кровью и смотрел на меня с распахнутыми глазами, когда мои волосы стали вырываться из заколок.
— Мисс Стэнхоуп! — ахнул он, прежде чем его веки сомкнулись, и он снова впал в бессознательность.
Ну, хотя бы на этот раз он запомнит мое имя.