Я вошла в круглый зал, протискиваясь сквозь толпу. Здесь было гораздо жарче. Люди ходили, пили, разговаривали. Я снова заметила свою цель. Он находился в компании друзей – шумной группы студентов, явно сильно напившихся. Я замерла, чтобы изучить его. Едва бросалось в глаза, но он немного покачивался при движении. В руке он держал напиток. Отлично, так разговор завязать получится легче.
Я снова посмотрела на часы. Почти девять, должно быть…
И тогда, да, вот она, появляющаяся словно из ниоткуда, Мод, еще одна моя коллега. Она была одета в платье с глубоким вырезом, её щеки сильно налились краской, а рыжие волосы выбивались из шпилек. Она двигалась так, словно слышала музыку у себя в голове, и каждый её шаг сопровождали восхищенные взгляды окружающих. Она поймала мой взгляд и подмигнула с игривой улыбкой.
Наша цель, мистер Винчем — 24-летний парень, который, как мы полагаем, ввязался в плохую компанию — слишком легко отвлёкся на покачивающиеся бедра Мод. Он повернулся к ней, открыто ухмыляясь. Мод хихикнула — высокий, кокетливый смешок, который она никогда бы не издала в реальной жизни, — и улыбка Винчема стала шире. Все происходило так до боли предсказуемо.
Ровной походкой я подошла к паре и затем , не доходя до них, притворилась, что споткнулась, из-за чего врезалась в бок Винчема и разлила его напиток ему на одежду.
— Извините, — воскликнула я. — Какая же я неуклюжа. Ой, вы пролили свой напиток, я в этом виновата! Моя тётя всегда говорит, что мне нужно смотреть, куда я иду, потому что, если на полу есть хоть какая-то трещина или неровность, я обязательно споткнусь об нее и упаду! — Я продолжала болтать, держась за руку Винчема, пока Мод подходила ближе. Я поняла, что чем больше я болтаю, тем меньше внимания люди — особенно мужчины — обращают на меня.
— Ничего страшного, — перебил Винчем, едва удостоив меня взглядом. Я взглянула на Мод, и она слегка покачала головой.
Документа, который нам нужен, не было в его внешних карманах. Должно быть он спрятан внутри его пиджака. Я быстро оценила ситуацию. Я очень хорошо знакома с мужскими пиджаками, и этот образец был прилично сшит, но выглядел поношенным и несколько раз подшитым. Однако линии чистые, и он хорошо сидел на фигуре. Скрытых карманов не было. Он, должно быть, внутри, слева.
Я приложила руку к сердцу, и Мод сразу же поняла намёк: — Сэр, позволите мне помочь вам высушиться, — промурлыкала она, стряхивая пыль с передней части его пиджака. Между тем я вытащила платок из своей сумочки, тот самый, который я набрызгала «духами» перед тем, как спуститься.
Пока мужчина смеялся над заигрываниями Мод, она вытащила письмо из его нагрудного кармана. Благодаря полам ее юбки, она передала письмо мне, и я завернула его в платок, после прижала бумагу к животу и воспользовалась жёсткой поверхностью корсета, чтобы сообразить давление, пока молча считала до трёх и молилась, чтобы последняя уловка Винни сработала. Затем я вернула письмо Мод, которой не составило труда положить его обратно в карман Винчема. Неважно, что она шептала ему на ухо, его нисколько не беспокоили её блуждающие руки. Вся операция завершилась за считанные секунды. Винчем не сможет узнать моё лицо в толпе – даже если бы понял, что произошло.
Раздался звонок, объявляющий о начале представления. Возвращаясь на своё место, я достала из сумочки серебряный веер. Раскрыла его, быстро закрепила платок и плавным движением сложила его обратно, пока поднималась по лестнице. Ещё одна уловка Винни.
В дверном проёме своей ложи появилась Силла.
— Нет, нет, я уверена, что уронила его где-то здесь, он — один из моих любимых, — говорила она, повернувшись через плечо.
— Вы не это ищете, мисс Банажи? — спросила я, с реверансом протягивая веер.
Силла обхватила веер, который идеально сочетался с её платьем, на мгновение она раскрыла его, а затем снова закрыла.
— Да, именно это, мисс… — Она посмотрела на меня сверху вниз.
— Стэнхоуп, — пробормотала я.
— Мисс Стэнхоуп, — лениво произнесла Силла, её глаза уже смотрели мимо меня. — Благодарю.
С этими словами она повернулась к своей ложе.
— Нашла, — крикнула она, отпуская меня и возвращаясь к своей семье.
Я направилась вниз по коридору, проталкиваясь сквозь двери, и без лишних хлопот заняла своё место.
— Где ты была? — прошипела Тереза с огромными глазами. — Они пробыли здесь почти десять минут, он такой чудесный, а мне не с кем было поговорить, кроме тётушки Луизы. — Она указала на лежащую фигуру своей компаньонки, что все еще продолжала спать с приоткрытым ртом.
Мне не нужно было спрашивать, кто он.
— Любовь с первого взгляда! — вздохнула Тереза, падая обратно в своё кресло в опьянённом состоянии и с блаженной улыбкой на губах.
Тереза была известна тем, что влюблялась не менее трёх раз за сезон, поэтому я не знала, насколько серьёзно воспринимать её заявление. Но Джеймс Сент-Клер все равно сразу мне понравился, и мои навыки видеть людей насквозь значительно улучшились за последний год. — Я рада, что он тебе нравится, — с лёгкостью заметила я. — Тебе нравились много глупых людей.
— Нравится? — нос Терезы сморщился. — Мне не просто он нравится. Такое пресное слово. Честно, Иззи, мы должны найти кого-то для тебя, с кем ты сможешь завести страстный роман. Ты всегда такая умная и… и… весёлая. Это совсем не поэтично.
— Уверена, есть много весёлой поэзии, — мягко уточнила я. — Только подумай о нарциссах Вордсворта. Нет ничего более весёлого, чем нарциссы.
Тереза издала презрительный звук, который я сочла, как резкую критику навыков Вордсворта, и я поняла, что мне удалось отвлечь её.
К счастью, разговор быстро прервался, когда в театре погас свет, и на зал опустилась тишина. Я посмотрела вниз на Винчема; Мод нигде не было видно. Пока я наблюдала, мужчина небрежно приложил руку к груди, прямо над карманом, где было письмо. Очевидно, чтобы убедиться, что оно всё ещё там, а потом отпустил руку и откинулся назад.
Я не могла сдержать улыбку, что растягивалась у меня на лице. Как же приятно, когда работа прошла по плану.
Когда оркестр взял первую ноту, раздались аплодисменты.
Я откинулась назад, готовая насладиться оперой, но не смогла упустить предоставленную мне возможность – когда свет стал приглушённым, и все глаза устремились на сцену – повернуться и украдкой взглянуть на Макса.
Джеймс Сент-Клер сидел прямо, его предплечьями опирались на перила впереди. Он внимательно смотрел оперу, и я прибавила ему очков за то, что он не сидел и мечтательно не вздыхал по Терезе. Даже если именно этим я сейчас собиралась заняться. Удовлетворившись сполна маленькой долей лицемерия, я позволила взгляду скользнуть к Максу…
…который смотрел прямо на меня, его глаза блестели в тени, между бровями образовалась небольшая морщинка. Даже если его брови являлись предметом для восхищения, сейчас не время отвлекаться. Несмотря на глухое биение сердца, я заставила себя улыбнуться, а затем медленно повернулась обратно к сцене.
Я не услышала ни единой ноты в течение представления.