Чарли

Я все еще пребываю в полудреме, когда на рассвете мы с Эмбер встречаемся с Зандером и Гейбом в лобби и идем за ними в ожидающий фургон. Несколько часов беспокойной зари, которые мне удалось урвать после полуночи, почти не уняли дрожь в коленях перед сегодняшним днем.

В каком-то смысле я даже рада, что храп Эмбер, способный поднять и мертвого, выгнал меня вчера ночью в сад — было полезно поговорить с Зандером начистоту. Теперь мы оба знаем, на чем стоим, и у каждого на руках карты, нужные другому: у меня — его карьера, у него — мечты Эмбер.

Я не рассказала ей о нашей сделке и не собираюсь — на случай, если не смогу сдержать свою часть уговора. Но я готова попытаться, ведь Зандер не лгал о дверях, которые он может перед ней открыть. Ради этого стоит потерпеть его несколько дней, тем более что, как бы мне ни было тошно это признавать, он не так уж невыносим в общении.

Я-то надеялась, что он окажется троллем. Жалким огром, который улыбается на камеру, а в жизни ведет себя как заносчивый и тщеславный тип. Но он… не такой. Впрочем, я не хочу думать о том, какой он на самом деле, о том, как вчера он подарил Эмбер лучший день в её жизни; о том, как не терял терпения со мной, какой бы несносной я ни была; о том, что он был добрым, сострадательным и даже забавным. Потому что если я об этом задумаюсь, то могу забыть, что он натворил. Могу забыть, почему я его ненавижу.

Глубоко внутри я понимаю, что веду себя иррационально. Но иррациональность нельзя просто взять и прогнать усилием воли. Как нельзя прогнать и Зандера — как бы мне этого ни хотелось.

— Мы почти приехали.

Я выглядываю в тонированное окно фургона. Эмбер рядом со мной, Гейб и Зандер позади, впереди — водитель. Я смутно помню, как мы уезжали из отеля, но слова шофера заставляют меня встрепенуться. Я щипаю себя, чтобы окончательно проснуться, и всматриваюсь в проносящийся мимо лесной пейзаж, пытаясь угадать место назначения.

Сердце екает, когда мы сворачиваем на гравийную дорожку и густые деревья расступаются, открывая травянистую поляну. В «Диком мире Хока» это никогда не сулит ничего хорошего — обычно это означает эффектный отлет на чем-нибудь по воздуху. В миллионный раз за последние дни я задаюсь вопросом, во что я ввязалась и не поздно ли еще пойти на попятную.

Но тут я чувствую, как Эмбер так и подпрыгивает от возбуждения, и напоминаю себе: что бы ни ждало впереди, я справлюсь, ради неё.

Мы едем до самого края поляны и останавливаемся у группы больших зданий, похожих на ангары. В туманном утреннем свете суетятся люди: перетаскивают снаряжение между машинами, проверяют камеры. Их уверенные движения говорят о том, что они проделывали это сотни раз, и это немного успокаивает. Совсем чуть-чуть.

Когда водитель открывает боковую дверь, Эмбер буквально вылетает наружу, а я выхожу следом, более степенно, чувствуя за спиной присутствие Зандера и Гейба. Теперь, когда мы здесь и приключение неизбежно, адреналин начинает разливаться по венам. Вопреки всему, мне хочется познакомиться с Райконом Хоком — жаль только, что мамы нет рядом.

Но это желание из разряда несбыточных.

Даже присутствие отчима было бы утешением и куда более реалистичным желанием, но Джерри лишь буркнул быстрое «Береги себя» после того, как подписал бумаги об отказе от претензий, и это было последнее, что я от него видела перед вылетом в Сидней. Полгода назад я усвоила, что на него нельзя рассчитывать в трудную минуту, но это не мешает мне чувствовать обиду.

— Зомби-Чарли, ты проснулась?

Я отпрянула, когда Эмбер замахала рукой у меня перед лицом, едва не задев нос.

— Если и нет, то теперь точно да, — отвечаю я. — Но можешь и дальше говорить мне, что я сплю и всё это сон. Скорее кошмар, — добавляю я про себя.

Эмбер берет меня под руку, и мы идем за водителем к ближайшему ангару. Его строгий костюм резко контрастирует с походной одеждой всех окружающих.

— Это и есть сон, — говорит Эмбер под хруст инея на траве. — Тот, что случается наяву. — Она сжимает мою руку. — Ты так круто проведешь время! Я тебе так завидую!

Я прикусываю язык, готовая съязвить, потому что знаю — она говорит правду. Она бы в мгновение ока поменялась со мной местами, и я бы с радостью ей это позволила.

— Сюда, пожалуйста, — говорит водитель, открывая дверь в боковой части здания. Мы оказываемся в небольшом пыльном офисе. — Мисс Куинн сейчас подойдет.

Мужчина исчезает, оставляя нас четверых в одиночестве буквально на три секунды. Дверь снова открывается, и входит женщина. Крепкого телосложения, с короткими рыжеватыми волосами; и на её пуховом жилете, и на шапке красуется летящий ястреб — логотип всей линии снаряжения Хока.

— Габриэль, очень рада личному знакомству, — говорит она с легким южноафриканским акцентом, протягивая Гейбу руку, а затем представляется остальным: — Я Скарлетт Куинн, исполнительный продюсер «Дикого мира Хока». Мы счастливы, что вы с нами.

— Мы счастливы не меньше, — с улыбкой отвечает Гейб.

Мне стоит огромных усилий промолчать, ведь не ему придется обходиться без элементарных удобств следующие несколько дней. Я совершаю ошибку, взглянув на Зандера, и обнаруживаю, что он уже наблюдает за мной. В его неестественно синих глазах пляшут искорки — он читает меня как открытую книгу.

— Райкон будет через пару минут, — говорит Скарлетт, подходя к столу и вытирая его рукавом. — Когда он придет, мы запишем пару фраз, сделаем несколько фото. Мы ограничены во времени, так что всё будет быстро. — Она подмигивает нам с Зандером. — Не волнуйтесь, скоро вы уже будете на природе, начнете свое приключение.

Слово «природа» отдается эхом в моих ушах со всем своим пугающим смыслом. Я напоминаю себе: для рейтингов шоу будет плохо, если кто-то из нас погибнет, да и команда Хока слишком опытна, чтобы допустить подобное. Однако моя уверенность дает трещину, когда Скарлетт кладет на стол планшет и заявляет:

— Пора подписывать смертный приговор.

Эмбер рядом со мной поперхнулась. Не могу понять, это смех или… нет, определенно смех.

— Мне не исполнится восемнадцать до следующего месяца, — говорю я, когда Скарлетт пододвигает планшет ко мне. — Мой отчим уже подписал ваши формы.

— Тебе всё равно нужно подтвердить согласие на съемку и на публичное использование материалов, — объясняет Скарлетт. — Тебе тоже, Зандер.

Он смотрит на Гейба, словно ожидая возражений, но агент лишь кивает:

— Я уже всё прочитал и внес необходимые правки. Можешь подписывать.

Жаль, что мне некому это сказать. Когда я открываю цифровой документ, мне приходится листать, листать и листать, пока я не добираюсь до последней страницы, где Джерри уже заполнил графу опекуна, а место для моей подписи пустует.

— Я буду читать это вечность, — говорю я. — Как минимум три года. — Я преувеличиваю, но не сильно.

— К сожалению, у нас нет столько времени, — замечает Скарлетт, глядя в окно на подъезжающий большой черный внедорожник. — Райкон приехал, а он любит, когда всё движется быстро.

— Да хоть король Англии, — отрезаю я, скрестив руки на груди. — Я не дура, чтобы подписывать что-то, не прочитав.

— Чарли, уверяю тебя, всё в порядке, — примирительно говорит Гейб. — Я всё внимательно изучил и…

— Без обид, — прерываю я его, — но вы не мой агент. Возможно, вы печетесь об интересах Зандера, но я, может, сейчас подписываю отказ от своего первенца.

Скарлетт смеется:

— Обещаю, нам не нужны ваши дети, ни первые, ни какие-либо еще. — Её взгляд смягчается. — Правильно делаешь, что осторожничаешь, но неужели ты думаешь, что твой отчим не проверил бы всё досконально? — Она указывает на имя Джерри, и я понимаю, что она права. Его мать была юристом, так что он знает толк в контрактах и не подписал бы ни слова, не изучив его под лупой.

Эмбер придвигается ближе, словно готовая поддержать мой бунт, и одно это придает мне смелости пробормотать: «Ладно», прежде чем я с размахом ставлю автограф.

— Твоя очередь, Зан, — говорит Гейб.

На лбу Зандера пролегает складка, пока он повторяет мои действия — листает, листает, листает, — но, в конце концов, тоже подписывается.

— Чудесно, — говорит Скарлетт, забирая планшет. — А теперь пойдемте знакомиться с Райконом.

В животе начинают порхать бабочки, когда мы выходим за ней на свежий утренний воздух. Мое волнение кажется странным — я ведь не фанатка Хока, но потом я осознаю: за нервами скрывается глубокая боль от того, что я стою так близко к человеку, ради встречи с которым моя мама отдала бы всё на свете.

Я сглатываю и отгоняю эту мысль, пряча её поглубже вместе со всеми эмоциями, которые я заперла в себе за последние полгода.

— Я так взволнована, что почти не могу дышать, — шепчет Эмбер, когда мы подходим ко второму ангару, где кипит основная жизнь.

— Ты, я так понимаю, фанатка Хока? — спрашивает Зандер, подстраиваясь под наш шаг.

— Не переживай. — Эмбер ухмыляется ему. — Ты всё равно мой любимчик.

Его глаза сияют, когда он ловит мой взгляд.

— Ну, хоть кто-то меня любит.

— У тебя и так нет отбоя от обожателей, — вставляю я. — Один человек, не падающий к твоим ногам — это даже полезно. Держит твое эго в узде.

— Хочешь сказать, я должен тебя поблагодарить?

— Нет. — Я усмехаюсь. — Но всегда пожалуйста.

И тут, пока мы смотрим друг на друга, срабатывает вспышка.

— Великолепно, мои сладенькие! — выкрикивает мужчина с камерой. Я зажмуриваюсь, пытаясь проморгаться от зайчиков. Он стройный, с волнистыми каштановыми волосами, и я мгновенно начинаю завидовать его умению подводить глаза. — А теперь еще раз, но на этот раз улыбнитесь друг другу.

— Дай нам минуту, Олли, — прерывает его Скарлетт. — Сначала они должны познакомиться с Райконом. А потом они в твоем распоряжении.

Фотограф — Олли — кивает, но продолжает делать случайные снимки, пока мы заходим внутрь. Здание напоминает самолетный ангар, но самолетов тут нет, только небольшой парк внедорожников с логотипом ястреба на бортах.

Очередная вспышка камеры Олли заставляет меня невольно поежиться. Я осознаю: это будет моей жизнью следующие четыре дня, каждый мой шаг под запись. Будут моменты, когда от физической нагрузки я буду красной и потной, моменты, когда мои слова без фильтра могут быть истолкованы неверно, ракурсы, показывающие все недостатки кожи без макияжа и…

— Райкон! Мы здесь! — зовет Скарлетт через весь ангар, вырывая меня из внутреннего пике.

Я глубоко вздыхаю и напоминаю себе: даже если я опозорюсь на весь мир, это будет далеко не самое худшее, что случалось в моей жизни. А когда Эмбер станет кинозвездой благодаря возможностям, которые создаст для неё Зандер, она сможет оплатить мне любую терапию после этой поездки.

Решив не зацикливаться на будущем, я наблюдаю, как легенда выживания отделяется от группы людей, грузящих снаряжение в машину, и направляется к нам.

Райкон Хок в жизни впечатляет еще больше, чем на экране. Моя мама когда-то описывала его как «воплощение мужественности», и я вижу почему. Рост прилично за метр восемьдесят, смуглая кожа и темные волосы, легкая улыбка в аккуратно подстриженной бороде — Хок буквально излучает тепло и доброту. Но мышцы на его руках и плечах напоминают о том, как долго он занимается этим тяжелым делом, начиная еще с тех лет, когда он был рейнджером в парке. Глядя на него вживую, я чувствую, как остатки страха испаряется, в его присутствии невозможно не чувствовать себя в безопасности.

— А вот и мои VIP-гости, — говорит Хок, подходя к нам.

— Райк, это Зандер Рун и Чарли Харт, — представляет нас Скарлетт.

— Зандер, обожаю твои работы, — говорит Хок, пожимая руку актеру.

— Это взаимно. — Зандер кажется почти смущенным похвалой Хока, хотя, скорее всего, я просто напридумывала себе эту «скромную» реакцию.

— И Чарли, очень приятно, — обращается Хок ко мне.

— Взаимно, — отвечаю я и добавляю, довольно глупо: — Вы выше, чем я думала.

Улыбка Хока становится шире.

 — Мой отец всегда говорил: «Ешь зелень, если хочешь вырасти большим и сильным». Похоже, он был прав.

Прежде чем я успею сказать еще какую-нибудь глупость, например, о том, что в период взросления он, должно быть, питался исключительно листьями салата, Скарлетт, к счастью, продолжает знакомство.

— А это агент Зандера, Гэбриэль, и лучшая подруга Чарли, Эмбер.

Хок пожимает руки обоим, задерживая руку Эмбер дольше всех, но только потому, что она вцепилась в него мертвой хваткой и выдохнула: «Я вас чертовски обожаю».

Хок смеется и накрывает её ладонь своей.

— Это очень мило. Всегда приятно встретить фаната.

Я придвигаюсь поближе к Эмбер на случай, если мне придется ловить её, когда она превратится в лужицу у наших ног.

— Райкон, мы очень благодарны, что вы согласились на этот конкурс в такие короткие сроки, — говорит Гейб.

Специалист по выживанию отмахивается от благодарности.

 — Пустяки. Я и так планировал снимать этот эпизод здесь, так что моей команде нужно было лишь внести пару корректировок для гостя. Или гостей, в данном случае. — Он подмигивает мне, и я гадаю, не придется ли уже Эмбер ловить меня. Легко понять, почему мама была от него в восторге. В нем есть что-то бесконечно обаятельное — от красивых черт лица и канадского акцента до общей атлетичности.

— Как бы мне ни хотелось узнать вас всех получше, особенно вас двоих, — Хок указывает на нас с Зандером, — нам нужно скоро выдвигаться, чтобы максимально использовать световой день.

— Райк, не забудь, нам нужны фото и…

Скарлетт прерывают — кто-то зовет Хока. Он бросает взгляд вглубь ангара, кивает кому-то и, повернувшись к нам, говорит:

— Мы можем выделить десять минут на промо, когда они переоденутся. Этого хватит?

Скарлетт смотрит на Олли, который всё это время тайком делал снимки.

— Я справлюсь, — говорит фотограф.

Хок хлопает Олли по плечу.

— Молодец. — Вежливо кивнув нам остальным, он добавляет: — Скоро увидимся, — и решительно уходит.

Скарлетт тут же ведет нас к столу, уставленному снаряжением для выживания. От некоторых вещей — вроде альпинистских крюков и карабинов — у меня на коже выступает холодный пот. Скарлетт, впрочем, не обращает на них внимания и указывает на стойку с одеждой рядом со столом.

— Это ваши вещи. — Она вручает нам с Зандером чехлы с одеждой. — Базовый слой — смесь мериносовой шерсти, отводящая влагу, а верхний слой сохранит тепло и сухость, не давая вам перегреться. Мы гордимся качеством экипировки Wild World, так что будьте уверены: следующие несколько дней вам будет максимально комфортно. — Она указывает на дверь в стене ангара. — Кабинки для переодевания там.

Эмбер подталкивает меня: «Иди уже», а сама принимается расспрашивать Скарлетт о скалолазном снаряжении. Предпочитая пока не думать о том, зачем оно нам, я спешу вслед за Зандером, запираюсь в своей кабинке и расстегиваю чехол. Наряд простой: серые походные брюки, белая терморубашка с длинным рукавом и пушистый лиловый пуловер — всё с маленьким логотипом ястреба. Там еще есть кремовая водонепроницаемая пуховая куртка, но как только я её надеваю, тут же снимаю: в пуловере и так тепло.

Я выхожу обратно в ангар одновременно с Зандером и замираю на месте при виде него. Если у меня одежда бледных, нежных цветов, то его — темная: темно-синие брюки и ярко-синий пуловер, который… боже, ну как его глаза могут стать еще ярче, чем раньше? Хуже того, как он может выглядеть в походной одежде еще привлекательнее, чем в обычной?

Я ненавижу предательский румянец, заливающий щеки, и скрываю его, нахмурившись и ворча:

— Почему мне досталось девчачье? Ты выглядишь так, будто собрался грабить высокотехнологичное хранилище в стиле Джеймса Бонда, а я — будто готова оседлать единорога и скакать по радуге. Не кажется сексизмом, а?

В его невыносимо синих глазах вспыхивает веселье.

— Никогда не слышал, чтобы «Джеймс Бонд» использовали в качестве глагола.

Я хмурюсь еще сильнее, но прежде чем успеваю ответить, подскакивает Эмбер:

— Это моя вина. Они спрашивали о твоих предпочтениях в цветах, когда я давала им размеры. Ты выглядишь потрясающе, Чарли-Медвежонок. Я молодец, если сама так скажу. — Она отряхивает руки, явно довольная собой, а затем переводит взгляд на Зандера. — Ты, конечно, выглядишь нелепо. В самом лучшем смысле.

Уголки его губ ползут вверх, он вешает свою черную (естественно) куртку на руку.

— Спасибо, Эмбер. — А мне говорит: — Она права, ты отлично выглядишь. Любой единорог счел бы за честь скакать с тобой по радуге.

Дразнящий блеск в его глазах только распаляет моё негодование, но я прикусываю язык, отчасти потому, что Эмбер так рада, а отчасти потому, что на самом деле одежда мне нравится. Не наряд заставляет меня так нервничать, а Зандер. На интеллектуальном уровне я признаю, что он хорош собой, но я не ожидала, что он будет… так на меня влиять. Бесит, что мои гормоны пустились в пляс, и я сурово призываю их к порядку.

Благословенным спасением становится вспышка Олли — напоминание о том, что теперь я должна быть осторожна в каждом слове и жесте, и через мгновение Скарлетт зовет нас обратно к столу. Гейб стоит неподалеку, разговаривая по телефону, но не сводит с нас глаз, пока Скарлетт вручает нам с Зандером одинаковые наручные часы. Я застегиваю свои, отмечая аналоговый циферблат, компас и подсветку.

— Не снимайте их ни на секунду, — инструктирует Скарлетт. — В этой поездке мы тестируем нано-дроны нового поколения — камеры настолько незаметные, что вы даже не поймете, что они за вами следят.

Она достает со стола маленькую серебристую коробочку и открывает её, показывая нечто похожее на металлических крылатых насекомых размером не больше ногтя.

— Технология военного уровня, пугающе впечатляющая, — продолжает Скарлетт. — Они снимают в кристально чистом HD, но возможности записи звука у них ограничены. — Она хлопает Зандера по часам. — И тут на сцену выходят эти крошки: они будут работать как ваши микрофоны. Они синхронизируются с дронами через GPS, так что мы запишем всё, что вы слышите и говорите, и при этом камеры не будут летать у вас перед носом.

Зандер с интересом рассматривает свое запястье.

— Я не фанат камер перед носом.

Скарлетт смеется.

— Я так и думала, что тебе понравится. Наша цель — однажды использовать только нано-дроны, но пока это прототипы, так что с вами на земле будет оператор, подстраховывающий процесс. Кстати о нем… — Она машет рукой симпатичному парню с «ботанической» внешностью, которого я часто видела на фото и видео рядом с Хоком. Каштановые взъерошенные волосы, очки в черной оправе, теплые шоколадные глаза, а кожа такая же бледная, как у Хока — темная.

— Всем привет, это муж Райкона, Бентли, — говорит Скарлетт и поворачивается к нам с Зандером: — Он наш главный оператор. Бентли будет с вами всё время, но он почти всегда молчит, чтобы фокус оставался на вас двоих и Райконе. — Она добавляет: — Мы стараемся, чтобы за вами не таскалась целая толпа, разрушая аутентичность опыта, так что, не считая регулярных проверок поддержки, вас будет только четверо.

Меня эта новость радует — это значит, между мной и Зандером будет еще один буфер. Чем больше народу, тем лучше, как по мне.

— Рад знакомству, — говорит Бентли с роскошным британским акцентом, таким же дружелюбным, как и у его мужа. Он указывает на камеру в руках, а затем хлопает по маленькой GoPro на плече. — Постараюсь поймать ваши лучшие ракурсы, но не обещаю. На дикой природе — как повезет.

— Это должно быть слоганом вашей компании, — шутит Эмбер.

— Я пытался, — заговорщицки улыбается Бентли. — Как и многие другие варианты. Но Райкон зациклен на своем «Живи сейчас, а не потом».

Я видела эти слова рядом с логотипом ястреба, так что они мне знакомы, но услышать их вслух оказалось неожиданно весомо. «Живи сейчас, а не потом» — фраза отозвалась во мне и чувством вины, и тоской.

— Мы готовы? — спрашивает Гейб, возвращаясь к нам и быстро представляясь Бентли.

— Почти, — говорит Скарлетт, осматривая нас с Зандером. Удовлетворенная результатом, она сообщает: — У нас есть рюкзаки для вас со сменной одеждой и всем необходимым, мы отдадим их перед самым выходом. А пока… Олли, ты готов?

— Всегда готов! — сияет фотограф. — Нам нужен только Хок.

— Я позову его, — говорит Скарлетт, глядя в сторону выживальщика, который стоит с группой людей в черном, изучая карту на капоте машины. — Начинай с Чарли и Зандера, я приведу Райка через пару минут.

Они с Бентли уходят, оставляя нас с сияющим Олли.

— Сюда, мои дорогие, — говорит он, увлекая нас к выходу из ангара. — Я не представился раньше, я Оливер Артон: творческий гений и контент-менеджер Wild World. Обычно я работаю за экраном, но сегодня воспользовался служебным положением, чтобы быть здесь с вами, милашки. Вы не представляете, как я рад.

Оказавшись на улице, он ведет нас в тихое место подальше от суеты последних проверок снаряжения, жестом просит нас с Зандером остановиться у стены ангара из гофрированного железа, пока Эмбер и Гейб наблюдают со стороны.

— Освещение здесь идеальное, — восторгается Олли. — У меня уже есть отличные случайные кадры, а это для постановочных медиа-рассылок. Постарайтесь выглядеть естественно. Расслабьтесь. Улыбнитесь. Вы же в предвкушении приключения, помните? Поделитесь чувствами со своим новым лучшим другом Олли.

Учитывая хаос в моей душе, это не лучшее предложение. Но у меня есть сделка, которую нужно соблюдать, поэтому, когда Олли просит меня подойти ближе к Зандеру, я делаю это с широкой фальшивой улыбкой сквозь стиснутые зубы.

— Великолепно! Потрясающе! Эффектно! — похвалы Олли звучат так же часто, как щелчки затвора. — Зандер, положи руку на плечо Чарли. А ты, Чарли, обними его за талию. Теперь посмотрите друг другу в глаза и улыбнитесь, будто у вас есть общий секрет. Побольше интима — зрители это проглотят!

Я напрягаюсь, когда Зандер начинает выполнять указания Олли, но он замирает. Вполголоса, так, чтобы слышала только я, он спрашивает:

— Всё нормально? Если тебе неприятно, мы можем…

— Всё нормально, — отрезаю я, стойко игнорируя тепло, которое вызвала его забота. В очередной раз я мечтаю, чтобы он был бессердечным огром, тогда было бы куда проще сохранять решимость рядом с ним.

— Вид у тебя не очень «нормальный», — замечает Зандер, хотя нерешительно обнимает меня за плечи. Я обхватываю его за талию, стараясь касаться как можно меньше. — Ты выглядишь так, будто встретила горного льва. — Его глаза расширяются от тревоги, он косится на далекие горы. — У вас же они тут не водятся, правда?

Что-то во мне расслабляется при виде его паникующего лица или, может, от осознания того, что это не по-настоящему и он просто пытается отвлечь меня от того факта, что мы практически обнимаемся.

— Они здесь не живут, — отвечаю я, — но я не удивлюсь, если команда Хока притащила одного ради рейтингов.

— В таком случае, с этого момента действуют правила выживания, — заявляет Зандер с абсолютно серьезным видом.

— Правила выживания?

На его губах играет озорная улыбка.

— Ты наверняка слышала поговорку: «Не нужно бежать быстрее всех, главное — не быть последним»? Мои ноги как минимум в пятнадцать раз длиннее твоих, так что, боюсь, тебе не повезет, если встретим хищную кошку.

Я подхватываю игру, фыркнув:

— Ой, да ладно, мы все знаем, что Хока съедят первым. Он же просто «лицо» компании, с нулевыми навыками выживания.

— И-де-аль-но, мои любимые! Безупречно! — восклицает Олли, разрушая чары. Только тут я понимаю, что мы делаем именно то, что он просил: смотрим друг другу в глаза и улыбаемся, обнимаясь. Я даже не заметила, как увлеклась нашей пикировкой.

У Зандера, впрочем, вид вполне довольный. Он убирает руку и отстраняется, давая понять, что он-то всё прекрасно осознавал. Теплое чувство внутри усиливается: вместо того чтобы игнорировать мой дискомфорт или напоминать, что нужно играть влюбленную фанатку, он сделал всё, чтобы меня отвлечь. И это сработало.

— У меня есть всё, что нужно от вас как от пары, — говорит Олли, щурясь на экран камеры и пропуская мою мгновенную реакцию на слово «пара». Зандер же её не пропускает и тихонько усмехается. Эмбер тоже, но не так тихо.

— Кажется, я вовремя, — раздается голос Хока. Он подходит вместе с Бентли и Скарлетт. Те останавливаются рядом с Эмбер и Гейбом, а Хок присоединяется к нам у железной стены.

Олли делает еще несколько снимков, а затем машет Бентли, чтобы тот записал короткие интервью. Меня спрашивают обо всем: от того, как я рада приключению («Та-а-ак рада! Не верится, что проведу четыре дня с Зандером Руном!»), до того, по чему я буду больше всего скучать вдали от цивилизации («Ни по чему, ведь я буду с Зандером! Что мне еще нужно?»).

От моих ответов Эмбер давится смехом, а Зандер смотрит на меня с таким выражением, что к следующему вопросу Олли я немного сбавляю обороты.

— Очевидно, что ты большая фанатка Зандера, — смеется Олли (я умудряюсь сохранить фальшивую улыбку), — а как насчет Хока? Ты смотрела его шоу?

Я остро чувствую камеру, но улыбка всё равно сползает с моего лица.

— Смотрела. Не каждую серию, но многие. — Я секунду колеблюсь, а потом делюсь: — Моя мама была огромной фанаткой Хока, так что его шоу было обязательным к просмотру в нашем доме с самого первого выпуска.

— «Была»? — переспрашивает Олли. — Она больше не фанатка?

В горле внезапно пересохло, и я не могу вымолвить ни слова. Олли не настаивает и быстро переходит к другому: спрашивает, что я первым делом съем по возвращении, и засыпает градом невинных вопросов в стиле «давайте познакомимся».

— Скорее всего, мы используем не всё, — замечает он мимоходом, — но лучше иметь лишний материал, чем недостаточный.

Когда Олли заканчивает со мной, он переключается на Зандера. Я слушаю, как тот отвечает на похожие вопросы, добавляя про конкурс и то, что его вдохновило. Ни слова о подпорченной репутации — только любовь к фанатам; истинные мотивы скрыты за вежливыми словами и искренними улыбками.

Я солгала ему в лицо вчера, когда сказала, что он плохой актер. Он хорош. Один из лучших. На экране и — как выяснилось — в жизни.

Когда мы оба закончили, Олли переключается на Хока, но задает лишь пару вопросов и объявляет, что материала достаточно.

— Вы двое будете сиять как бриллианты, — говорит Олли нам с Зандером. — Жду не дождусь возможности понаблюдать за вами эти дни — это будет лучший эпизод в истории.

С этими словами он посылает воздушные поцелуи и уходит, печатая что-то в телефоне со скоростью света.

— Сколько бы мне ни приходилось это делать, — говорит Хок, глядя вслед Олли, — я никогда, никогда не привыкну к этому процессу.

Его усталый вздох заставляет меня подавить смешок, кажется, он в чем-то ближе мне по духу, чем я думала.

— Но теперь мы наконец можем перейти к самому интересному, — продолжает он, и моё веселье мгновенно испаряется. — Зандер, я слышал, ты тренировался с Фредриком Хаасом, когда снимался в Австрии, верно?

По какой-то причине Зандер поворачивается ко мне со странным выражением — смесь опасения и предвкушения, — а затем медленно отвечает:

— Было дело.

— Отлично, — говорит Хок. — Пошли со мной. — А нам остальным добавляет: — Мы скоро вернемся. Чарли, время прощаться.

Жаль, он не добавил «на время» или что-то в этом роде — это помогло бы унять страх, когда Зандер пошел за ним обратно в ангар. Я трачу драгоценные секунды, гадая, что они задумали, но решаю не забивать голову — ответы придут сами собой. Поворачиваюсь к Эмбер; Гейб, Скарлетт и Бентли беседуют чуть поодаль, давая нам возможность поговорить наедине.

— Так значит, ты теперь внезапно «самая большая фанатка» Зандера? — подкалывает Эмбер, намекая на мои позорные ответы в промо. — А я-то думала, этот титул принадлежит мне.

Я всё еще не решаюсь рассказать ей о сделке, поэтому просто говорю:

— Мы договорились ладить ради камер.

Она вскидывает бровь.

— Учитывая, что у него с тобой проблем нет, я так понимаю, это ты пообещала не шипеть на него как бродячая кошка на глазах у всего мира?

Я тереблю рукав.

— Мне больше нравится моя формулировка.

Эмбер ухмыляется.

— Не сомневаюсь. — Затем она становится серьезной и делает шаг ближе, понизив голос: — Ты всё еще можешь отказаться. Для меня очень важно, что мы здесь, но теперь, когда эйфория прошла, мне правда не по себе, что я втянула тебя в это, особенно зная…

— Эй, прекрати, — говорю я, кладя руку ей на плечо. — Я взрослая девочка и сама решила приехать.

— Ты сделала это ради меня.

— И сделала бы снова, — твердо заявляю я.

— Скажешь мне это через четыре дня, когда будешь страдать от натертостей, укусов насекомых и мозолей, — ворчит Эмбер и горестно добавляет: — Я ужасная подруга!

— Возможно, — улыбаюсь я, — но я всё равно тебя люблю. И я никуда не уйду. Так что обними меня и скажи что-нибудь ободряющее, чтобы я не выдала завтрак от нервов, когда Хок и Зандер вернутся.

Эмбер тут же бросается мне на шею.

— Я люблю тебя, Чарли-Медвежонок. До солнца, до луны и обратно, навсегда.

В горле встает ком от фразы, которую мы повторяли друг другу миллион раз с самого детства. Это всё ободрение, которое мне нужно.

Но Эмбер еще не закончила. Она шепчет мне на ухо:

— Ты самый лучший человек из всех, кого я знаю, и ты сильнее, чем думаешь. Последние месяцы были… — Она не находит подходящего слова и заключает: — …просто ужасными, но ты справилась, а значит, и эти четыре дня пролетят незаметно. Просто помни: эта поездка не только про выживание. Ведь жизнь — это не про выживание. Жизнь прекрасна, и её нужно проживать. — Она сглатывает и несмело добавляет: — Твоя мама была бы так счастлива за тебя. Если бы она стояла сейчас здесь, она бы сказала тебе наслаждаться каждой секундой.

Я чувствую, как на глаза наворачиваются слезы, но голос Эмбер становится легче:

— Хотя нет, сначала она бы сделала три тысячи фото с Хоком и умоляла его бросить Бентли и сбежать с ней.

Я невольно смеюсь, звук получается болезненным, но искренним.

— Бери выше, четыре тысячи. Или больше.

Эмбер отстраняется с мягкой улыбкой.

— Ты права. Определенно больше. — Она берет мои руки в свои. — Ты точно готова?

Я глубоко вдыхаю и киваю.

— Готова как никогда.

— И ты чувствуешь себя храброй? Отважной? Бесстрашной?

Я подозрительно прищуриваюсь:

— К чему столько синонимов?

Она прикусывает губу и смотрит вдаль.

— Ты же знаешь, у меня всегда был обостренный слух?

В её тоне звучит такое предостережение, что я прослеживаю за её взглядом. Скарлетт, Гейб и Бентли уже идут к нам, причем последний держит камеру, направленную на меня.

— Ну?

— Кажется, я знаю, как начнется твое приключение, — говорит она. — И тебе понадобятся все синонимы к слову «бесстрашие», какие только есть.

Через несколько секунд я это слышу: рокот лопастей, разрезающих воздух.

Внутри всё переворачивается, когда в поле зрения появляется вертолет. Шум становится невыносимым по мере его приближения. Но это не единственная причина, по которой мой желудок сжимается: Зандер и Хок снова вышли из ангара. На обоих надеты страховочные системы и рюкзаки, которые, я чувствую это утром, набиты отнюдь не сменной одеждой и предметами первой необходимости.

Вертолет садится как раз в тот момент, когда Хок и Зандер подходят к нашей группе. Двигатель затихает, и я снова могу слышать свои мысли. Не уверена, что это к лучшему, учитывая растущее чувство ужаса. — Как видите, карета подана, — с усмешкой говорит Хок, протягивая мне…