В которой Тео оказывается по другую сторону сделки с фамильяром
Спустя какое-то время она проснулась от странного ощущения в животе. Когда она ложилась, было раннее утро, а судя по ночному небу, проспала она весь день. Неудивительно, учитывая, как мало ей удавалось поспать в последние несколько суток.
Поначалу она хотела списать это легкое тянущее чувство в желудке на еду и напитки, которыми подкреплялась накануне. Вот только вместе с этим ощущением в голове возник отчетливый образ: маленький пруд в парке, подозрительно похожий на тот, что через дорогу от дома Каза. И это странное чувство никак не желало отпускать.
Любопытство взяло верх, и она решила проверить.
Пройдет еще немало времени, прежде чем она научится наколдовывать себе магические наряды, не опасаясь попасть в неловкое положение. Поэтому пока она просто подошла к шкафу, выбрала строгое и узкое платье из серого шелка и заплела волосы в простую косу.
Перемещение в облике феи не слишком отличалось от того, как это было в статусе фамильяра. Только быстрее. Она подумала о парке, и вместо того, чтобы вызвать ветер, который перенес бы её, она просто в нем оказалась.
Она никогда не была в этом парке ночью — главным образом потому, что в это время суток из него нельзя было разглядеть, что происходит в доме Каза. К самому пруду она тоже раньше не подходила. Не потому, что не хотела, а потому что, как и в случае с ночными визитами, от пруда не открывался подходящий обзор на окна одного ничего не подозревающего мужчины. Но сейчас здесь было так же прелестно, как и днем: звезды над головой отражались в воде, будто пруд подсвечивался снизу. Утки уже попрятались в гнезда, и вода была тихой и неподвижной.
Движение у берега заставило её обернуться, и глаза Тео расширились от удивления.
Каз поднимался с места, где сидел у самой кромки воды. Он уже сменил фейскую одежду, в которой его отправили домой, на свой привычный «мундир»: элегантные шерстяные брюки и безупречно белую рубашку. Волосы не были прилизаны — напротив, свободные волны обрамляли лицо; они стали короче, чем когда она его встретила, но сердце всё равно предательски екнуло при виде него.
— Каз? Что ты здесь делаешь?
Он промолчал, вытирая ладони о брюки, после чего наклонился и поднял небольшой букет желтых цветов и винный бокал, наполненный до краев светлой жидкостью. Затем он выжидающе протянул ей и то, и другое. У его ног осталась стоять бутылка, в траве рядом лежал штопор.
Она приняла правила игры, забирая у него цветы. Десять маленьких желтых бутонов, раскрывшихся навстречу ночи. Энотера.
— Их мне дала Сесили, — сказал Каз, пока Тео изучала цветы. Она замерла, внезапно вспомнив значение этого скромного букета.
— Ты призвал меня сюда? — спросила она. Он кивнул и жестом указал на бокал, который всё еще держал на весу. Она одарила его озадаченным взглядом, но приняла бокал и сделала глоток. Это не была терпкая сладость сливового вина. По яркому летнему вкусу, заигравшему на языке, она догадалась, что это персиковое.
— Теперь ты объяснишь мне, что происходит? — спросила она. Но он лишь приложил палец к губам.
Каз откашлялся. — Я приветствую тебя, фея, и я польщен и глубоко тронут твоим присутствием и тем, что ты приняла моё приглашение. Я просил аудиенции, чтобы молить тебя о помощи.
Первым делом ей захотелось рассмеяться над его словами, но на его лице не было и тени юмора. Напротив, судя по плотно сжатым челюстям и напряженной осанке, он нервничал.
— Хорошо, — медленно проговорила она, всё еще не совсем понимая, к чему он клонит. — В чем тебе нужна помощь?
— Есть женщина, которую я люблю глубоко, безумно. Любовь всей моей жизни. Мне уже перевалило за три сотни лет, так что это действительно серьезное заявление. Она пылкая, отважная, решительная — один из лучших друзей, о которых только можно мечтать. И она так, так прекрасна… человек, на которого я люблю смотреть больше всего на свете. Проблема в том, что мы принадлежим двум разным мирам, и она — бессмертная фейская принцесса. Я знаю, что она тоже любит меня, но она решила, что должна отказаться от меня, чтобы я мог жить своей жизнью. Мне нужно, чтобы она знала: без неё это не жизнь. Потому что без неё я умираю — медленно и мучительно. Моё место рядом с ней.
Тео смахнула слезу. — И как ты хочешь, чтобы я это сделала? Я ведь до смерти боюсь смотреть, как ты стареешь, боюсь, что однажды смерть украдет тебя у меня.
Он ответил вопросом на вопрос: — Ты хочешь быть со мной, Тео?
— Больше всего на свете.
Его поза, до этого момента столь напряженная, что это, казалось, мешало кровообращению, расслабилась; суровые черты лица разгладились.
— Тогда я хочу заключить с тобой сделку, — произнес он. — Любить тебя каждый день, пока ты позволяешь мне быть рядом. Целую вечность, если захочешь.
Как бы она ни верила его словам, Тео всё еще не понимала, о чем именно он просит. — О? И что же ты предложишь мне в качестве платы за эту невозможную сделку?
Он улыбнулся ей — в уголках губ затаилась едва заметная искра озорства. — Единственное, что я могу предложить для сделки, — это я сам.
Она судорожно втянула воздух, осознав его замысел. — Ты хочешь стать моим фамильяром?
Он кивнул. — Быть твоим вечно, если ты позволишь. Я люблю тебя, Тео, сильнее, чем когда-либо считал возможным. И нам больше не нужно позволять чему-либо вставать между нами. Скажи «да».
Она не поняла, был ли звук, сорвавшийся с её губ, смехом или всхлипом. Ей не нужно было с ним прощаться. Он действительно мог остаться с ней навсегда. И тогда она действительно рассмеялась. От удивления, облегчения и абсолютного счастья.
Она выпрямилась и самым царственным голосом, какой только смогла из себя выдавить — её улыбка становилась всё шире с каждым словом, — провозгласила: — Я, принцесса Теодосия Амабель из Дубовых фей, буду любить тебя и буду любима тобой в ответ целую вечность. Платой за эту сделку станешь ты сам, привязанный ко мне навеки.
Каз в несколько шагов преодолел расстояние между ними, взял её лицо в ладони. И поцеловал её — не так, будто это был финал, а так же неистово и дико, как в самом начале.
Он отстранился, но не выпустил её из рук.
— Теперь скажи заветные слова, — прошептала Тео.
Он улыбнулся так широко и ярко, как она никогда прежде не видела. Она смотрела в его глаза цвета меда и патоки, пока он пристально вглядывался в её, произнося:
— По рукам.
***
И с Казом рядом Теодосия сделала то, что обычно делают принцессы в сказках. Она жила долго и счастливо.