Где Тео клянется помочь садовому гному найти справедливость
Куда именно она так уверенно шагала, Тео не знала, лишь надеясь, что Финеас или Каз укажут ей направление прежде, чем она столь же уверенно врежется в стену.
Никто не взял ее под руку, но Каз пошел чуть впереди, ведя ее к выходу из зала — к ряду каменных арок, которые она не заметила с первого раза.
— Кто это был? — спросила она, когда убедилась, что они отошли на достаточное расстояние и фэйри их не услышит.
— Это Локлан, — ответил Каз.
— Это я поняла, — сухо отрезала она. — Но кто он такой? Почему он знает вас? И почему, черт возьми, он знает меня?
— Он вращается в тех же кругах, что и Сесили, — вставил Финеас. — Занимает довольно высокое положение в обществе фей. И, к слову, он просто загляденье, настоящий красавчик. Кожаные штаны сидят на нем как влитые, это уж точно. Тебе просто нужно дождаться следующего раза, чтобы посмотреть, как эффектно он уходит. — Финеас оглянулся. — Хотя, судя по всему, он сейчас думает о тебе то же самое.
Тео ощетинилась при мысли о том, что Локлан всё еще сверлит её взглядом.
— Помнишь, что Финеас говорил перед приходом сюда? Насчет вежливости и манер? — спросил Каз. — Ловить мух на мед и всё такое? Попробуй соответствовать, чтобы нам с Финеасом не пришлось отвлекаться от еды и спасать тебя после какой-нибудь твоей гадости, о которой мы все потом пожалеем.
— Во-первых, он сам ко мне подошел. — Она уже собиралась добавить, что наговорила Локлану достаточно гадостей и готова высказать Казу всё, что о нем думает, но троица остановилась. Перед ними, у одной из арок, стоял вооруженный страж в доспехах. На нем был богато украшенный металлический шлем; наносник и нащечники защищали соответствующие части лица, но всё остальное оставалось открытым.
Финеас отвесил легкий, но почтительный поклон. — Добрый день. Мы здесь, чтобы повидать заключенного. Позволите пройти?
Страж окинул их взглядом, оставаясь неподвижным как физически, так и метафорически.
Финеас начал было говорить снова, но страж его перебил: — Вам троим туда нельзя.
Вмешался Каз: — Мы здесь по приказу…
— Мне плевать, грязный смертный.
Каз напрягся, сузив глаза. — Ты обязан нас пропустить.
О, значит, ему можно быть резким, а ей нет? И где же тот самый «мед», о котором он распинался?
Стражник выпрямился во весь рост, его рука легла на эфес меча у пояса. — Я ничего тебе не обязан. Проваливай, пока я не отправил тебя вниз, в твою собственную камеру.
Тео встала между мужчинами. Если Казу нужна была «милая и вежливая» Тео, что ж, пусть устраивается поудобнее — сейчас начнется шоу. Она откашлялась, готовясь применить проверенный метод леди Марты Бэлфор для получения желаемого: бросить кого-нибудь под колеса телеги, и сделать это с улыбкой.
— Простите нас за недопонимание, сэр, и за то, как он с вами разговаривал. Касра — типичный человек, вечно забывает свое место. Надеюсь, вы простите этого бедного, заблудшего грубияна. Наша хозяйка держит его при себе исключительно ради красоты, а никак не ради ума. Знаете, если бы интеллект измерялся в лошадиных силах, его повозку тащил бы трехногий козел. — Она повернулась к Казу. — Я с радостью объясню тебе эту шутку позже. Дадим козлу отдохнуть, уверена, ему это нужно. — Она снова обратилась к стражу: — Честное слово, если бы мне давали по золотому каждый раз, когда мне приходится помогать Касре найти выход из комнаты с одной-единственной дверью… что ж, мне бы не пришлось работать на фею, верно? — Она одарила его заговорщицкой улыбкой, и тот ответил ей ухмылкой.
Затем ее улыбка стала еще шире. — Кстати, о феях. Хоть мы и люди, но прибыли сюда по делам фейского народа. Нам велено переговорить с одним из ваших узников лично, и, как вы понимаете, будет весьма… проблематично, если мы не сможем выполнить задачу. Будет так жаль докладывать, что нас задержали и помешали исполнить прямой приказ. Но, если вам нужны дальнейшие разъяснения, я могу призвать её прямо сюда, и вы лично объясните ей, что именно вас не устраивает. И я обязательно передам ей ваше мнение о нашей чистоплотности. — Она вскинула брови, предлагая ему проверить, блефует она или нет. В глубине души она отчаянно надеялась, что он не решится, так как понятия не имела, звучат ли ее слова как реальная угроза.
Тео видела, как под шлемом напряглись его челюсти. Сквозь зубы он спросил: — Какая именно фея?
— Наша великолепная и всемилостивая владычица, Сесили из Пепельных фей. — Тео снова не знала, что несет, но не мелькнуло ли под шлемом удивление? Страж свирепо посмотрел на них троих: Каз хмурился, Финеас выглядел сбитым с толку, а Тео изо всех сил старалась казаться уверенной в себе. Дольше всего страж задержал взгляд на Тео.
— Ты, и только ты, можешь спуститься к камерам. Эти двое остаются здесь.
Каз тут же начал спорить.
— Только. Она.
— Я так рада, что мы пришли к мирному соглашению, — произнесла Тео с ободряющим кивком.
Она уже собиралась пройти мимо стража, когда Каз схватил ее за руку.
— Ты что творишь? — прошипел он, оттаскивая её от часового. — Тебе нельзя туда одной! Ты не знаешь, что делать! Финеас, скажи ей!
— Пускай идет, — Финеас пожал плечами. — Нас всё равно не пропустят. По-моему, это лучший вариант.
Каз лишился дара речи от возмущения. — Финеас, ты это серьезно? Она же всё завалит!
— Спасибо за непоколебимую веру в мои способности, Каз. Вообще-то это ты нас чуть не выдал, а не я. Напомню: это моё задание, и я собираюсь его выполнить.
— Ты не знаешь, кто или что может быть там внизу.
— Ой, не надо делать вид, будто тебя хоть на секунду заботит, сожрет ли меня какое-нибудь мифическое чудовище, охраняющее тюрьму. Я уверена, ты бы сам подал меня ему на серебряном блюде.
— Судя по твоим словам, у меня не хватило бы мозгов даже на то, чтобы это организовать. Спасибо, кстати. Я совсем не это имел в виду под словами «ловить мух на мед».
— Ты хотел вежливости — я выдала ему вежливость. Но оставь свой мед себе, Каз. Я предпочитаю ловить мух на трупы человеческих фамильяров, которые сыплют банальными нравоучениями. А теперь — уйди с дороги.
Когда он ее отпустил, она демонстративно поправила платье. — Ах да, и не стоит благодарности. — Она готова была поспорить, что в мире нет конфет слаще той улыбки, которую она ему подарила. А когда она захлопала ресницами и увидела, как у него дернулась челюсть, улыбка стала еще шире.
Она вернулась к стражу, и тот отступил, пропуская её.
Пройдя половину коридора, она обернулась и решительно помахала Казу и Финеасу, надеясь, что они не заметят, как она нервничает с каждым шагом вглубь галереи.
Ей не дали никаких указаний, но, стараясь выглядеть так, будто она точно знает, что делает, Тео применила ту же тактику, что и с Локланом: просто шла вперед.
В конце коридора она наткнулась на лестницу. Спускаясь по каменным ступеням, она заметила, что фонарей становится всё меньше, а воздух — всё холоднее. Стало ясно: она уходит под землю.
Лестница вывела её в другой коридор, гораздо короче первого. Путь освещали лишь два фонаря в самом конце, обрамлявшие деревянную дверь. Было так темно, что она едва видела стены рядом с собой; воздух был таким густым и застоявшимся, что казалось, в любой момент пол может исчезнуть и ей придется плыть.
Она прибавила шагу и остановилась перед резной дверью, дополнительно укрепленной металлом в виде листьев и лоз.
Тео постучала. Маленькое окошко отодвинулось, и на нее уставилась пара глаз.
— Я здесь, чтобы поговорить с одним из ваших узников, гномом по имени Дуин. — Когда пауза затянулась, а глаза в прорези даже не моргнули, она добавила: — По приказу Сесили из Пепельных фей. — В прошлый раз это сработало. Окошко захлопнулось, и Тео услышала скрежет металла о металл: повернулся ключ, и дверь распахнулась.
Она вошла, и страж запер дверь за ее спиной. Она пошла за ним по длинному тюремному коридору, вдоль которого тянулись решетчатые камеры. Страж ни разу не повернул головы, привыкший к прогулкам мимо арестантов, но Тео не могла удержаться от взглядов на обитателей. Она никогда раньше не была в тюрьме, а уж тем более в такой, где томится целое полчище магических существ. Одни сидели у самых решеток, протягивая руки и выкликая что-то, другие спали на койках. Не все оценили то, как она пялится на них, словно на зверей в зоопарке, и хотя Тео не понимала их языков, жесты были универсальны.
Почти в самом конце коридора страж остановился перед камерой, указал пальцем и зашагал обратно к своему посту, оставив Тео одну. Она заглянула в тусклую нишу. На койке сидел очень маленький человечек в остроконечном красном шерстяном колпаке, в таких же штанах и синей рубашке. Он смотрел в пол и болтал ногами в маленьких коричневых рабочих ботинках, как ребенок на стульчике для наказанных.
— Простите, сэр?
Он не обернулся и никак не показал, что услышал её. Тео вдруг осознала, что он может её не понимать, и это станет огромной проблемой, ведь у нее не было опыта общения на других языках, магических или нет.
Она всё же попробовала еще раз. — Простите. Вы — гном Дуин?
Голова человечка медленно повернулась к ней. — Это вы? Вы Дуин?
Он кивнул. — Здравствуйте. Меня зовут леди Теодосия Бэлфор. Можете звать меня Тео. Меня прислали сюда, чтобы помочь вам в суде. Можем мы немного поговорить?
Он посмотрел на нее с гневным недоверием. — С чего бы вам мне помогать?
— Насколько мне известно, ваше наказание несправедливо, и я хочу помочь вам освободиться. Расскажите, что произошло?
Он спрыгнул с койки и подошел к решетке. Только вблизи она поняла, какой он крошечный: макушкой он едва доставал ей до пояса. Чтобы ему не пришлось задирать шею или вещать ей прямо в область промежности, Тео опустилась на колени, оказавшись глаза в глаза с печальным стариком. В обычных обстоятельствах ее бы очень заботило, что грязный пол сделает с ее платьем, но она рассудила, что «хорошего человека» такая мелочь не смутит — а значит, не смутит и ее.
Он снял колпак в присутствии леди; белые волосы на голове примялись, сохранив идеальный отпечаток головного убора. Старик нервно мял его в руках.
Тюрьма наложила свой отпечаток на гнома. Его взгляд был ярым, но круги под глазами были настолько густо-фиолетовыми, будто он раздавил пригоршню анютиных глазок, чтобы использовать их как боевую раскраску. Взорвавшийся клубок шпагата, который он называл бородой, давно прошел точку невозврата; тут не помогли бы и фунты масла для ухода вместе со стальным гребнем. Тео видела мышиные гнезда, которые выглядели куда опрятнее того, что росло на его несчастном лице.
И о боже, это лицо. Тео редко кому-то сочувствовала, но дорожки слез, прорезавшие грязь на его щеках, ударили ей прямо в сердце.
— Это несправедливо, леди Тео. Ужасно несправедливо.
Она кивнула, побуждая его продолжать. — Меня арестовали только потому, что пожаловался фэйри. Они даже не захотели выслушать мою правду! Просто бросили меня сюда гнить!
— Но что случилось? Что вы сделали?
Он скручивал свой колпак с такой силой, что Тео удивилась, как тот еще не порвался. — Вы можете мне сказать. Мне говорили, что вы действительно совершили то, в чем вас обвиняют, но назначенное наказание чудовищно преувеличено.
Он неистово закивал, и борода-комок последовала за ним с запозданием в полшага. — Я сделал виноградник бесплодным, чтобы там больше ничего не росло.
— Ясно. Зачем вы это сделали?
— Тот фэйри… он… он срубил мое дерево! Мой дом! — Маленький бедолага зарыдал, уткнувшись лицом в свой теперь уже окончательно измятый колпак.
— Он снес ваш дом? Зачем кому-то это делать?
— Мой дом стоял на краю виноградника, и он сказал, что от него слишком много тени. Он знал, что это мой дом. Я говорил ему! Но он всё равно вырвал его из земли! Он уничтожил мой дом ради какого-то винограда! А теперь… теперь они собираются запереть меня на триста лет и изгнать с родины предков!
— Когда это было?
— Пятнадцать лет назад.
— Вы здесь уже пятнадцать лет? И они хотят продержать вас еще триста?
Дуин снова кивнул, его полные слез глаза вот-вот готовы были выйти из берегов. Тео была потрясена. Как они смеют обижать этого гнома! Если бы кто-то снес ее дом, она бы сделала кое-что похуже, чем просто испортила виноград.
— Это возмутительно! Я не допущу этого. Я выступлю на вашем суде и заставлю их увидеть, насколько это извращенное правосудие.
— Вы правда это сделаете? Почему?
— Потому что, Дуин, я знаю, каково это — когда тебя наказывают несправедливо.
Сбежало еще несколько слезинок, прокладывая путь по знакомым тропам, но в его взгляде появилась надежда. Тео в ответ одарила его своей самой доброй улыбкой.
— Мне пора наверх. Увидимся на суде, и мы всё исправим.
— Спасибо, леди Тео.
— Поблагодарите, когда снова станете свободным гномом.
Она покинула подземелье тем же путем, что и вошла, и вплыла в парадный зал с новой целью. Каз и Финеас тут же нашли её, и она пересказала им то, что узнала от Дуина. Фамильяры не выглядели столь же решительными, как она, но тем не менее помогли Тео сформулировать линию защиты. Пока они обсуждали и работали над её речью, уверенность Тео росла. Она справится — она принесет в этот мир хоть каплю настоящей справедливости.
— Кто бы ни был этот фэйри, я заставлю его пожалеть о том дне, когда он связался с Дуином, — заключила Тео с глубоким убеждением.