Мелани Карсак «Воительница: Под Грозовой Луной» Глава 23

Следующие несколько дней прошли без каких-либо признаков кораблей из Дальра или нападения со стороны ярла Мьёрда. Пока что всё шло хорошо.

Одним погожим утром я была во дворе чертога вместе с Сигрун, которая выгуливала свою птицу. Сванхильд гонялась за Хаконом и Хальгером по площади; у всех троих щеки раскраснелись от беготни. Мальчики были вдвое младше неё, но она, казалось, получала огромное удовольствие, развлекая их. Я была рада видеть их улыбающимися и счастливыми.

К нам присоединились Эрик и Лейф.

— Славное создание, — сказал Эрик Сигрун, разглядывая сокола, сидящего у неё на руке.

— Ему нравятся твои скалы. Всё утро ловит рыбу.

— С такой птицей и охотничий пес не нужен, — заметил он, поглаживая свою гончую, Херью.

— Херья! — крикнула Сванхильд. — Сюда! Помоги мне поймать мальчишек!

Собака сорвалась с места, бросившись на подмогу. Огромный пес загнал Хальгера в угол и принялся облизывать ему лицо, заставляя мальчика хохотать.

Мы все усмехнулись, глядя на это зрелище. Сигрун отошла в сторону, что-то прошептала птице и подбросила руку. Сокол взмыл ввысь, планируя над морем.

— Отец, смотри, — позвала Сванхильд.

Мы обернулись: к чертогу приближался всадник. Это был тот самый человек, которого Эрик отправил на встречу с ярлом Мьёрдом.

— Сейчас мы всё узнаем, — сказал он мне.

Я кивнула.

Всадник спешился и передал поводья слуге.

— Ярл, — произнес он, подходя к Эрику.

— Какие новости?

— Ярл Мьёрд примет вас.

— Всех нас?

Всадник кивнул. Эрик склонил голову.

— Очень хорошо. Иди внутрь. Поешь, выпей, — распорядился он.

— Благодарю, ярл, — ответил всадник и скрылся за дверями.

Эрик повернулся ко мне:

— Игра началась, ярл Хервор.

— Будем надеяться, мы сыграем лучше, чем Хакон и Хальгер, — ответила я, глядя, как Херья сбила мальчишек в одну кучу, а Сванхильд беспощадно их щекочет под радостный лай пса.

Эрик рассмеялся:

— И то верно. И то верно.


Мы выехали на следующее утро, углубляясь в долину за Харклеттом. Становилось всё холоднее, снег в долине лежал глубокий. Я ехала рядом с Лейфом, пока мы пробирались через горный перевал.

— Не совершаем ли мы ошибку? — шепнул он мне.

Его слова были эхом тех опасений, что таились в моем собственном сердце.

— Не знаю. В Дальре ответов не нашлось. Я не жду от Эгиля благоразумия. Но, возможно, если мы поймем, чего он хочет, то узнаем, по какому пути идти.

— Я мог бы просто отплыть в Сильфрхейм и отвоевать деревню силой.

— Сделав так, ты оставишь Дальр в отчаянии.

Лейф нахмурился.

— Мир перевернулся с ног на голову.

— Именно так Один познал руны. Великая мудрость приходит, когда мир стоит вверх тормашками.

Он рассмеялся:

— Хервор… вечно ты об Одине.

— Я всю жизнь прожила вверх тормашками. Поверь, я познала в этом толк.

Лейф медленно выдохнул, и его дыхание повисло в воздухе облачком пара.

— Эгиль… — он запнулся. — Эйлиф мертв из-за нас с Эриком. Это была долгая и тяжелая битва. Эйлиф пал от руки Эрика. Я не знаю, как нас здесь примут. И всё же, Эгиль — это…

— Твой отец.

Лейф кивнул.

— Эгиль может любить Асту, но я не представляю, чтобы он стал её слушать. Так что, как бы сильно мать ни любила меня, на что бы она ни надеялась — это всё может закончиться провалом.

— Что ж, тогда нам будет проще.

— Проще? Если и дед, и Эгиль — наши враги, как это может закончиться хорошо?

— Всё образуется.

— Откуда ты знаешь?

— Во-первых, когда все вокруг — твои враги, на поле боя становится легче. Просто убивай всех подряд, — я подмигнула, заставив Лейфа рассмеяться. — А во-вторых, я знаю, что всё получится, потому что Эйдис видела тебя на троне в Дальре, и ты был не намного старше, чем сейчас.

— Эйдис слушает Локи. А Локи — лжец. Что, если он заронил это в её разум лишь потому, что сам того желает? Что, если он внушил ей ложное видение? Локи любит Эйдис. Возможно, он предпочел бы избавиться от меня.

Я нахмурилась. Лейф был прав, считая Локи соперником. Так оно и было. А соперники способны на коварство, чтобы получить желаемое. И всё же что-то подсказывало мне, что Локи будет вполне доволен, если Лейф возьмет на себя заботу об Эйдис, Эйлин и Арнгримире.

— Почему бы ему не устроить свою любимицу на выгодном месте? Её и её детей. Если ты веришь, что Локи так сильно любит Эйдис…

— Это очень большая авантюра.

— Так и есть. Но когда всё остальное не срабатывает, используй мое правило: убивай всех подряд.

Лейф рассмеялся:

— Да, ярл Хервор, — он шутливо толкнул меня локтем в ребра. Я усмехнулась и ответила ему тем же.


Мы ехали до глубокой ночи, остановившись лагерем в сосновой роще. Мне нравилось быть на воле. В каком-то смысле это напоминало Больмсё. На острове я чувствовала себя свободной в лесу даже глухой ночью. Кроме нёкка, там мне ничто не могло навредить.

Харброк, сокол Сигрун, ухитрился поймать по пути трех зайцев. Мы поужинали мясом и припасами, что взяли с собой.

— Так кто такой этот ярл Мьёрд? — спросила меня Кара.

— Не знаю, — ответила я. — Я его не встречала, но Эрик говорит, что он годи, ставший правителем.

— Ярл-жрец? — Кара обратилась к Эрику.

— Вроде того. Он практикует сейд. Он… странный, — сказал Эрик.

— В чем именно? — спросил Хофунд.

— Сами увидите. Он человек тихий и наблюдательный. Мой отец как-то пригласил его на блот, — Эрик мягко улыбнулся. — Больше он его не приглашал.

— Можем ли мы ему доверять? — спросил Лейф.

— Примерно так же, как мы доверяли ярлу Бьяртмару, — со смехом ответил Эрик. — Но по правде говоря, он всегда был мирным соседом. Держится особняком. Я никогда не вижу его людей и ничего о нем не слышу. У меня нет причин ждать от него предательства, не считая того факта, что он приютил Эгиля.

— А я бы хотела посмотреть на ярла-годи, — сказала Кара, прислонившись спиной к Трюгве Одному Молоту. — Интересно, на какую магию способен такой человек. Может, он умеет призывать духов огня или земли. Может, он может воззвать к ветрам и обрушить молнии на врагов.

— Если так, нам лучше приложить все силы, чтобы склонить его на нашу сторону, — заметила я.

— Что ж, одно можно сказать наверняка, — подытожил Лейф. — Так или иначе, мы скоро это выясним.

Остаток ночи я провела, прижавшись к Хофунду, пытаясь согреться. На рассвете мы спустились в долину к берегу реки, а затем долго пробирались через древние лесные заросли. Когда мы вышли к руническому камню у подножия горы — точно такому же, как на Больмсё, — у меня волосы на затылке встали дыбом.

На камне сидела пара воронов. Они пронзительно каркнули на нас и улетели. Я взглянула на Хофунда: он хмурился.

Один. Всеотец. Присмотри за нами.

Мы въехали в узкий проход, ведущий в гору. По пути нам попадались высокие шесты, на которых были закреплены черепа северных оленей, многие из них были украшены оберегами из перьев, когтей и камней с дырками, подвешенными между рогами. На склоне горы над нами я заметила воинов. Протрубил рог. Затем еще один. И еще, и так до самой вершины. Когда мы приблизились к пику, я увидела еще два рунических камня. Монолиты были украшены такой же резьбой, как камни на Больмсё — глубокие руны, вгрызающиеся в породу. Рядом горели факелы, их пламя трепетало на ветру. На рунических камнях сидели вороны.

Я настолько привыкла видеть Мунина и Хугина, птиц Всеотца, что испытала некое утешение от мысли, что он с нами. Я оглянулась на Ирсу; та многозначительно поиграла бровями.

Итак, это был дом Оленьего Конунга. Если я и знала что-то о волках и оленях, так это то, что одни — хищники, а другие — добыча. Будем надеяться, мне не придется напоминать об этом ярлу Мьёрду.

Вороны вспорхнули с камней и полетели в деревню. У входа стояли ворота. Как и шесты, они были увешаны черепами оленей. Их пустые глазницы уставились на меня. Стены были запятнаны кровью, пролитой во время жертвоприношений.

Человек в мехах, чье лицо было раскрашено сажей, окликнул нас с дозорной вышки:

— Стой! Это земли Оленьего Конунга. Кто идет?

— Принц Хофунд, ярл Эрик, ярл Хервор, Лейф из Дальра и наши люди. Мы приглашены ярлом Мьёрдом! — прокричал Хофунд.

Человек исчез. Мы ждали, казалось, целую вечность. Наконец ворота открылись. Мы с Хофундом поехали впереди, остальные — за нами.

Въезжая в Хрейннбю, я оглядывала скопление домов, построек и величественный чертог ярла. По мере того как я осматривалась, мое тело каменело. Я смотрела и не верила своим глазам.

Я знала это место.

Я знала каждую тропу в этой деревне.

Я знала каждое здание.

Я знала этот чертог.

И больше всего прочего я знала это безлистное дерево, что стояло на холме на краю поселения.

Над головой вороны еще раз облетели деревню и опустились на ветви бесплодного дерева. Они воззвали ко мне.

Хервор.

Дочь.

Мы все идем тропой судьбы.

Вы пропустили