Мелани Карсак «Воительница: Под Грозовой Луной» Глава 23
Следующие несколько дней прошли без каких-либо признаков кораблей из Дальра или нападения со стороны ярла Мьёрда. Пока что всё шло хорошо.
Одним погожим утром я была во дворе чертога вместе с Сигрун, которая выгуливала свою птицу. Сванхильд гонялась за Хаконом и Хальгером по площади; у всех троих щеки раскраснелись от беготни. Мальчики были вдвое младше неё, но она, казалось, получала огромное удовольствие, развлекая их. Я была рада видеть их улыбающимися и счастливыми.
К нам присоединились Эрик и Лейф.
— Славное создание, — сказал Эрик Сигрун, разглядывая сокола, сидящего у неё на руке.
— Ему нравятся твои скалы. Всё утро ловит рыбу.
— С такой птицей и охотничий пес не нужен, — заметил он, поглаживая свою гончую, Херью.
— Херья! — крикнула Сванхильд. — Сюда! Помоги мне поймать мальчишек!
Собака сорвалась с места, бросившись на подмогу. Огромный пес загнал Хальгера в угол и принялся облизывать ему лицо, заставляя мальчика хохотать.
Мы все усмехнулись, глядя на это зрелище. Сигрун отошла в сторону, что-то прошептала птице и подбросила руку. Сокол взмыл ввысь, планируя над морем.
— Отец, смотри, — позвала Сванхильд.
Мы обернулись: к чертогу приближался всадник. Это был тот самый человек, которого Эрик отправил на встречу с ярлом Мьёрдом.
— Сейчас мы всё узнаем, — сказал он мне.
Я кивнула.
Всадник спешился и передал поводья слуге.
— Ярл, — произнес он, подходя к Эрику.
— Какие новости?
— Ярл Мьёрд примет вас.
— Всех нас?
Всадник кивнул. Эрик склонил голову.
— Очень хорошо. Иди внутрь. Поешь, выпей, — распорядился он.
— Благодарю, ярл, — ответил всадник и скрылся за дверями.
Эрик повернулся ко мне:
— Игра началась, ярл Хервор.
— Будем надеяться, мы сыграем лучше, чем Хакон и Хальгер, — ответила я, глядя, как Херья сбила мальчишек в одну кучу, а Сванхильд беспощадно их щекочет под радостный лай пса.
Эрик рассмеялся:
— И то верно. И то верно.
Мы выехали на следующее утро, углубляясь в долину за Харклеттом. Становилось всё холоднее, снег в долине лежал глубокий. Я ехала рядом с Лейфом, пока мы пробирались через горный перевал.
— Не совершаем ли мы ошибку? — шепнул он мне.
Его слова были эхом тех опасений, что таились в моем собственном сердце.
— Не знаю. В Дальре ответов не нашлось. Я не жду от Эгиля благоразумия. Но, возможно, если мы поймем, чего он хочет, то узнаем, по какому пути идти.
— Я мог бы просто отплыть в Сильфрхейм и отвоевать деревню силой.
— Сделав так, ты оставишь Дальр в отчаянии.
Лейф нахмурился.
— Мир перевернулся с ног на голову.
— Именно так Один познал руны. Великая мудрость приходит, когда мир стоит вверх тормашками.
Он рассмеялся:
— Хервор… вечно ты об Одине.
— Я всю жизнь прожила вверх тормашками. Поверь, я познала в этом толк.
Лейф медленно выдохнул, и его дыхание повисло в воздухе облачком пара.
— Эгиль… — он запнулся. — Эйлиф мертв из-за нас с Эриком. Это была долгая и тяжелая битва. Эйлиф пал от руки Эрика. Я не знаю, как нас здесь примут. И всё же, Эгиль — это…
— Твой отец.
Лейф кивнул.
— Эгиль может любить Асту, но я не представляю, чтобы он стал её слушать. Так что, как бы сильно мать ни любила меня, на что бы она ни надеялась — это всё может закончиться провалом.
— Что ж, тогда нам будет проще.
— Проще? Если и дед, и Эгиль — наши враги, как это может закончиться хорошо?
— Всё образуется.
— Откуда ты знаешь?
— Во-первых, когда все вокруг — твои враги, на поле боя становится легче. Просто убивай всех подряд, — я подмигнула, заставив Лейфа рассмеяться. — А во-вторых, я знаю, что всё получится, потому что Эйдис видела тебя на троне в Дальре, и ты был не намного старше, чем сейчас.
— Эйдис слушает Локи. А Локи — лжец. Что, если он заронил это в её разум лишь потому, что сам того желает? Что, если он внушил ей ложное видение? Локи любит Эйдис. Возможно, он предпочел бы избавиться от меня.
Я нахмурилась. Лейф был прав, считая Локи соперником. Так оно и было. А соперники способны на коварство, чтобы получить желаемое. И всё же что-то подсказывало мне, что Локи будет вполне доволен, если Лейф возьмет на себя заботу об Эйдис, Эйлин и Арнгримире.
— Почему бы ему не устроить свою любимицу на выгодном месте? Её и её детей. Если ты веришь, что Локи так сильно любит Эйдис…
— Это очень большая авантюра.
— Так и есть. Но когда всё остальное не срабатывает, используй мое правило: убивай всех подряд.
Лейф рассмеялся:
— Да, ярл Хервор, — он шутливо толкнул меня локтем в ребра. Я усмехнулась и ответила ему тем же.
Мы ехали до глубокой ночи, остановившись лагерем в сосновой роще. Мне нравилось быть на воле. В каком-то смысле это напоминало Больмсё. На острове я чувствовала себя свободной в лесу даже глухой ночью. Кроме нёкка, там мне ничто не могло навредить.
Харброк, сокол Сигрун, ухитрился поймать по пути трех зайцев. Мы поужинали мясом и припасами, что взяли с собой.
— Так кто такой этот ярл Мьёрд? — спросила меня Кара.
— Не знаю, — ответила я. — Я его не встречала, но Эрик говорит, что он годи, ставший правителем.
— Ярл-жрец? — Кара обратилась к Эрику.
— Вроде того. Он практикует сейд. Он… странный, — сказал Эрик.
— В чем именно? — спросил Хофунд.
— Сами увидите. Он человек тихий и наблюдательный. Мой отец как-то пригласил его на блот, — Эрик мягко улыбнулся. — Больше он его не приглашал.
— Можем ли мы ему доверять? — спросил Лейф.
— Примерно так же, как мы доверяли ярлу Бьяртмару, — со смехом ответил Эрик. — Но по правде говоря, он всегда был мирным соседом. Держится особняком. Я никогда не вижу его людей и ничего о нем не слышу. У меня нет причин ждать от него предательства, не считая того факта, что он приютил Эгиля.
— А я бы хотела посмотреть на ярла-годи, — сказала Кара, прислонившись спиной к Трюгве Одному Молоту. — Интересно, на какую магию способен такой человек. Может, он умеет призывать духов огня или земли. Может, он может воззвать к ветрам и обрушить молнии на врагов.
— Если так, нам лучше приложить все силы, чтобы склонить его на нашу сторону, — заметила я.
— Что ж, одно можно сказать наверняка, — подытожил Лейф. — Так или иначе, мы скоро это выясним.
Остаток ночи я провела, прижавшись к Хофунду, пытаясь согреться. На рассвете мы спустились в долину к берегу реки, а затем долго пробирались через древние лесные заросли. Когда мы вышли к руническому камню у подножия горы — точно такому же, как на Больмсё, — у меня волосы на затылке встали дыбом.
На камне сидела пара воронов. Они пронзительно каркнули на нас и улетели. Я взглянула на Хофунда: он хмурился.
Один. Всеотец. Присмотри за нами.
Мы въехали в узкий проход, ведущий в гору. По пути нам попадались высокие шесты, на которых были закреплены черепа северных оленей, многие из них были украшены оберегами из перьев, когтей и камней с дырками, подвешенными между рогами. На склоне горы над нами я заметила воинов. Протрубил рог. Затем еще один. И еще, и так до самой вершины. Когда мы приблизились к пику, я увидела еще два рунических камня. Монолиты были украшены такой же резьбой, как камни на Больмсё — глубокие руны, вгрызающиеся в породу. Рядом горели факелы, их пламя трепетало на ветру. На рунических камнях сидели вороны.
Я настолько привыкла видеть Мунина и Хугина, птиц Всеотца, что испытала некое утешение от мысли, что он с нами. Я оглянулась на Ирсу; та многозначительно поиграла бровями.
Итак, это был дом Оленьего Конунга. Если я и знала что-то о волках и оленях, так это то, что одни — хищники, а другие — добыча. Будем надеяться, мне не придется напоминать об этом ярлу Мьёрду.
Вороны вспорхнули с камней и полетели в деревню. У входа стояли ворота. Как и шесты, они были увешаны черепами оленей. Их пустые глазницы уставились на меня. Стены были запятнаны кровью, пролитой во время жертвоприношений.
Человек в мехах, чье лицо было раскрашено сажей, окликнул нас с дозорной вышки:
— Стой! Это земли Оленьего Конунга. Кто идет?
— Принц Хофунд, ярл Эрик, ярл Хервор, Лейф из Дальра и наши люди. Мы приглашены ярлом Мьёрдом! — прокричал Хофунд.
Человек исчез. Мы ждали, казалось, целую вечность. Наконец ворота открылись. Мы с Хофундом поехали впереди, остальные — за нами.
Въезжая в Хрейннбю, я оглядывала скопление домов, построек и величественный чертог ярла. По мере того как я осматривалась, мое тело каменело. Я смотрела и не верила своим глазам.
Я знала это место.
Я знала каждую тропу в этой деревне.
Я знала каждое здание.
Я знала этот чертог.
И больше всего прочего я знала это безлистное дерево, что стояло на холме на краю поселения.
Над головой вороны еще раз облетели деревню и опустились на ветви бесплодного дерева. Они воззвали ко мне.
Хервор.
Дочь.
Мы все идем тропой судьбы.
