Мелани Карсак «Воительница: Под Грозовой Луной» Глава 24
— Я знаю это место, — прошептала я Хофунду.
— Откуда?
— Я видела его во снах.
— Именно это место?
Я кивнула.
К нам подошли жрец в черной робе и два воина.
— Это он? — шепнула Кара.
— Нет, — ответил Эрик.
— Добро пожаловать в Хрейннбю, принц Хофунд, — сказал жрец. Это был невысокий человек с крупным носом, редкими черными волосами и рунами, начертанными на лбу.
— Благодарю, — ответил Хофунд.
Жрец жестом подал знак двоим воинам, и те направились к чертогу. Затем он снова повернулся к Хофунду:
— Надеюсь, ваш путь сюда прошел без происшествий.
— Да, хвала Тору.
При этих словах годи улыбнулся, обнажив рот, полный сломанных зубов.
— Истинный сын Грунда взывает к имени владыки грома. Это достойно, принц.
Хофунд склонил голову.
Я взглянула на Эрика. Он хмурился, выглядя скорее раздраженным, чем встревоженным. Мне вдруг захотелось, чтобы мы взяли с собой побольше людей. И всё же Аста была где-то здесь. Если я хоть немного знала Асту, она не позволит ничему случиться с Лейфом. Но знала ли я свою тетку на самом деле? Та Аста, которую я знала, предала семью ради любовника. Годами она хранила тайну. Кроме уверенности в том, что она любит Лейфа, я, пожалуй, совсем не знала её.
Мы прождали какое-то время. Наконец из чертога вышел мужчина. На голове у него была оленья шкура, а на шее — ожерелье-талисман из костей. Он подал знак жрецу.
— А это он? — прошептала Кара.
Трюгве Один Молот шикнул на неё. Я заставила себя не улыбнуться.
— Идите, ярл примет вас, — сказал годи, приглашая нас следовать за ним.
Мы спешились, оставив лошадей людям ярла Мьёрда, и вошли в большой чертог. Вход в него был украшен оленьими черепами — точь-в-точь как в моем сне. Почему я продолжаю видеть это место? Какое отношение имеет ко мне эта странная, затерянная в горах деревня? Сюда придет война. Когда? Как? Из-за чего-то, что начала Аста? Это казалось невозможным.
Мы поднялись по ступеням. Наверху я помедлила, оглядывая деревню. Почему именно здесь?
Развернувшись, я вошла вслед за остальными. Внутри было очень темно. В центре потрескивал огонь. Бревна в очаге сместились, выбрасывая ввысь снопы искр. В воздухе стоял густой запах жженых трав — такой же использовали у нас в храме. Дым заполнял всё пространство. На помосте сидел человек в черных одеждах. Его длинные серебристо-черные волосы были заплетены в косу. На голове он носил корону из рогов. Глаза были подведены сажей.
— Итак, принц Грунда прибыл в Хрейннбю, — произнес он.
— Ярл Мьёрд, — Хофунд склонил голову.
— Я уж думал, конунг Гудмунд забыл о нашем существовании здесь, в горах, под тенью Костяного Древа.
— К сожалению, тех, кто хранит мир, легко недооценить. Всё внимание обычно достается тем, кто бьет в барабаны войны, — вежливо ответил Хофунд.
Тонкие губы мужчины растянулись в улыбке, но я не почувствовала в ней тепла.
— Значит, когда барабанная дробь зазвучала в Хрейннбю, вы наконец услышали наш зов.
Лейф шевельнулся, явно желая что-то сказать, но я мягко придержала его за запястье. С этим человеком нельзя было шутить. В тенях за нами наблюдали его воины. Он пытался понять, пришли ли мы забрать то, что принадлежит ему. Любой неверный шаг — и всё обернется бедой. В конце концов, Эрик и Лейф сражались с Эгилем на полях Сильфрхейма. Кальдер мертв. Эйлиф мертв. Кровь уже пролилась. Возможно, Олений Конунг опасался, что прольется еще.
— Призыв к войне звучит громко и разлаженно для тех, кто её не ищет, — парировал Хофунд.
— И всё же в твоих ушах день и ночь звенят молоты. Каждая луна гремит для тебя, пока Тор шепчет своему любимцу, — он указал на подвеску Мьёльнира на шее Хофунда. — А рядом с тобой — Ульфхеднар. Я слышу, как внутри тебя рычит волк, ярл Хервор. И этот гномий меч бьется, словно сердце.
— Возможно. Но тишина между ударами сердца, между вспышками молний — вот что звучит громче всего, — ответила я.
При этих словах ярл Мьёрд рассмеялся. На этот раз звук был искренним.
— Уж не скальд ли ты, ярл Хервор? Нет. Не ты. Я видел тебя в моем городе, перед моим великим древом. Руны говорят мне, что тебе не нравится, когда мир перевернут вверх тормашками. Ты хочешь всё исправить. Но что ты сказала Лейфу? Даже Один висел вниз головой, чтобы познать истину. И я думаю, ты всегда делаешь то, что велит тебе Один.
Откуда он знает?
— Пусть все мы будем ведомы мудростью Всеотца, — ответила я.
На его лице расплылась улыбка. Он повернулся к Лейфу:
— Да, мальчик, тебе не терпится увидеть мать. Я слышу тебя, — он постучал пальцем по виску. Затем обратился к одному из рабов, сидевшему в темноте: — Скажи Асте и Эгилю, что они могут присоединиться к нам.
Лейф заметно расслабился, но Хофунд рядом со мной всё еще был напряжен как струна.
Ярл Мьёрд поднялся. Его длинные черные одежды волочились за ним, когда он подошел к нам. Только сейчас я смогла разглядеть цвет его глаз. То, что я приняла за подведенные сажей брови, на деле оказалось татуировками. На его лице был начертан череп. Узоры в виде рогов тянулись от висков к затылку, который был выбрит. Выражение его лица было глубоким и яростным. От него исходило какое-то сияние, прямо под кожей, от которого у меня пошли мурашки. Не это ли имела в виду Бломма, когда говорила, что некоторые люди «светятся»?
— А зачем вы прибыли в Хрейннбю, ярл Эрик? — спросил Мьёрд.
— Как можно спокойно ходить в набеги, когда соседи заняты истреблением друг друга? — ответил тот с кривой усмешкой.
Ярл долго смотрел на него, а затем расхохотался.
Появились Аста и Эгиль. Я была ошеломлена. Аста выглядела… иначе. Глубокий вырез платья, тяжелые серьги, распущенные волосы, подведенные глаза — она казалась «вырвавшейся на волю» версией самой себя. Раньше она всегда казалась загнанной, изможденной и раздраженной. Аста всегда была полна гнева. Теперь же перед нами был совсем другой человек. Неужели Бьяртмар убивал дух внутри Асты так же, как он делал это со всеми остальными? Как и всегда, следом за Астой шли её кошки.
И Эгиль.
— Лейф! — Аста бросилась к сыну. Она стиснула его в объятиях. — Хвала богам, что ты здесь!
— Мама, — натянуто ответил он.
— О, Лейф, — она отстранилась и положила руку ему на щеку. — Мне так жаль, что всё обернулось так скверно. Я всё делала ради тебя. Правда, я старалась. Лейф, мне нужно тебе столько рассказать. Столько вещей, которых ты не знаешь…
— Например, то, что Эгиль — мой отец? — перебил её Лейф.
Я быстро взглянула на Эгиля. Он напряженно наблюдал за сценой между Астой и Лейфом, но, услышав это, выглядел пораженным. Лейф повернулся к нему:
— Это ведь правда, не так ли?
Эгиль склонил голову:
— Да.
Где-то рядом ярл Мьёрд тихо рассмеялся себе в бороду.
— Возможно, здесь не лучшее место для обсуждения подобных дел, — сказала Аста, выглядя крайне неловко.
— Другого места не будет, мама, — холодно ответил Лейф.
— На то воля богов, Аста. Дай сыну и племяннице еды и питья. И не будем забывать, что здесь принц Грунда, — сказал Мьёрд, глядя на Хофунда. — Простите её, мой принц. Все матери забывают о манерах в присутствии детей. Этого стоит ожидать.
Хофунд слегка улыбнулся.
— О… — спохватилась Аста, оглядывая нас. — Да, пожалуйста. Садитесь, — её взгляд задержался на Хофунде. Она указала на стол поблизости. — Вы и ваши воины. — Но затем её глаза нашли меня. — Хервор, — она не смогла скрыть удивления.
— Аста.
Она заглянула мне через плечо:
— И Ирса?
Ирса промолчала. Аста покачала головой:
— Прошу вас. Все. Присаживайтесь. Отдохните и подкрепитесь.
Эрик помедлил, не сводя глаз с Эгиля. Оба мужчины явно не доверяли друг другу.
— Вы в моем чертоге и под взором богов. Помните, что в Вальхалле мертвые пируют бок о бок, поздравляя друг друга с тем, как славно они друг друга убили. Если мы хотим говорить о будущем, мы должны начать с того, чтобы похоронить обиды прошлого, — произнес ярл Мьёрд, приглашая всех сесть.
Я оглянулась на наших людей. Вейгар, главный человек Эрика, подал знак остальным занять свои места. Я встретилась глазами с воинами Больмсё. Они были очень далеко от дома, но ни в чьем лице я не увидела сожаления или страха — только любопытство.
Аста взяла Лейфа за руку.
— Я рада видеть, что ты в порядке. И ты, Хервор, — сказала она мне. — Рада тебя видеть. Как дела в Дальре?
— Из того, что мы успели увидеть — скверно. Я не была в Дальре много месяцев.
Аста нахмурилась:
— Не была в Дальре? Где же ты тогда была?
— На острове волков, — подал голос ярл Мьёрд, указывая на моих воинов. — Бегала со стаей Арнгрима по полям кровоточащих цветов.
Я повернулась к нему:
— Вы провидец, ярл Мьёрд?
Он рассмеялся:
— Не совсем.
Я вспомнила слова Эрика о том, что Мьёрд практикует сейд. Подобно старухе Сигфрид на острове Самсё, Мьёрд владел магическими искусствами, ведомыми лишь немногим в нашем мире. Говорили, что такие люди способны повелевать стихиями, говорить с богами, видеть будущее или менять облик. А были и тайные знания за гранью этого — магия крови и нечто большее, о чем я ничего не знала.
Аста снова посмотрела на меня в полном замешательстве:
— Так где же ты была?
— Я была на острове Больмсё, где теперь я — ярл. Моим отцом был Ангнтюр, сын Арнгрима из Больмсё. — Произнося эти слова, я мысленно упрекнула себя за мелочность. Я хотела, чтобы Аста почувствовала укол от перемены моей судьбы. Всю жизнь она относилась ко мне с презрением из ревности к Свафе. Бывали моменты, когда она проявляла доброту, но их было слишком мало, и я ожесточилась против неё.
— Но Свафа… — начала она, выглядя совершенно сбитой с толку.
— Свафа была в смятении, а дед лгал, — отрезала я.
— Истина всегда находит путь на поверхность, — добавил Лейф, глядя на Эгиля. Я видела, что Лейф разрывается. Он никогда не любил Кальдера, в то время как Эгиль всегда был добрым дядей, привозил подарки. Однажды он подарил Лейфу прекрасного коня. Эгиль обожал Лейфа издалека. И всё же кровь Кальдера была на руках Эгиля. Лейф снова повернулся к матери: — Кстати, я спас Хакона и Хальгера из Дальра, там им грозила опасность. Твои другие сыновья сейчас в Харклетте.
Аста выглядела так, будто Лейф влепил ей пощечину. На её лице отразился стыд. И поделом.
— О… Да. Это очень хорошо.
— Лейф… — заговорил Эгиль. — Нам нужно поговорить. Позже.
Лейф коротко кивнул, но промолчал. Аста нервно теребила тяжелую серьгу. Эгиль взял её за руку и поцеловал пальцы.
— Очень хорошо, — произнес ярл Мьёрд, снова обращаясь к Хофунду. — Видите, барабанная дробь стихает.
— Хвала богам, — просто ответил Хофунд.
Я посмотрела на Ирсу. Её лицо было каменным. Она лишь едва заметно поиграла бровями.
Мы устроились за столом, и слуги подали еду. Пока мы ели, двери чертога распахнулись. В комнату ворвался холодный воздух. Вошла женщина с длинными темно-рыжими волосами.
— Отец, — сказала она. — Я так понимаю, у нас гости?
Хофунд, Лейф, Эрик и я поднялись, чтобы поприветствовать вошедшую.
— Вольно, — сказал Мьёрд. — Это моя дочь, Брин.
Брин сбросила верхнюю одежду на стул, туда же полетели лук, топор, щит и меч.
— Брин, это принц Хофунд из Грунда, — представил его отец.
Но взгляд Брин был прикован к Эрику.
— Принц, — рассеянно бросила она Хофунду. — А тебя я помню, — сказала она Эрику. Она схватила стул, протащила его через весь зал и жестом велела Асте подвинуться, втискиваясь между ней и отцом. — Помню тебя. Вас как-то приглашали в Харклетт. Ты Эрик, сын покойного ярла Тове.
— Верно, — ответил Эрик.
Брин ухмыльнулась:
— Я тебя помню. — Она повернулась к нам с Лейфом: — А вы двое?
— Это мой сын, Лейф, — с гордостью представила его Аста.
— Клянусь богами, по рассказам я думала, ты явишься в золотых одеждах и солнце Бальдра будет сиять над тобой одним! — рассмеялась Брин, наливая себе эля. — Оказывается, он всё-таки смертный. — Она повернулась к отцу: — Кто бы мог подумать?
Ярл Мьёрд тихо хмыкнул. Лейф неловко кашлянул и бросил взгляд на мать.
— Рад знакомству, — сказал он Брин.
Я быстро глянула на остальных за столом. Кара едва сдерживала гомерический хохот. Я была горда тем, что ей это удалось.
— А вы, девы щита? — спросила Брин, переводя взгляд с меня на Ирсу.
— Я — ярл Хервор из Больмсё, а это Ирса.
— Больмсё… — задумчиво протянула Брин, рассматривая блюда с едой. Она выбрала куриную ножку и кусок хлеба. — Помню. Это ведь дом берсерка Арнгрима, так?
— Он был моим дедом.
— Рада знакомству, дева щита, — сказала Брин, а затем обратилась к отцу: — Теленок родился. И корова, и теленок в порядке.
Он склонил голову:
— Спасибо, дочь.
— Зимние отелы всегда опасны, — пояснила она нам. — Вы ведь занимаетесь скотоводством, ярл Эрик?
— Только собаками, — ответил он с тенью улыбки.
Брин громко расхохоталась.
— Ну, хороший пес стоит не меньше, чем сын в золотых одеждах, — подмигнула она Лейфу.
Я чувствовала, как Лейф сжимается от смущения. Он тихо хмыкнул, пытаясь это скрыть. Да уж, Аста порой перегибала палку. Очевидно, Брин уже по горло была сыта рассказами о «славных подвигах» Лейфа.
— Так чего они хотят? — спросила Брин у отца.
— Я еще не спрашивал, — ответил Мьёрд.
— Чего ты хочешь? — спросила Брин у Хофунда.
— О, этот хочет мира, — ответил за него отец.
— Словом или мечом? — парировала Брин.
Мьёрд улыбнулся дочери, но ничего не ответил. Брин рассмеялась и вернулась к своей тарелке.
Не зная, что и думать, я подняла кубок и отпила. Поверх края я поймала взгляд ярла Мьёрда. Он кивнул мне.
Один. Всеотец. Что я здесь делаю?
Мы отложили серьезные разговоры и занялись едой. Как и полагалось, мы рассыпались в благодарностях хозяину за пир. Аста нервно болтала, Брин вставляла колкости-другие, но в целом вечер проходил спокойно. Ярл ел вместе с нами, но взгляд его оставался бдительным. На его губах играла едва заметная понимающая улыбка. О чем он думал — я не знала. Здесь ни в чем нельзя было быть уверенным.
Когда мы закончили трапезу, ярл Мьёрд повернулся ко мне:
— Ярл Хервор, не прогуляешься ли со мной?
Я помедлила.
— Ярл?
— Пусть они говорят о войне и семье. Пойдем, — сказал он, поднимаясь. — Мы с тобой пошепчемся о богах.
Я склонила голову. И хотя я всё еще чувствовала сильное внутреннее сопротивление ярлу Мьёрду, больше всего на свете я хотела знать — почему. Почему я вижу во снах это место? Почему здесь? Какое отношение имеет ко мне этот совершенно незнакомый человек?
Один. Всеотец. Что это место значит для меня?
Но в ответ была лишь тишина.
