Пираты поставили «Надежду Лондона» на якорь немного восточнее рифа Стингрей, недалеко от того места, где находилось новое убежище Потерянных Мальчиков в домике на дереве. Сми решил остаться и пообщаться с другими мальчиками, которые так хорошо его помнили, заявив, что он все равно слишком взрослый для похода по джунглям. Джеймс подвез Динь-Динь на веслах к берегу. Пикси, все еще мокрая и неспособная летать после купания, держалась за живот, когда лодка поднималась и опускалась с каждой волной.
Вдалеке кричали чайки, перекликаясь, пока Джеймс осматривал небо в поисках каких-либо признаков Питера Пэна, направляющегося в его сторону, но все оставалось по-прежнему.
Как только дно лодки коснулось песка, Джеймс выпрыгнул, шлепая ботинками по мелководью, подтащил лодку поближе к берегу и поставил на якорь. Закрепив веревку, он вытащил Динь-Динь из лодки и, прижимая ее к груди, понес мимо последних накатывающихся волн. Теперь ему нечасто удавалось побыть наедине с Динь, и ощущение тепла ее кожи на своей только усиливало его отчаянное желание защитить ее. Он хотел быть тем, кто оберегал бы ее, кто уделял бы ей столько времени и внимания, сколько ей полагалось, кто любил бы ее и получал ее любовь в ответ.
— Как галантно с твоей стороны нести меня, — заметила Динь, обвив руками его шею.
— Мы, пираты, известны своей рыцарственностью не меньше, чем вы, пикси, своей любовью к воде. — Джеймс осторожно опустил ее на сухой песок и взял за руку, наслаждаясь ощущением того, как ее пальцы вплетены в его.
Самый короткий путь к Долине Пикси-Глен требовал подъема по Крокодиловой протоке — путь, который был легким, если только крокодил не появлялся в неподходящее время. «Это было бы просто моей удачей», подумал Джеймс.
Он осторожно пробирался через подлесок, переступая каждой ногой с пятки на носок, пробираясь через джунгли, стараясь производить как можно меньше шума. Динь-Динь продолжала теребить кутикулу на ногтях и свое платье, чем ближе они подходили, и постоянно хлопала крыльями, чтобы помочь им быстрее высохнуть.
Пикси жили на самой вершине горы Эрозии, самой высокой точке во всей Нетландии. Это была единственная обзорная точка, недоступная никаким иным способом, кроме как с пыльцой пикси, поскольку большая часть горы за столетия была разрушена, образовав один огромный пик, плавно уходящий вниз, на который оказалось невозможно взобраться. Трудный подъем к подножию горы займет несколько часов.
Когда Джеймс приблизился к середине пути от устья Крокодиловой протоки до горы Эрозии, он услышал воодушевляющее пение, и земля слегка завибрировала. Он спрыгнул в кусты, когда Динь-Динь уменьшилась до размера его ладони и спряталась в складках его куртки, все еще выглядывая из-под нее. Джеймс поднял руку, чтобы прикрыть ее от посторонних глаз, когда мимо прошла процессия мальчиков во главе с мальчиком в нелепом цилиндре.
— Это Джон, один из внуков Сми, — прошипела Динь-Динь ему на ухо.
Джеймсу не стоило беспокоиться о том, что мальчики услышат пикси, потому что в этот момент Джон протрубил:
— Будьте осторожны, мои товарищи по оружию, опасность подстерегает на каждом шагу! Кого бы мы ни боялись, пирата, пикси или дикого зверя?
— Я не знаю, что это значит, — признался один из мальчиков после продолжительной паузы, и несколько других шумно согласились с ним.
Джон вздохнул и почесал в затылке, сдвинув при этом цилиндр.
— Это значит, что ты боишься?
— О-о-о. Тогда нет!
— Поторопитесь, ребята, ибо худшее еще впереди! Вперед! — Джон целеустремленно продирался сквозь подлесок, распугивая насекомых и мелких грызунов своим топотом.
Когда они с грохотом проносились мимо Джеймса, скорчившегося под папоротником с широкими ярко-зелеными листьями, Джеймс услышал, как один из Потерянных Мальчиков пробормотал своему другу:
— Я не понимаю, что он говорит, но мне нравится, как он говорит.
Джеймс улыбнулся, глядя, как мимо проходит группа мальчишек, надеясь, что их громкие шаги удержат крокодила на расстоянии, а не заставят его броситься вперед. Он не сомневался, что этот юноша с доблестным сердцем больше всего на свете хотел бы возглавить атаку на дикого зверя, но, несмотря на то, что целью Джеймса было развязать войну против Питера Пэна, у него не было желания, чтобы кто-либо из детей оказался втянутым в это грязное дело.
— Это Майкл, — прошептала Динь-Динь, и ее дыхание защекотало Джеймсу ухо.
Маленький мальчик в спортивной пижаме тащил своего плюшевого мишку по грязи в конце колонны, стараясь не отстать от других. Сердце Джеймса упало при виде маленького мальчика, которому на вид было не больше пяти лет. Он был слишком мал, чтобы находиться вдали от нежной материнской заботы. Питер Пэн никогда не позаботиться о нем так, как ему было нужно.
— Как думаешь, он знает, что его дедушка здесь? — выдохнул Джеймс Динь-Динь, когда мальчики скрылись из виду.
— Сомневаюсь в этом, — прошептала она, затем взглянула на гору вдалеке. Серая скалистая поверхность горы казалась серебристой в ярких лучах солнца, но на вершине был оазис зеленой листвы. Было невозможно подняться без помощи пыльцы пикси. Она снова взмахнула своими высыхающими крылышками, и с нее слетело небольшое количество пыльцы пикси. — Почти высохли. В любом случае, мы почти на месте.
Джеймс кивнул, и они продолжили свой путь. Как только они приблизились к пикси, их ушей достиг испуганный звон сотен голосов, похожий на звон колокольчиков, в сочетании со звуком заливистого смеха Питера Пэна, раздавшегося прямо над их головами. Динь и Джеймс посмотрели вверх и сквозь густую листву увидели Питера Пэна и четырех других Потерянных Мальчиков, которые неслись по небу, держа в руках огромный ящик, выкрашенный в зеленый цвет.
— Нет! — голос Динь прозвучал сдавленно и хрипло, ее измученное лицо исказилось от страха, и она бросилась бежать.
Когда они, наконец, выбрались из джунглей у подножия горы Эрозия, то никого не увидели ни в небе, ни на земле.
— Ты сможешь летать? — спросил Джеймс, беспокойно вглядываясь в небо в поисках каких-либо признаков возвращения Питера. — Мы должны посмотреть, нет ли кого-нибудь из остальных…
— Может, это и неудобно, но это лучшее, что мы можем сделать. — Крылья Динь-Динь едва успели высохнуть, чтобы образовалось небольшое количество пыльцы пикси, и ее полет был неустойчивым. Джеймс затаил дыхание, когда она поднялась в воздух и захлопала крыльями у него над головой.
Ощущение невесомости не было полным, и отдельные части тела Джеймса все еще ощущали тяжесть, но он крепко держал Динь-Динь за руку, пока она поднималась в небо. Это было не из приятных. С каждым порывом ветра желудок Джеймса сжимался с тошнотворной скоростью, и страх упасть с высоты в сотни футов нарастал так же быстро, как и его тело. Он бросил нервный взгляд на крылья Динь-Динь. Он знал, что чем суше они будут, тем больше пыльцы пикси произведут, но пройдет всего несколько секунд, и он разобьется насмерть.
Отголоски заливистого смеха и испуганного перезвона попавших в беду пикси заставили Джеймса замолчать. Они с Динь должны были выяснить, должны были убедиться…
Их худшие опасения подтвердились, когда Динь привела Джеймса в единственное место в Нетландии, где он никогда раньше не бывал, — в Долину Пикси. Обширное плато на вершине горы, должно быть, когда-то было прекрасным. По всей долине раскинулись акры травы и цветов, и это зрелище никак не вязалось с отвесным скалистым склоном серой горы. Маленькие норы в дуплах деревьев, норы в земле и домики на деревьях, изящно покачивающиеся на ветру, заставили Джеймса понять, откуда у Питера взялись идеи о его укрытиях. Они были ничем иным, как имитацией жизни, которая была у него, когда он рос здесь.
Мысль о том, что Питер украл их строительные проекты и использовал их на нижнем уровне острова, чтобы заключить в тюрьму тех самых существ, которые вырастили его, заставила желудок Джеймса сжаться так, как никогда не возникало во время его стремительного полета в Пикси-Глен.
Оглядев долину, Джеймс понял, что не обязательно было здесь расти, чтобы понять, что произошло. Вокруг не было никаких танцующих пикси, как часто описывала Динь-Динь. Цветы были раздавлены, ветви деревьев свисали сломанными, и повсюду, куда ни бросал взгляд Джеймс, брызги русалочьей крови светились зеленым в ярком солнечном свете.
— Мы мирные, — сказала Динь, и у нее перехватило дыхание. — Они были беззащитны.
— Здесь есть кто-нибудь? — позвал Джеймс, стараясь, чтобы его голос звучал как можно спокойнее.
— Если здесь кто-то есть, он испугается и спрячется, — с горечью сказала Динь. Она зависла в воздухе, явно опасаясь прикоснуться к русалочьей крови, которая была разбросана повсюду в поле зрения.
— Уменьшись, — предложил Джеймс. — Посмотрим, есть ли здесь еще кто-нибудь, кто мог бы нам сказать…
Динь-Динь в мгновение ока сорвалась с места, огибая деревья и окликая своим тонким голоском тех, кто, возможно, избежал поимки.
Их было немного. Через несколько долгих минут появилась горстка пикси, почти все они либо промокли насквозь, либо были покрыты пятнами зеленой субстанции. Беспокойство усилилось в груди Джеймса, когда появились новые причины. Вспомнит ли кто-нибудь из этих пикси, что он был Потерянным Мальчиком? Возможно, они страдали от его рук и справедливо ненавидели его за то, что он сделал?
Летние лучи солнца ласкали шею и лицо Джеймса, пока он ждал, когда соберутся пикси. Все они казались такими маленькими и хрупкими у его ног. Джеймс вытер пот со лба и пересчитал собравшихся пикси — их было меньше пятидесяти, — ожидая возвращения Динь-Динь с прогулки по Пикси-Глену.
Наконец Динь вернулась вместе с тремя другими пикси, на которых не было русалочьей крови, чтобы заманить их в ловушку в их уменьшенном виде, которые подражали Динь-Динь и выросли до человеческих размеров. Они подлетели к Джеймсу, который почувствовал, как крошечный лучик надежды рассеял ужас, который он видел на лицах других пикси.
— Это Джеймс Крюк, — представила Динь-Динь пирата летящим рядом с ней пикси. — Джеймс, это королева Нарида и двое ее охранников, Ридли и Тенли.
Все три пикси были светлокожими и светловолосыми, как и Динь-Динь, но Джеймс также заметил несколько отличий — в форме тела, размере и цвете крыльев, а также в количестве пыльцы, выделяемой каждой пикси. Двое впереди держали на груди длинные копья, похожие на увеличенные иглы дикобраза, по бокам от пикси с самыми большими крыльями, от которой исходило больше всего пыльцы, несомненно, королевы.
Выражение лица королевы оставалось невозмутимым. Джеймс, предварительно проинструктированный Динь-Динь, скрестил левую руку на груди и прижал правый кулак ко лбу в стандартном приветствии. Динь-Динь предупредила Джеймса, что, если кто-то, кроме нее, не выступит в его защиту, его время на то, чтобы изложить свою позицию, будет ограничено несколькими минутами, которые позволит королева. Если он хотел выступить с заявлением, важна была каждая секунда.
— Я королева Нарида, — сказала предводительница, окруженная телохранителями. — Говори, что хочешь, человек, — в ее голосе звучала безмятежность тихого океана летним днем, и Джеймс понятия не имел, как ей удавалось оставаться такой спокойной, когда большая часть ее клана только что была схвачена, а остальные покрыты веществом, которое ограничивало их способность сопротивляться. Питер Пэн легко справился бы с остальными.
Мужчина-пикси с носом картошкой возле правого ботинка Джеймса прошипел, достаточно громко и грубо, чтобы его было хорошо слышно:
— Этому скарту здесь не место. — Королева предупреждающе подняла бровь, и все тело Динь-Динь стало пунцовым. Другие пикси, в первую очередь те, что были перепачканы кровью, одобрительно фыркнули в ответ на его слова.
— Эти скарты сделали это с нами! — подхватил другой.
Джеймс не имел ни малейшего представления о том, что такое скарт, но, судя по реакции пикси, ему не пришлось долго раздумывать, чтобы понять это, и он поспешил использовать комментарий в качестве вступления.
— Вы правы, — сказал он громко, — людям не место в Нетландии. Ваш народ подвергался жестокому обращению и порабощению со стороны Питера Пэна в течение многих лет. Я сам какое-то время участвовал в этих зверских действиях.
За его словами последовало столько шипения, что Джеймс чуть не огляделся по сторонам, чтобы убедиться, что на них не надвигаются змеи. Он поспешил продолжить:
— Я не могу выразить, какой стыд и вину я испытываю из-за своих действий. Знайте, что с тех пор, как я покинул Питера, я неустанно трудился, чтобы спасти как можно больше пикси и Потерянных Мальчиков.
— Потерянные Мальчики, — слова, сорвавшиеся с губ одного из телохранителей, прозвучали как ругательство, — они не заслуживают…
— Каждое живое существо заслуживает того, чтобы к нему относились с уважением, — перебил Джеймс. — Это относится и к пикси, и к русалкам, и, да, даже к людям.
Снова шипение.
— Но, — продолжил он, повысив голос, чтобы перекричать возмущенное бормотание, — это не дает Питеру Пэну или Потерянным Мальчикам права вторгаться на вашу территорию. Я прошу вашей помощи, чтобы спасти своих товарищей и навсегда избавить Нетландию от людей, включая меня. — Динь резко повернула голову при его последнем заявлении, но ничего не сказала.
Над поляной пронеслось хлопанье крыльев, наполняя долину тихим перезвоном. Воодушевленный, Джеймс продолжил громким голосом, расхаживая по поляне уверенными шагами, по-прежнему стараясь не наступать на крошечных существ, которые вертелись у его лодыжек.
— Я знаю, вы напуганы и обеспокоены. Вы пережили невообразимую боль и потеряли своих родных из-за мальчика, которого вырастили. Но представьте вместе со мной! Представьте страну, в которой нет Питера Пэна и Потерянных Мальчиков. Вам и вашим детям никогда не пришлось бы бояться заточения. Русалки и пикси могли бы сосуществовать без помех, как и было задумано в Нетландии. Ни один пиратский корабль не осквернил бы пляжи. Все, что мне нужно, — это твоя помощь в этот единственный раз, и я обещаю никогда больше не просить.
Королева пикси подняла руку, призывая его к молчанию, и повернулась ко всей группе.
— Твое время истекло. Кто-нибудь из присутствующих желает позволить человеку продолжить?
В ответ на ее просьбу воцарилась гробовая тишина. Джеймсу показалось, что его грудь сдавили тиски, когда он вглядывался в лица всех присутствующих. Лицо Динь ярко сияло в центре толпы, и Джеймс послал молчаливое послание своим взглядом. Захочет ли кто-нибудь из присутствующих дать отпор так скоро после травмирующего нападения?
— Дай человеку высказаться, — одна из телохранительниц, с шокирующими зелеными глазами и колючими волосами цвета меда, выступила вперед. Ее мускулистые ноги были обтянуты облегающими леггинсами, а в правой руке она сжимала одно из копий, напоминающих иглы дикобраза. Скрестив левую руку на груди, она встретилась с ним взглядом. — Меня зовут Тенли. Я выслушаю тебя.
— Как и я, — вперед выступила вторая стражницу, с волосами цвета созревшей на солнце пшеницы и круглым лицом, очень похожим на лицо Динь-Динь. У нее не было копья, и в жилах текла кровь золотого пикси, но от нее исходила аура несомненной уверенности. — Меня зовут Ридли, и я тоже его послушаю.
Королева Нарида оценивающе посмотрела на двух пикси, вступившихся за Джеймса.
— Что ты имеешь в виду? — наконец спросила она, поворачиваясь к пирату.
— Пэн захватил в плен ваших сородичей.
Толпа молча кивнула.
— Мы должны дать отпор сейчас, — сказал Джеймс. — Сейчас, пока он думает, что вы слишком напуганы, чтобы ответить, и пока у него нет времени защищаться. Я заставлю свою команду сражаться, а русалки смогут нам помочь…
Его сердце упало, когда королева покачала головой.
— Твоя страсть достойна восхищения, человек. Но я не могу просить об этом мой народ, когда он только что стал свидетелем одной из величайших трагедий в нашей истории.
Оглядевшись, Джеймс вынужден был признать, что она права. Большинство пикси выглядели испуганными, по их лицам текли слезы. Один отец прижимал к груди двух своих маленьких детей, будто хотел защитить их от плана Джеймса. Он знал, что они были не в том положении, чтобы сражаться. Что за безумие заставило его просить?
— Твое дело благородное, и мы искренне ценим твои усилия в борьбе за нашу защиту, но мы мирные люди.
— Тогда помогите нам сохранить мир! — взорвалась Динь. Ее лицо все еще было красным от возмущения действиями Питера и стыда за то, что ее народ по-прежнему отказывается сражаться, даже защищаться. — В Нетландии слишком долго не было истинной гармонии.
— Поддерживать мир, принося смерть и разрушения? Такой план кажется мне лицемерным.
— Поддерживать мир — значит предотвращать похищения людей и смерти! Это сохранит семьи и защитит всех от Питера Пэна. Он — чума, с которой нужно бороться. Он…
— Как я уже сказала, это благородное дело. Но я не буду требовать этого от своего народа, — королева Нарида виновато склонила голову. — Нам нужно время, чтобы залечить раны, а не продолжать войну.
После слов королевы по толпе пронесся одобрительный ропот. Тенли и Ридли обменялись взглядами, которые Джеймс не смог понять.
— Вы глупцы! — голос Динь дрожал, когда она встала перед Джеймсом. — Этот человек здесь не для того, чтобы просить вас помогать людям. Он здесь, чтобы помочь вам, освободить всю Нетландию, а вы, скарты, слишком самонадеянны, чтобы понять это!
Королеву, казалось, не смутила вспышка гнева Динь-динь.
— Как бы то ни было, это слишком опасно для тех, кто в этом замешан.
Джеймс склонил голову.
— Я понимаю.
Выражение лица Нариды смягчилось.
— Мы пикси, а не воины.
— Вы и не обязаны ими быть! — крикнула Динь-Динь, снова вспыхивая красным. — Но вы слишком поглощены собой, чтобы понимать, что мы должны сражаться! Есть вещи, ради которых стоит рисковать жизнью! Иногда…
— Динь, — пробормотал Джеймс, — у них и раньше отнимали свободу выбора. Я не собираюсь ими пользоваться, я не такой, как Питер.
Динь задрожала от ярости.
— Я буду сражаться на твоей стороне, Джеймс, — она бросила полный отвращения взгляд на своих друзей-пикси. — Я не стану трусихой, которая сложа руки стоит в стороне и позволяет Питеру Пэну диктовать, как жить дальше. Меня не волнует, что мне придется встать в один ряд с пиратами и русалками, потому что, по крайней мере, я проживу остаток своей жизни, зная, что я выступала за свободу.
Она поднялась в воздух и взмахнула над Джеймсом полностью высохшими крыльями. Пыльца пикси осыпала его, покрывая гораздо лучше, чем во время полета в Пикси-Глен. Джеймс подплыл к ней, и Динь-Динь взяла его за руку.
На обратном пути Динь молчала. Раньше Динь описывала свой народ как несклонный к риску и застенчивый, но Джеймс и представить себе не мог, что они почти единодушно откажутся участвовать в плане, который навсегда избавит их земли от незваных гостей. Основываясь на непоколебимом характере и импульсивности Динь, Джеймс предположил, что ее товарищи пойдут по ее стопам, особенно после того, как воочию убедились в жестокости, на которую был способен Питер.
Когда он высказал свое наблюдение, Динь вздохнула.
— Я провела с тобой так много времени, что теперь мои мысли, наверное, больше похожи на человеческие, чем на пикси, — она стиснула зубы. — Я выросла с ними! Я никогда не должна была ожидать, что они… — Она замолчала и сердито фыркнула, затем бросила взгляд назад, туда, где гора Эрозия исчезала из виду, и сменила тему: — Джеймс, ты же не имел в виду, что на самом деле тоже уйдешь, не так ли? Нетландия теперь и твой дом тоже.
— Но это не так. Мне здесь никогда не было места, и я совершил слишком много преступлений, чтобы меня приветствовали, даже если бы они согласились мне помочь. Они всегда будут бояться меня, и я не могу их винить. Они слишком много страдали. Жизнь, прожитая в страхе, — это вообще не жизнь.
— Ты не можешь уйти! — Лицо Динь порозовело, а голос стал громче. Затем, понизив голос, она захныкала: — Ты не можешь оставить меня.
— Пойдем со мной, — так же тихо предложил Джеймс. — Я тоже не хочу тебя покидать.
Глаза Динь-Динь наполнились слезами.
— Я не могу поехать в Лондон, — ее большие крылья затрепетали, осыпая клубы пыльцы на землю внизу, и она бросила на них быстрый взгляд. — Меня бы никогда не приняли.
На губах Джеймса появилась улыбка.
— А кто говорил о поездке в Лондон?
Динь удивленно моргнула.
— Но… ты же сказал, что уедешь.
— Ходят слухи, что, хотя на острове нет места для людей, в этом мире все еще может найтись место, — бросив быстрый и многозначительный взгляд на Динь-Динь, он добавил: — И для любых пикси, которые захотят присоединиться, я уверен. Мы могли бы вместе исследовать происхождение моего корабля.
— Я всегда буду рядом с тобой, Джеймс, даже если все остальные в мире покинут тебя, — Динь поцеловала Джеймса. Он прильнул к ней, цепляясь за единственную крупицу счастья и надежды, которая у него еще оставалась, и они медленно закружились в воздухе, паря над огромным пологом деревьев Нетландии.
Резкий звук громких голосов, перекликающихся друг с другом, наконец, заставил их разорвать объятия. Джеймс увидел, что его команда провела «Надежду Лондона» вокруг юго-западной оконечности Нетландии и остановилась в лагуне Русалки. Черный флаг на верхушке мачты развевался прямо над деревьями. В то же время тот же звон сотен голосов пикси доносился прямо оттуда, где находился домик Пэна на дереве.
Динь бросила на Джеймса тяжелый, горящий взгляд, полный решимости и огня.
— Давай покончим с этим раз и навсегда.