Мэддокс
Зачаровать оружие — задача весьма неблагодарная.
Для многих это попросту не стоит усилий: награда туманна, результат — непредсказуем.
Кузнец вкладывает в металл магию и упорство, а металл… впитывает, что хочет сам.
Говорят, молот короля Гоба мог сокрушать горы.
А что делает на самом деле?
Предсказывает снег.
Из запрещённой книги «Наследие молота»
— Заткнись, — огрызнулся я.
— Это ты заткнись, — парировала зачарованная меч, — Пятьсот лет. ПЯТЬСОТ. Я молчала. Против своей воли. Так вот, дорогуша, я больше не замолкну. Ни-ког-да. Ни за что.
И, надо сказать, она не врала — с тех пор не умолкала ни на секунду.
Чтобы вытащить её из того самого места, куда Аланна воткнула клинок — у озера Гленн на Сиог — мне приходилось тянуть изо всех сил. И когда я говорил всех, я не преувеличивал. Я хлопал крыльями, как долбаный ворон в клетке, вкапывал пятки в землю, надеясь создать хоть какую-то точку опоры, и всерьёз опасался, что у меня сейчас вылезут глазные яблоки от напряжения.
Орна, естественно, не упускала случая вставить своё:
— Арг, руки у тебя как у дракона.
А следом:
— Ты что, удушить меня пытаешься, сыночек Ширра? Кто-нибудь тебе вообще говорил, что зачарованным мечам не нужно дышать? Ты себе руки оторвёшь быстрее, чем вытащишь меня из того, куда меня засадила моя дорогая соратница.
И завершалось всё с ленивым фырканьем:
— Кажется, ты только сильнее вдавил меня в землю. Надеюсь, хоть кто-то осмелился тебе это сказать.
Абердин, Пвил и несколько фей, чудом переживших бой, пытались наложить всякие заклинания, чтобы мне помочь. Бесполезно. Магия отлетала от меча, будто он и не меч вовсе, а зеркало, отражающее всё чужое воздействие.
Что, впрочем, объяснимо — учитывая, что он пришёл из Иного мира вместе с демонами.
Фионн — легендарный бессмертный герой — наблюдал за мной с выражением лёгкой тоски на лице. Рядом с ним стояла Морриган. Богиня всё ещё не оправилась после того, что с ней случилось, когда Аланна уничтожила Никого — одного из Трёх Тёмных Всадников Теутуса.
Морриган была… носителем демона? Паразитом? Сознательной участницей всего этого или марионеткой? Была ли она подчинена всё то время, что я её знал?
Я не знал, где кончалось влияние Всадника и где начиналась воля Морриган. Я не знал, враг она или нет. Но узнаю.
Её растерянный, ослабевший облик на меня не подействует.
Но сначала…
Сначала нам нужно было выбираться отсюда. Перегруппироваться.
Уберечь Аланну, — зарычал дракон внутри меня.
Когда я попытался призвать огонь, чтобы усилить силу рывка, Орна шарахнула меня каким-то парализующим разрядом.
Я несколько минут матерился, пока онемевшие пальцы не начали снова шевелиться.
—У тебя ничего не выйдет, — прорычал Фионн. — Она слушается только своего хозяина. Для любого другого она слишком тяжела. Её вес — как весь Вах, и она будет ждать — преданно, не двигаясь — там, где её оставили. — Он с презрением махнул в сторону островка, известного как холм Тинтаджел. — Хоть неделями, хоть веками. Ты ведь это знаешь.
—Тогда я буду тянуть, пока сам грёбаный Вах не опустеет, — выдохнул я сквозь зубы. Пот заливал глаза, смешиваясь с кровью и грязью после недавнего боя. Я был измотан. Я… был выжат до дна.
Последние часы. Последние дни. Всё изменилось. И даже сейчас у меня не было ни секунды, чтобы осознать, что именно.
Некогда.
—Но она не может остаться здесь. Теперь она — меч Аланны. И куда бы ни пошла моя спутница, её чёртова Орна пойдёт с ней.
И тут меч… фыркнул.
Фыркнул — и выскользнул из земли с такой лёгкостью, будто это был кусок торта на вилке.
Я рухнул на спину, задыхаясь.
На коленях — Орна. Она едва светилась изнутри — тонким фиолетовым свечением.
Точно такого же цвета, как глаза Аланны, когда она злилась.
—Тогда неси меня к ней, — произнесла Орна. — Мы с этой девчонкой заключили сделку.
Я тут же ощутил, как лезвие вдавливается мне в ноги — чудовищная тяжесть. Торопливо сбросил её с себя.
Да, она весила гораздо больше обычного оружия. А я, мягко говоря, не привык, чтобы мне не хватало силы.
Даже с теми заклинаниями, которые я носил с рождения — чтобы скрыть, кто я на самом деле, — я всё равно был сильнее, быстрее, ловчее людей и почти всех сидхов.
Кровь Девятки. Кровь Ширра. Она текла во мне.
Я вспомнил, как Аланна держала меч всего несколько минут назад. Как поднимала его. Как разила, будто разгоняя мух.
Я в упор посмотрел на Орну:
—Что ты сделала с моей спутницей? Ваша сделка… она ей навредила?
Ответом было новое фырканье. Слишком уж демонстративное, чтобы быть обычным.
Но слов я не услышал. Я наклонился к эфесу, усыпанному аметистами. Абердин и Пвил, наблюдавшие за мной с явной тревогой, одновременно рванули ко мне.
—Сын…
—Отвечай, — зарычал я. — Мне нужно знать, что с ней…
Как только я коснулся меча, меня ударила новая волна силы — яркая, чистая, нестерпимая. Она прошлась током по костям, по сухожилиям, свалила меня на бок.
Я едва сдержал крик.
—Чёрт…
Фионн выдохнул. Громко. Протяжно.
—Я и забыл, какие вы, драконы, упрямые ублюдки.
Орну обмотали десятками слоёв ткани, чтобы заглушить её вопли. И оскорбления. Такие разнообразные, что мне даже стало интересно — не провела ли она больше времени по захудалым тавернам, чем я сам.
Понадобилось восемь сидхов, чтобы поднять Орну и водрузить её на старую повозку, привезённую из На Сиог. И, если честно, мне кажется, что они справились только потому, что меч… немного помог.
Дерево жалобно заскрипело, а тягловая лошадь заволновалась и начала лягаться.
—Она очнётся? — спросил я у оружия.
Молчание.
Я сжал губы, уже хотел развернуться… Но тут услышал — приглушённый, едва уловимый ответ.
—Она сильная, дурень. Ей просто нужен отдых. Слишком много несёт на себе.
Воздух с силой вырвался из моих лёгких. Крылья опустились — их нижние кончики коснулись земли, будто и они поняли: можно, наконец, расслабиться.
Всё было в хаосе.
Но хоть это…
Хоть это можно было исправить.
Я сжал руки в кулаки. Дракон внутри меня не спешил сдаваться.
Мы прочесали Долину, убедившись, что ни один из воинов Дикой Охоты или солдат не выжил, и что все слуги, каким-то образом свалившиеся с неба, действительно мертвы.
И когда уже не осталось ни одной задачи, на которую можно было бы отвлечься, Гвен тихо свистнула мне. Она стояла рядом с Аланной, которую усадила на спину Эпоны после того, как…
Дракон зарычал внутри.
Ранена. Защити.
Поцелуй её. Возьми её.
Закрепи связь.
У меня загудели уши. В висках застучало.
Чёрт.
Я не мог думать о том моменте, когда она упала передо мной. Потому что стоило только попытаться — и внутри поднималась волна чего-то дикого, мстительного. Желание сжечь грёбаную Долину до основания.
Огнём. Пеплом. Лавой. Залить всё красным, пока не останется ничего.
Защити.
Защити.
Гвен ждала, становясь всё более тревожной.
Сердце бухало в груди, как проклятый барабан, когда я подошёл ближе.
Эпона, как всегда тонко чувствующая, шагнула мне навстречу. Я дрожащими пальцами коснулся её морды, гладя влажную шею. В другое время она бы от души лягнула меня за то, что прикасаюсь грязными руками. Но сама была в пятнах сажи и крови.
Рог я обошёл стороной — он был священен.
—Спасибо, что нашла её и привела… мо пейнх, — прошептал я.
Она ткнулась мне в грудь мягким лбом.
—Обещаю — достану тебе карамелизированную морковку.
Я краем глаза взглянул на Аланну. Расплетённая коса. Тёмные влажные пряди, прилипшие к лицу. Бледные щеки. Приоткрытые губы.
У меня снова перехватило дыхание.
—Всё в порядке? — тихо спросила Гвен, наблюдая за каждым моим движением. Она выглядела так же, как и все вокруг: растрёпанная, в грязи, с видимыми ранами… Но глаза — ясные. Настороженные.
Скорее всего, она следила, не начинает ли проявляться рьястрад. Не берёт ли верх дракон.
Поцелуй её.
Возьми её.
Скрепи связь.
Я глубоко вдохнул, так, как делал это уже миллионы раз.
—Я не знаю. Я…
Я поднял руку, чтобы коснуться её щеки. Или мне показалось, или на коже выступил синяк. Мир начал пульсировать. Края зрения расплылись.
Я опустил руку, не дотянувшись.
—Я не могу.
Гвен цокнула языком и сделала шаг ко мне.
—Мэддокс…
—Я не могу! — взревел я.
И это был не только мой голос. В нём звучало что-то чужое. Что-то, от чего все вокруг замерли, глядя на меня, будто впервые видели.
Кроме Гвен. Как всегда, чуткая, тёплая, она лишь сжала губы и сделала вид, что я не орал на неё, как одержимый.
—Может, сосредоточимся на фактах? — предложила она. Я кивнул — поспешно.
—Я всё думаю, где может быть Каэли. Они же вместе покинули замок, но Аланна пришла одна. Может, оставила её где-то в безопасности?
Факты. Настоящее. Нужно было собраться. Я направил мысли на то, что нужно было сделать, и задвинул дракона вглубь — туда, где он мог топтаться, злобный и уязвлённый.
—Если она всё ещё в облике медвежонка — возможно. Но мне трудно поверить, что они разошлись, особенно после всего, через что прошли.
—Как бы то ни было, нам пора двигаться. И я имею в виду… — Гвен сглотнула. — Всем пора. На Сиог больше не убежище. Двор знает о нём, Бран сбежал… Да и даже если бы нет — от него почти ничего не осталось. Возвращаться попросту некуда.
Я зажмурился, вспоминая, как мы пересекали Спорайн, и с перевала Хелтер увидели, что король Нессия и его воины сделали с тем местом. С местом, которое я поклялся никогда не запятнать. С местом, что я поклялся защищать.
Всё из-за Брана и его безумной жестокости. Он сразу помчался рассказывать всё, что узнал, нашему…
Нет.
Не нашему.
Его отцу.
Королю.
Человеку, которого я был вынужден двадцать пять лет притворно обожать и копировать.
Человеку, который умер совсем недавно — его кровь всё ещё покрывала землю Долины Смерти… и мои пальцы.
Я сжал кулаки.
Чья-то рука мягко накрыла мою.
—Я знаю, — прошептала Гвен. — Мне очень жаль, чар’айд.
Мой дорогой друг. Только она называла меня так. И только тогда, когда нас никто не слышал.
Похоже, теперь было всё равно. Никого уже не волновали притворства. Не осталось ни прикрытий, ни прошлой жизни.
Я всегда думал, что день, когда я освобожусь от лжи, будет связан со смертью. До недавнего времени я и представить не мог другого исхода. Так что даже не пытался придумать, что будет потом.
А теперь… Теперь этот «потом» наступил, и в голове — пусто. Словно ты читаешь книгу, а на последних страницах — белые листы.
Мне не хотелось в этом признаваться, но ощущение было… пугающим.
«Ах, мой любимый сын. Свет моего сердца».
Я резко отмахнулся от воспоминания.
От его голоса, пропитанного болью и яростью.
—Лучше, что он мёртв, — прохрипел я.
—Знаю, — снова ответила она — всё так же терпеливо, с той же теплотой и сочувствием, что всегда жили в её голосе. —Но я рада, что тебе не пришлось делать это самому.
Я тоже, — подумал я.
—Где он?
Ответ пришёл не от Гвен. К нам подошла Веледа.
—Там, где и пал, — ответила она.
Но выглядела… иначе.
Взгляд — отрешённый, с каким-то новым, жёстким светом. Каштановые волосы растрёпаны, пальцы сжаты в кулаки у бёдер.
Может, всё дело было в том, что я никогда раньше не видел её вне стен замка Сутарлан. Тем более — не на поле боя.
Будто её высокая, изящная фигура не вписывалась в разрушенный, выжженный пейзаж.
—Собирают гематитовые клинки и всё, что может пригодиться.
—Пусть захоронят гематит. Чтобы больше никто не смог его использовать, — сказал я почти машинально. —А его…Сжечь вместе с солдатами.
Обе кивнули.
Никто не стал бы перечить моим решениям, когда дело касалось короля.
—Звучит разумно.
Веледа бросила тёмный взгляд на неподвижную фигуру Аланны.
Что-то в её глазах померкло.
—Похоже, я была не единственной, кто чувствовал себя в ловушке, — тихо пробормотала она.