Аланна
Один демон сказал мне,
что видел людей, ростом с горы,
в Ином Мире.
Из запрещённой книги Легенды и заблуждения
Элата не потребовал от меня вернуть шкуру той самой селки, что его одурачила, и я тоже не предложила. Теперь, когда тело хоть немного согрелось, я знала: если снова придётся выдержать этот беспощадный зимний холод, я умру.
Я несколько раз коснулась уз и пыталась связаться с Мэддоксом, но снова не почувствовала ничего. Впервые они казались простым рисунком на коже.
Всё в порядке, — убеждала я себя. Драконов чертовски трудно убить.
— По твоему виду ясно, что ты сюда пришла не по какому-то плану, — заметил демон.
Мы всё ещё шли по горам, и он, похоже, прекрасно знал дорогу. Всё время он шёл впереди, не оборачиваясь. Либо доверял мне, либо был до предела уверен в своих силах. Он был одет для этого климата: грубые меховые сапоги, тёплые штаны и добротный подбитый мехом плащ.
— Это было не по моей воле. Меня… — одна мысль об этом разъедала меня изнутри. — Меня сбросили.
— Почему?
«Удержи Теутуса в Ином Мире. Властвуй там с мечом, если хочешь, но демоны и всё, что несёт его кровь, должны наконец оставить Гибернию в покое».
— Это сложно объяснить. Я видела драконов. — Решила, что лучше сменить тему. — Мёртвых драконов. Что случилось?
— Это был Гвибер. Он лежит там уже очень давно. В вашем мире прошло бы лет семьсот, если память мне не изменяет. Недавно как раз был пятисотый юбилей конца войны, верно?
— Да… но что это значит? Время здесь идёт иначе, чем в Гибернии?
Он фыркнул.
— Время течёт по-разному во всех мирах. В Гибернии оно бежит куда быстрее, чем здесь.
Я подсчитала в уме. Если это правда, то те несколько часов, что я провела в Тир на Ног, могли обернуться днями в Гибернии. Даже больше.
Я перепрыгнула через снежный сугроб, чтобы встать рядом с ним.
— И сколько нам нужно, чтобы добраться до портала?
— Дольше обычного: придётся обходить замок. А ещё нужно найти убежище до наступления ночи.
— Нет-нет. Идём дальше. Мне всё равно, что не отдохну. Я не могу…
Он сверкнул на меня единственным глазом.
— Дело не в отдыхе, а в том, чтобы тебя не сожрали слуги. У тебя есть оив, и для них ты будешь лакомым кусочком. Знаешь, сколько времени прошло с тех пор, как они последний раз питались настоящим сидхи или человеком?
Чёрт.
Мои пальцы задрожали, я плотнее запахнула плащ. Магия манан-лир, впитавшаяся в его ткань, пробежала по коже, потрескивая. Я подумала о Мэддоксе, Каэли, Гвен, обо всех, кто остался в доме. Я знала: дракон сойдёт с ума. Поднимет ли он руку на Сейдж, узнав правду? И хочу ли я, чтобы он это сделал?
Я не могла сейчас забивать голову тем, что происходит там, когда сама оказалась в такой ситуации. Но…
— Даже не думай плакать, — рявкнул Элата.
— Почему? Слёзы демонов растапливают?
К вечеру вокруг меня остались только ледники, чёрные твёрдые каменные островки и застывшие деревья. Демон остановился меж двух валунов и махнул мне.
Гора резко обрывалась в пропасть, а дальше раскинулся замёрзший простор, усыпанный скелетами, и у меня перехватило дыхание: драконы, гиганты, пронзённые чудовищными копьями, заброшенные руины и… смерть.
Вдали, в пути на многие-многие дни, возвышалось чёрное чудовище с острыми краями — замок. Я различила зубчатые стены, башни и дрожащий оранжевый свет внутри.
Там ли был Теутус? Там ли он жил всё это время?
Я оглядела всё снова и не поняла, что могло быть особенного в этом мире, чтобы он и его армия покинули Гибернию ради него. Этот край и пустыня Вармаэт были двумя сторонами одной монеты. Один — палящий, другой — ледяной. Но оба — мёртвые.
— Здесь тоже была война, — прошептала я.
— Это мечта любого короля-демона, — отрезал он с горечью.
Он развернулся, не дав мне спросить. Вёл нас в укромный угол между льдом и сталагмитами, где можно было укрыться от ледяного дождя, начавшего моросить. Похоже на ледяную пещеру.
— Мы не можем развести огонь, — сказал он. — И молись своим богиням, чтобы у слугов нашлось место получше на эту ночь.
Я вздохнула. Смогла бы защититься, если бы они пришли, но это выжало бы из меня все силы и наверняка привлекло бы других демонов. Если даже старая шкура селки до сих пор источала магию здесь, то моё колдовство стало бы костром на вершине горы, приглашая их.
Он поделился со мной вяленым мясом, и я не стала уточнять, чьё оно было. Вода в его бурдюке была покрыта инеем — и я тоже не возразила.
— Спасибо, — сказала я, когда желудок отказался принимать больше.
Он лишь коротко рыкнул, занятый тем, что точил короткий меч, спрятанный под одеждой. Меч был из гематита.
— Почему ты помогаешь мне? Ты сам сказал, что Теутус будет меня искать. Разве он не твой король? — Он не ответил. — Или потому, что он — матасангрэс?
Его руки остановились. В полумраке пещеры его кожа казалась цвета моря, а волосы сливались со снегом. Он выглядел созданным для жизни здесь, в вечной зиме.
— Отвечу на твои вопросы, но сначала скажи одно: ты вытащила меч, зная, что именно высвободишь?
Чёрт, как же я устала от этого проклятого вопроса.
— Нет. Я подняла его, потому что моим близким угрожала опасность, и у меня не было иного выбора. — Я запнулась. — И потому что мне надоело бежать.
Он изучал меня своим единственным глазом. Без зрачка. Без радужки. Один лишь белёсый свет, как у его волос, как у снега, как у инея.
Затем он шумно выдохнул и продолжил точить клинок.
— До Теутуса был другой король. Балор. Могущественный и ненасытный, он следовал древнему обычаю демонов и водил свои армии из мира в мир, завоевание за завоеванием. Да, мы, демоны, путешествуем между мирами, — добавил он, заметив, как у меня расширились глаза. — Или делали это, пока существовало оружие, способное рвать границы. Так вот, давным-давно мы пришли сюда. Тир на Ног был ещё одним из миров, которые Балор вознамерился покорить. Он мало чем отличался от Гибернии: бухты, пастбища, горы, тёплые земли на юге и ледники на севере. Но, в отличие от других миров, здесь было нечто новое: магия, пронизывающая всё и заключённая в двух силах, называемых ауэн и оив. Ею обладали все создания этого царства, будь то крошечные маллт или вкусные и глупые труитх. — Он вздохнул. — Их больше нет. Они вымерли из-за нашего присутствия, как и всё остальное. Но я забегаю вперёд.
— Как я сказал, это было живое и процветающее королевство, хотя и не без распрей. Многие семьи возомнили себя королями и королевами, сражения не прекращались. Когда Балор явился, внутренние разногласия испарились, и все дома объединились против общего зла. Один род в особенности стал их глашатаем: Туата. У них была самая большая армия и самые плодородные земли, их замок мог укрыть множество людей, а глава семьи, Немед, оказался единственным, кто осмелился встать перед Балором и потребовать, чтобы мы убирались туда, откуда пришли.
— Тирненсы быстро поняли, что Балор не приплыл с моря. Демоны не принадлежали этому миру, и когда они обнаружили портал, то осознали, что сражаются с врагом, которого прежде никогда не знали. Они даже пытались закрыть портал магией и заклятиями, чтобы хотя бы остановить приток новых демонов, но ничего не вышло. Меч Балора был сильнее их чар.
Я кивнула, обдумывая услышанное.
— Значит, древний король демонов владел мечом, способным открывать разрывы между мирами.
Я посмотрела на Орну. Моя дерзкая, говорливая мечница молчала так долго, что у меня возник нелепый порыв подтолкнуть её носком сапога, лишь бы убедиться, что она слушает.
Но я знала — она слушает. И, возможно, потому что наша связь всё крепла, я почти чувствовала, что исходит от неё, эмоцию, бьющую в глубине.
Страдание.
Элата уловил мой взгляд.
— Это не она, хотя они и родня.
Я резко повернула голову к нему — одновременно с тем, как Орна презрительно фыркнула.
— Что?
— Как я говорил, Балор и миллионы демонов пришли сюда, в Тир на Ног. Мы не завоёвывали каждый мир, куда падали, ведь не все обладали тем, что могло заинтересовать короля. Но здесь, как я сказал, было кое-что особое, до жадности соблазнительное.
— Магия, — прошептала я.
— Когда демоны поняли ценность ауэн и оив, судьба этой земли была решена. Первые слуги появились именно здесь. Знаешь, что это за создания? — Я покачала головой. — Когда-то они были как я. Сознательные демоны. Говорят, если демон пробовал кровь тирненса, он получал удивительные силы. Будто впитывал в себя магию и мог ею пользоваться. Но лишь на короткое время. — Его голос стал ниже, в нём проступила боль. — Потом эта же магия разъедала их изнутри, сушила и калечила, лишала личности, превращая в низшие существа. В тварей, думающих лишь о том, как добыть ещё магии, всё сильнее разлагаясь, пока от них не оставалось ничего.
— Так как у нас нет оив, или чего-то похожего, для многих демонов это стало лакомым трофеем. Балор не был исключением. Если не поддаваться жадности, потребление оив делало сильнее. Поначалу многие верили, что те, кто превращался в слугов, просто были дураками. Не сумели совладать. Что если быть осторожным, можно укрепляться и развиваться, продолжая завоевания. Но для этого, разумеется, требовался постоянный урожай тирненсов… А они не собирались становиться скотом.
Меня передёрнуло от того, до чего дошли мысли короля демонов и его подданных. Им было плевать, что жители Тир на Ног — живые существа. Для них они были пищей, средством набрать сил.
— Тирненсы сражались. Они не желали уступить своё королевство, а тем более — быть порабощёнными. Помню, мне казалось, что это никуда не приведёт. Тирненсы тоже были сильны, владели магией, что была нам недоступна. Война тянулась долго-долго и оставалась равной. — Его голос звучал устало, будто сами воспоминания изматывали его. — И вот, наконец, Балор прислушался к тому, что пытался донести один из его самых рассудительных министров. Как ни странно, но не все демоны любят войну и завоевания. Мой отец был одним из них. Он признавал необходимость в некоторых конфликтах, но большинство видел, как бессмысленные резни. Поэтому, устав от потерь и страданий, он предложил самое дипломатичное решение: династический брак. У Балора был единственный сын — Теутус, а у Немеда Туаты — три дочери на выданье.
Моё сердце забилось быстрее.
Теутус.
Три дочери.
И передо мной был не просто демон, а сын министра из самой демонской Королевской когорты.
Я всматривалась в камни Орны и думала, что прошла вечность с того момента, как сидела на коленях у Мэддокса и он уверял меня, что всё уладится.
— То было первое перемирие, которое помнили старейшины в одной из наших войн. Вожди собрались на нейтральной земле, у подножья гор, где теперь не осталось ничего, кроме развалин. Отец взял меня с собой, вместе со всей свитой Балора. Я был взволнован, — Элата изогнул губы в печальной и жестокой улыбке, словно жалел самого себя. — Мне было примерно столько же, сколько Теутусу, и я устал от сражений. Если всё можно было решить браком, я хотел заняться политикой, как отец. Многие мои друзья думали так же. Жаждали больше никогда не касаться оружия. И, правда, сначала всё выглядело многообещающе. Немед и Балор пожали друг другу руки перед знаменами, вассалами и министрами. Когда Теутус встретил дочерей Немеда, он сразу воспылал страстью к одной из них, средней. — Взгляд Элаты застрял где-то в замерзшем лесу, и я поняла, что он видит совсем другое. — Все трое были прекрасны и могущественны. Тирненсы не делали различий между мужчинами и женщинами, и у принцесс Туата был голос и право голоса. Ходили слухи, что они бывали на передовой, хотя я их никогда там не встречал. И пусть им не улыбалось вручать руку демону, думаю, они сделали бы это, если бы тем самым обеспечили мир своему народу.
С дрожащим вздохом я спросила:
— Как звали принцесс?
Элата посмотрел на меня с насмешливой улыбкой.
— Ксена, Тараксис и Луксия.
О, богини. Тысячи мыслей пронеслись в голове, но я лишь пробормотала:
— Если этот мир — родина Триады, значит, Теутус и Тараксис не встретились и не влюбились в Гибернии? — Я уставилась в землю, рот приоткрыт. — Всегда считалось, что Иной мир — место, откуда пришли демоны. Но это… всегда было жилище богинь. Тогда они не богини? Они были тирненскими принцессами? И да, они действительно были сёстрами. А ведь многие в этом сомневались.
Я вспомнила загадки Керридвен и то, что рассказывала нам Каэли: что Ксена, Тараксис, Луксия и Ширр пришли из другого места к Кранн Бэтахд и жили там, прежде чем отправиться в Гибернию.
Элата внимательно смотрел на меня, пока я тонула в сомнениях и безумных выводах. Я заставила себя подавить возбуждение от того, что только что открыла. Моё дыхание сбилось, хотелось двигаться.
— Прости. Продолжай.
Он моргнул и снова уставился в лес. Я поняла: он не зол, просто ему было тяжело ворошить прошлое.
— Как я говорил, Тараксис согласилась на брак ради мира. Составить договор, устраивавший обе стороны, оказалось сложно. Демоны не желали отказываться от оив, а для тирненсов это было недопустимо. В то время южные морские короли начали собственные изыскания. Они не доверяли Балору и Теутусу, хотели вытеснить их обратно через портал и вернуть царство полностью. К тому же они были близки с Туата. Их короля звали Гвибер, и его род имел дар превращаться в драконов.
Я резко втянула воздух.
— Тот драконий скелет.
Элата кивнул.
— Сын Гвибера был Ширр. Он был близким другом принцесс Туата и больше всех стремился узнать, намерены ли демоны сдержать договор. Разумеется, вскоре понял, что нет.
— А тот замок, который мы видели…?
— Когда-то это была резиденция семьи Туата. Позже её назовут Мойтирра, великое завоевание демонов. — Он пожал своими колоссальными плечами. — Теперь это холодный, затхлый остов.
— Что же выяснили Ширр и его отец?
— Что Балор собирался использовать брак сына, чтобы узаконить своё право править Тир на Ног, а затем исполнить то, чего жаждал: подчинить всё. Дни после этого были… мрачными. — Он сглотнул так, что я невольно подумала, насколько ужасным должно быть то, что заставляет содрогаться демона, привыкшего к нескончаемой войне. — Даже горы, где проходила встреча, плакали о случившемся. Когда его истинные намерения раскрылись, у Балора не осталось ничего, что можно было бы потерять, но было всё, что можно выиграть. Он обрушился на тирненсов без пощады и какой-либо морали. А ведь мы — демоны, девочка, но даже мы уважаем кое-какие законы войны.
— Случилось многое за короткое время. Многие подданные стали смотреть на Балора иначе, а Теутус всё больше выходил на первый план. Отец говорил мне, что Теутус был не согласен с тем, что сделал Балор. Думаю, у него теплилась слабая надежда, что наследник окажется другим. Но поверь, это было не так. Единственное, что злило Теутуса, — что его отец разрушил брак с Тараксис. Его тянуло к принцессе чем-то большим, чем навязчивая идея. Это было извращённо и болезненно. Он отметил её как свою и, хотя сначала мы этого не поняли, всё, что он делал потом, было ради того, чтобы заполучить её рядом с собой. Цена не имела значения.
— Незадолго до смерти Балор призвал трёх демонов, которых до того считали лишь легендами. Тёмных Всадников. Их силы, вместе с потерями от войны, поставили точку в сопротивлении тирненсов. У них не было шансов против орд слугов, рождавшихся из умирающих, и уж тем более против заразы, которую наслал Старый Ник. Всего за несколько часов Балор победил. И сразу после этого его сын убил его.
Я раскрыла рот.
— Что?
Элата кивнул, погружённый в воспоминания.
— Он убил его предательски, в покоях. Мой отец был там. Его тоже уничтожили — вместе со всеми министрами и приближёнными Балора. Теутус собирался править и не хотел, чтобы кто-то возразил. Он провозгласил себя королём и потребовал руки Тараксис у немногих выживших из рода Туата. Думаю, тогда осталось в живых не больше тысячи тирненсов.
Я прижала ладони ко рту, потрясённая.
Кровопийца.
Теперь я знала, что это значит.
— У него не было ни совести, ни верности собственной семье?
Элата фыркнул.
— Пытаться разобраться в том, что творится в голове Теутуса, — всё равно что бродить по лабиринту без выхода. Единственное, что мне ясно, — его одержимость Тараксис.
— Что произошло, когда он потребовал её руку?
— Что он опоздал. В последние мгновения их мира Немед и Гвибер использовали мощные магии, нам неведомые, и увели своих детей и наследников из Тир на Ног. Унесли их прочь от демонов и того ужаса, что мы сотворили.
Я представила трёх принцесс, смелых, но напуганных, которых вместе с наследником драконов отправили вдаль, прочь от родного дома. Навсегда.
Они прибыли к Кранн Бэтахд, жили там, копили магию, а потом решили прийти в Гибернию.
— Полагаю, Теутус был не в восторге?
Демон скривился.
— Сложно передать ту безумную ярость, что его охватила. Он пытался открыть портал мечом отца, но тот сопротивлялся — ведь Теутус не был его владельцем и завладел им предательством. Зачарованные оружия очень своенравны. Теутус не сдавался. Он насиловал меч, пока тот не прорвал завесу между мирами, отыскав место, куда отправилась Тараксис, но клинок раскололся. Из обломков, что он сумел спасти, и нового материала он создал Орну. — Он кивнул подбородком на мою спутницу. — Из-за жадности и дурного обращения он утратил величайшую силу. Орна не способна открывать порталы. Теутус всегда потешался над ней, говорил, что годится она только старушечьими сплетнями заниматься.
— Что? — я выдохнула, захлёбываясь. — Орна очень сильна! Я бы не выжила во многих случаях, если бы не она, и…
Меня прервала усталая, глухая речь Орны:
— Всё верно, девочка. Король не ошибался. Я, несомненно, слабее своей предшественницы.
Что, к черту это было? Жалость к самой себе?
— Нет, ты не слабее, — возразила я твёрдо. — Ты другая. У тебя иные качества и иные цели.
— Пустяки в сравнении с возможностью открывать пути в иные миры.
— В этом нет твоей вины.
— Нет. Но это не меняет сути.
Я уставилась на неё, раздражённая. Элата щёлкнул языком.
— Как бы то ни было, Теутус никогда не относился к своему мечу с должным почтением. Для него все традиции и священные символы демонов мало что значили. Он доказывал это снова и снова.
Я заставила себя перестать сверлить Орну взглядом.
— Тогда что случилось, когда он прибыл в Гибернию? Как после всего пережитого Тараксис оказалась его женой?
— Потому что он её обманул, — спокойно ответил Элата, пожав плечами. — Перекроил историю, которую я только что тебе рассказал, так, чтобы всё выглядело делом рук его отца. Будто он убил Балора поневоле, спасая всех. А сам последовал за ней, потому что искренне любил и хотел извиниться за поступки Балора.
Ошеломлённая, я вспомнила, как Фионн у озера пересказывал мне их историю любви. В его версии Теутус и Тараксис встретились в Гибернии и полюбили друг друга до безумия, несмотря на различия. Похоже, никто и не подозревал, что Триада пришла из Иного мира или что демоны веками прорывали завесы, покоряя царства.
— Я знаю, что рассказывают там, — кивнул Элата. — Я был и на свадебном пиру, и на крещении тройни.
Впервые я осознала, что стою перед существом, видевшим Гибернию во времена Триады, Ширра, Девятерых и всех дворов сидхов.
Мне понадобилось время, чтобы переварить услышанное. То, как истинная история меняла всё.
Тогда я сказала:
— Недавно в Гибернии я встретила деарг-дю и она сказала, что её господин не может туда вернуться. Этот мир сломан и мёртв, и мы всегда считали, что Теутус ушёл, победив, потому что у него было место получше. Но нет. Почему он не возвращался все эти годы? Что держит его здесь?
— Не знаю, — просто ответил демон. — Никто не знает. Министры, что ещё живы, не осмеливаются спрашивать. Давным-давно многие демоны просили его вернуться в Гибернию. Но, лишившись оружия, что разрывает границы между мирами, остался только этот портал. Разлом, что привёл нас сюда из нашего изначального мира, закрылся, когда сломался меч Балора. — Он с силой вогнал клинок в лёд, погрузив его наполовину и породив трещины. — Мы здесь дохнем от голода и проклятого холода, а он отказывается пройти через портал. Посылает меня и других демонов стеречь всё, что падает с небес, и иногда нам везёт — падают животные или даже совсем глупые люди. Вот кем мы стали. Падальщиками.
Я представила тех глупых людей — фанатиков, что на коленях ползли к Толл Глóир, чтобы воздать почести Теутусу. Слышала, что некоторые подходили так близко, думая, что бог отвечает им, что срывались в пропасть.
И, похоже, становились добычей демонов. Иронично.
Я уставилась на собственные руки. Они посинели.
— Это значит, что он не пойдёт. Что он не придёт в Гибернию в Самайн.
Элата замялся.
— Что? — потребовала я.
—Что-то в нём изменилось, когда он ощутил пульс магии. Когда ты вытащила меч из камня. Он этого не говорил, но мы уверены, что он хочет пройти через портал, чтобы убить тебя. Для демона само твоё существование означает поражение. Оно доказывает, что он не победил, что не избавился от всех, кто способен его уничтожить.
Пустая надежда, вспыхнувшая в моей груди, угасла.
—Значит, он пойдёт.
—Я не знаю. Возможно.
В его выражении было что-то такое, что заставило меня всё понять. Горло сжалось.
—Ты хочешь, чтобы он это сделал, верно? Поэтому и помогаешь мне добраться до портала, чтобы он не схватил меня здесь. Ты хочешь вернуться в Гибернию.
Вину наполнил этот белый глаз.
—Мы здесь погибаем.
Я вскочила.
—Вы ведь едва не погубили и нас!
Мой голос разнёсся по горам сотнями эх, и синяя ладонь Элаты зажала мне рот.
—Без криков. Или умрёшь.
Я заставила себя успокоиться и не задушить его тьмой ради банального выживания. Сдержалась, снова села и стала размышлять обо всём, что узнала в этой проклятой тундре.
Драконы родом отсюда. Ширр, предок Мэддокса и создатель всей его расы, родился здесь.
Ксена, Тараксис и Луксия были тирненскими принцессами и уже владели магией до своего ухода, но обрели силу в священном древе, а затем создали новые расы в Гибернии. Возможно, в попытке воссоздать свой дом?
Орна происходила от меча, разрывающего границы между мирами.
И по какой-то неизвестной причине Теутус отказался вернуться в Гибернию, обрекая себя и всех своих подданных.
Ясно было одно: я не хотела умереть в этом месте, вдали от Каэли, Мэддокса и остальных. Не хотела обречь их на вечные догадки о том, что со мной случилось. Даже если слова Сейдж и Элаты были правдой, и я могла бы остановить войну, оставаясь здесь…
Я сжала челюсти, глядя на демона.
—Я не хочу умереть здесь мученицей. А ты, по каким бы причинам ни было, можешь помочь мне вернуться домой.
Элата выпрямился. Ногой подтолкнул в мою сторону бурдюк с водой.
—Поспи немного. Мы выступим на рассвете.