Кириан
Мне это не нравится, но я оставляю её одну.
Раздвигаю створки дверей и вхожу в зал, пока Нирида всё ещё обращается к королеве. Свет в помещении приглушён — тяжёлые шторы отрезают доступ дневного света, а по комнате расставлены стражники. Многие стоят по обе стороны ширмы, панели которой украшены изображениями Эренсуге, дракона, что словно пролетает через слегка прозрачные створки, будто бы плывя по небу.
Королева, едва различимая тень с короной за ширмой, окружена охраной, пока командир излагает важность того, чтобы она выслушала нашу королеву. Слева от неё стоит женщина средних лет с длинными, слегка волнистыми распущенными волосами, внимательно слушающая. Справа — сам Эльба. Думаю, женщина играет какую-то значимую роль.
Я готов открыть рот, чтобы с должной торжественностью объявить о прибытии Королевы Королей, но знакомый голос опережает меня:
— Ваше Величество, жизненно важно объединить свои силы со свободной Эреей. Вместе мы свергнем Львов.
В голосе нет и намёка на ту дрожь, что я слышал всего несколько мгновений назад, но это она, без сомнения — это она.
Я на несколько секунд замираю, пытаясь определить её местоположение. Нахожу её стоящей в центре зала, и мне приходится моргнуть дважды, чтобы убедиться, что я вижу правильно: изгибы её тела, изящные руки, сложенные перед собой, и приподнятый подбородок — этот жест гордости, красивый, но немного холодный, с её зелёными глазами.
Кровь застывает в моих жилах.
Тени движутся за ширмой.
— Её Величество королева Друзила спрашивает, что получит Сулеги, рискнув столь многим в этом предприятии.
И платье… Оно похоже, но не того же зелёного оттенка и не того же кроя.
— Выгоды перевесят затраты, — отвечает знакомый голос с гордостью в груди, с прямой спиной. — С её армией мы отвоюем Эрею всего за несколько месяцев, а может, даже недель. Правление регентов-герцогов слабо, а власть Львов угасает после смерти их наследника.
Я остаюсь на месте, полностью неподвижный, пока пытаюсь осознать и понять то, что вижу.
Ничего, ничего в ней не отличается от Лиры.
Снова что-то движется за ширмой. Я понимаю, что королева не говорит напрямую. Однако в этот раз голос доносится не с другой стороны. Женщина слева, едва кивнув, произносит:
— Её Величество спрашивает, что получит её народ. Сейчас он свободен и защищён от гнёта Львов. Всё это может измениться, если потревожить осиное гнездо.
— Крестовый поход Львов всегда был направлен на весь Север, и они не остановятся, пока Земля Волков полностью не станет частью их царства. Сулеги будет следующей, затем падёт Нума, а потом Илун, и тогда уже будет слишком поздно для всех. Сейчас самое время для контратаки. Революция уже началась в маленьких городах, в деревнях, где крестьяне прогоняют захватчиков с помощью мотыг и молотов. Мы не можем их бросить. Мы должны объединить силы наших двух армий, чтобы вернуть землю моих родителей, а затем найти союзников для продолжения борьбы.
Это идеально. Безупречная речь, которая могла бы быть тщательно подготовленной, но звучит так, будто она импровизирует на ходу.
Нирида смотрит на неё с гордостью.
Я сдерживаю проклятие.
— То, что вы просите, королева Эреи, — это союз, который выходит далеко за рамки поддержки в войне, которая продлится всего несколько недель.
Та же женщина говорит снова, и Лира слегка выпрямляется, переключая внимание на неё.
— Боюсь, нас не представили, как следует, — произносит Лира с кошачьей грацией. — Это упущение, учитывая, что вы обладаете властью говорить за королеву.
— Моё имя Каия, — отвечает женщина, и в её глазах мелькает золотистый, хитрый блеск. — Я посланница ковенов Сулеги, повелительница бурь и заклинательница истины. У меня есть сила исцеления и разрушения, и я вижу сквозь маски, принцесса Лира.
То, как она произносит её имя, вызывает во мне напряжение. Что-то внутри меня словно натягивается, обостряя чувства.
— Приятно познакомиться, Каия, посланница ковенов, — отвечает Лира, не показывая ни капли страха. — Я понимаю, какой жертвы это потребует. Не думайте, что нет. Но если королева не рискнёт, когда возможные издержки столь малы, она потеряет всё, когда цена станет неподъёмной.
Королева снова что-то обсуждает с кем-то за ширмой. Как будто Каия слышит всё, и, возможно, так и есть, учитывая, что она соргина. Она вытягивает шею и отвечает:
— Королева удаляется, чтобы обсудить это с советниками. Завтра вы снова соберётесь в этом зале в то же время, чтобы услышать её решение.
— Ваше Величество, прошу вас, сделайте мудрый выбор, — Лира кладёт руку на грудь. — И следуйте зову сердца.
Лёгкий кивок, мягкий поклон — весь знак уважения, на который она способна, и этого уже кажется достаточно, учитывая, что это Лира. Затем она поворачивается, и её глаза озаряются, когда она видит меня.
Меня пробирает дрожь.
Но голос, мелодичный, как песня, вновь привлекает моё внимание.
—Что такое арфа без арфиста? Что такое кисть без художника? Ложь. Проклятие, — напевает Каия, её голос звучит мрачно и утончённо, будто она невольно произносит строки древней песни. — Пробуждаются спящие силы… Ложь разгорается от гнева… Остаётся лишь пепел, и украденные девочки возвращаются домой… Возвращаются домой и лгут…
Лира оборачивается, чтобы посмотреть на неё, как и я; но Каия уже отвернулась и уходит с лёгкой улыбкой на губах, которые продолжают напевать:
— Возвращаются домой… возвращаются домой и лгут…
Я сдерживаю дрожь, потому что солдаты уже подходят к двери.
Чёрт.
Я выглядываю наружу и приказываю Одетт:
— В свои покои. Сейчас же.
Она замирает. Дважды моргает, но видит в моём лице настоятельность и без лишних вопросов подчиняется.
Тёплые руки хватают меня за запястье и разворачивают обратно внутрь.
— Ты меня слышал? — спрашивает она. — Я хорошо справилась?
Я остаюсь безмолвным. Это невозможно. Не может быть, правда? Одетт говорила, что убила её собственными руками, но…
Нирида, не замечая, что происходит, кладёт руку ей на плечо.
— Я бы не смогла сделать лучше, — признаётся она.
Лира одаривает её очаровательной, почти застенчивой улыбкой.
— Спасибо, — шепчет она с притворной скромностью и цепляется за мою руку, чтобы я проводил её наружу.
Я надеюсь, что Одетт успела спрятаться.
— Королева должна нас выслушать, — шепчет Лира. — Если она этого не сделает, если решит не помогать нам, тогда… — Она бросает взгляд на Нириду. — Что мы будем делать?
Нирида смотрит на неё, и её внезапный интерес, вместо того чтобы вызвать подозрения, кажется, её радует. Она открывает рот, чтобы ответить.
— Не здесь, — перебиваю я. — В покои Лиры. Сейчас же.
Её пальцы крепко сжимаются на моём предплечье, и она чуть приваливается ко мне, будто жаждет прикосновения, будто не может дождаться, чтобы мы остались наедине.
Нирида входит первой. Она придерживает дверь, чтобы мы смогли пройти, и всё ещё обсуждает речь и просьбу, когда я, едва закрыв дверь, резко толкаю Лиру к стене.
— Какого чёрта, Кириан?! — громко восклицает Нирида, ошеломлённая.
Зелёные глаза Лиры широко распахиваются от удивления, когда я кладу руку ей на шею и начинаю сжимать. Её бледные пальцы вцепляются в мои кожаные защиты, тщетно пытаясь ослабить хватку.
— Кириан, — хрипит она, её голос дрожит. — Кириан, что ты делаешь?
И страх в её голосе заставляет меня вздрогнуть.
— Ради всех Волков, Кириан, — рычит Нирида. — Убери руку!
—Кириан? — Её глаза полны боли, замешательства, и, если бы не шаги, прервавшие нас, я бы почти поверил.
Проклятие.
Нирида оборачивается к двери, ведущей в спальню, и там появляется Одетт в своём зелёном платье с длинными рукавами и изящным корсетом. Её глаза красные, распахнутые от удивления, пока она смотрит на женщину, которую я прижал к стене. Следы недавних слёз исчезают, уступая место смертельной бледности при виде лица, такого похожего на её собственное.
Командир обнажает меч.
— Думала, ты больше всех будешь рада меня видеть, — тихо произносит она, глядя на меня, умоляя, — а ты, — добавляет, поворачиваясь к Одетт и прищуриваясь, — я знаю, кто ты, ведьма. Ты убила меня.
Её голос, жуткий и пронзительный, заставляет меня содрогнуться. Одетт широко раскрывает глаза и остаётся неподвижной.
Это невозможно. Это не может быть правдой.
Мелодичный смех разрывает повисшую, между нами, тишину. Мне требуется несколько секунд, чтобы понять, что это Лира смеётся.
Она одаривает Одетт острой, как нож, улыбкой.
— Неужели я заставила тебя усомниться? — спрашивает она сладким голосом. — Не стоило выбирать тебя, пташка.
— Алия, — едва слышно шепчет Одетт. Её лицо слегка мрачнеет. — Ты сбежала из двора Эреи.
— Уйти, не поскользнувшись на крови, что вы оставили за собой, стоило немалых усилий.
Понимание медленно проникает в меня, пока обрывки кошмаров не начинают возвращаться в сознание.
Ворон.
— Уберёшься с дороги? — спрашивает она меня, и вызов в её глазах так похож на высокомерие настоящей Лиры, что я застываю на мгновение.
На мгновение я действительно поверил, что это могла быть она.
— Нет, — предостерегает Одетт. — Не отпускай её. Она опасна.
Фырканье.
— Кто бы говорил.
— Кто она, чёрт возьми, Одетт? — спрашивает Нирида, которая так и не опустила меч.
— Ещё один Ворон. Такая же, как я, — отвечает Одетт, и я готов поклясться, что она вздрагивает. — Что ты делаешь здесь, Алия?
Ворон долго не отвечает, вместо этого сосредотачивает взгляд на мне, изучая мое лицо. Она улыбается, как кошка, а её слова звучат сладко, словно мёд:
— И весь этот переполох из-за красивых глаз, да? Целый континент ввергнут в войну ради такой мелочи… — Она поворачивается к Одетт. — Озорной Ворон, плохой Ворон.
Одетт выпрямляется, как будто её пронзает молния, и затем, не раздумывая, преодолевает разделяющее нас расстояние, поднимает руку и с одного удара отправляет самозванку в нокаут. Та обмякает, сползая по стене на мою руку.
Самозванка судорожно вздыхает, затем бросает на нас взгляд, полный ярости.
— Её нужно связать, — заявляет Одетт.