Я оставляю брата следить за оставшимися и убеждаюсь, что все доберутся до своих пещер в безопасности. Мне трудно полностью передать ему бразды правления — в голове вертится сотня вещей, о которых ему придется позаботиться или разобраться до того, как обрушится Мордворрен. Поскольку укрываться мы будем несколько дней, всем нужно напомнить держать пещеры чистыми от отбросов и выбрасывать мясо, которое начинает портиться. Те, у кого в пещере есть источник воды, должны принять меры предосторожности против возможного затопления.
Но Варекс знает все это. Мой брат мудр и способен, он сделает все возможное, чтобы защитить клан. Он должен, потому что я не в состоянии вести за собой. Я выставил себя на посмешище перед драконами и людьми, лишь потому, что так отчаянно жажду девушку, сидящую на моей спине.
Моя пещера выглядит совсем иначе, чем утром. В прохладной тени у задней стены висят два трупа животных. У одной из стен я разложил нашу долю еды, собранной сегодня женщинами: ягоды, грибы, морские водоросли, стебли кресс-лилии, орехи, семена и множество больших, крахмалистых корней, таких же, какие мы ели сырыми той ночью на пляже. Своими когтями я углубил и расширил русло ручья, чтобы свести к минимуму риск превращения струйки воды в поток, который выйдет из своего обычного русла на полу.
Я знаю, Серилла все это видит, понимает мои запасы и меры предосторожности. Но она ничего не говорит. Она соскальзывает с моей спины, бросает свою ношу в гнездо и обходит меня, становясь перед моей головой. Её лицо серьёзное.
– Ты в порядке?
– Нет, – отвечаю я.
– Ты имеешь право быть… не в порядке. – Её глаза полны сострадания, полны доброты, которую мне трудно вынести. – Киреаган, ты ушел на войну, когда всё ещё оплакивал отца…
– Его войну, – говорю я.
Она поднимает брови.
– Его войну. Он заставил меня поклясться на костях, что я выполню его договор с Ворейном. Костяные клятвы нельзя нарушить.
– Чёрт, – шепчет она. – Ки, мне так жаль.
Я моргаю, услышав, как она сократила мое имя. Думаю, мне это нравится.
– Так ты присоединился к войне своего отца, став новым правителем, всё ещё скорбя, – продолжает она. – Ты убил сотни людей. Потерял близких. И, пока скорбел по ним, сделал несколько ужасных выборов – из мести и необходимости. Эти решения не сработали так, как ты планировал, и тебе пришлось приспосабливаться к заклинанию Телисе, к этим неожиданным превращениям тел. А теперь – Мордворрен. Катастрофическая буря. Ответственность за безопасность всех и выживание твоего народа лежит на тебе и твоем брате, но я думаю, ты ощущаешь этот груз сильнее, чем он.
– У него свои раны, – говорю я. – Но он справляется с трудными ситуациями и публичными речами лучше, чем я.
– Я привыкла к тому, что многое выходит за пределы моего контроля. – Серилла кладет руку на мой нос. – Не то чтобы мне это нравилось, но это для меня привычно. А ты… ты всегда был уважаем. Тебе всегда доверяли ответственность и давали право выбора, даже до смерти твоего отца. Так что потеря контроля оказалась для тебя труднее, чем ты думал. Именно поэтому твоё тело так реагирует. А потом ещё и твои чувства к Мордессе. Ты заботился о ней, но она любила тебя, и ты чувствуешь вину за то, что не любил её в ответ. Ты чувствуешь вину за то, что выжил. Ты не думаешь, что заслуживаешь испытать ту любовь, которую она хотела от тебя. Поэтому ты изо всех сил борешься с тем, что тебе нужно, и это причиняет тебе боль.
Я отшатываюсь, глядя на неё с полным неверием, мои крылья безвольно лежат на каменном полу.
Я думал, что, оставшись наедине, она будет яростно ругать меня за ветреность, за то, что сначала отверг её, а потом объявил своей перед всеми. Но вместо того чтобы упрекнуть меня, она проявляет бесконечную доброту. И, кажется, понимает меня лучше, чем я сам, что одновременно восхищает и тревожит. Те чувства, с которыми я изо всех сил пытался разобраться… она аккуратно распутала их и разложила передо мной. Ей понадобился лишь миг.
Заметив моё удивление, она слегка смеётся.
– Никогда бы не подумала, что смогу так легко проникнуть в мысли дракона. Я попала в цель?
– Прямо в центр, – выдавливаю я.
– Отлично. – Она улыбается, похлопывает меня по носу. – Отдохни перед бурей. И, дракон… никогда больше не хватай меня челюстями.
– Не буду. Прости. Я причинил тебе боль?
– Ты был очень осторожен. Но мне было страшно. Зубы у тебя огромные. – Она поднимает мою губу своими маленькими руками. – Посмотри на это. Каждый размером с кухонный нож. Открой рот.
Я подчиняюсь, снова ощущая это лёгкое волнение где-то глубоко внутри. В её деловитом обращении с моими губами и челюстями есть что-то странно интимное. Когда я открываю рот, мой язык непроизвольно шевелится. Я чувствую вкус надвигающейся бури в воздухе.
– Я помню тебя, – шепчет принцесса моему языку, и всё моё тело замирает от возбуждения. Я пытаюсь подавить дрожь, но, похоже, она замечает это, потому что ухмыляется и обхватывает пальцами мой язык. Для неё это настоящее горсть. Думает ли она о том, как я проникал в её тело и доводил её до оргазма? Потому что я не могу думать ни о чём другом.
Она мягко тянет за мой язык, и я ощущаю, как возбуждение пробегает по всему телу. Но затем она отпускает его и неспешно удаляется, покачивая своими округлыми бёдрами, направляясь осматривать запасы еды, что я приготовил.
– Этого хватит на нас обоих на несколько дней? – спрашивает она.
– Этого должно хватить на худшее время шторма, по крайней мере. Как дракон, я могу обходиться без добычи несколько дней, если придётся. Мы справимся. – Я не говорю ей, что на подготовку к буре ушла большая часть оставшейся дичи на Уроскелле. У нас не было времени, чтобы отправиться на Острова Мерринволд, так что пришлось обойтись тем, что было, включая наших коров. Это потеря, но необходимая.
После шторма мы будем охотиться только в Мерринволд, чтобы дать возможность животным на Уроскелле восстановить свои популяции. И у меня есть мысли об истреблении популяции болотных волков, теперь, когда мы можем принимать человеческий облик и проникать в их логова. Прежде чем попытаться уничтожить волков, нам придётся пройти подготовку и развить навыки человеческих воинов.
Серилла бросает на меня острый взгляд.
– Я сказала тебе отдыхать, а ты всё планируешь и волнуешься. Перестань думать.
– Я уже не понимаю, что такое отдых, – ворчу я, ползком направляясь к гнезду и укладываясь в нём.
Она смеётся.
– Я люблю работать, но чтобы делать это хорошо, нужно уметь нормально отдыхать. Закрой глаза, а я спою тебе, пока буду разбирать вещи, что получила от Телисе. Ещё я собираюсь привести в порядок запасы еды — они в ужасном беспорядке.
Пещера отзывается тихим эхом на её сладкий голос, а мелодия, которую она напевает, настолько успокаивающая, что я даже не замечаю, как засыпаю. Меня пробуждает огромный взрыв грома, и я срываюсь с гнезда, мои шипы настороженно торчат, а губы издают рычание.
На мгновение мне показалось, что гора раскололась пополам. Но моя пещера всё ещё здесь, прочная и невредимая. Потоки дождя с шумом обрушиваются на выступ снаружи, стекают вниз, исчезая в пустоте.
Серилла съёжилась в моём гнезде. Теперь она в белом платье из тонкой ткани — должно быть, отложила оранжевое платье на потом. Я должен был сказать ей, как мне понравилось то пламенного цвета платье, но и в этом она выглядит очаровательно. Хотя она напугана. Мордворрен принёс с собой кромешную тьму, а она не видит в темноте, как я.
– Киреаган? – тихо зовёт она.
Прежде чем я успеваю ответить, ослепительная белая молния разрезает небо так близко, что я слышу её шипение. Серилла вскрикивает. Острый едкий запах обжигает мои чувствительные ноздри, словно горит сам воздух, несмотря на завесу ливня.
– Киреаган! – кричит принцесса.
– Подожди минуту.
Я нахожу два своих камня дайра и перемещаю их в центр пещеры. Своим дыханием нагреваю их, пока они не начинают светиться, как фонари. Затем я возвращаюсь в гнездо и обвиваю её своим телом. Она подползает ко мне вплотную, дрожа, прижимается к моей бронированной груди. Мне мучительно хочется быть в человеческом обличье, чтобы чувствовать больше, чем просто давление её тела. Я хочу ощущать её кожу под пальцами, её грудь в своих ладонях, её губы на своих. Я так сильно жажду этой близости, что замираю, задержав дыхание.
Ощущение дрожи проносится через меня, и вдруг я становлюсь им — своим другим «я», гораздо меньшим и стройнее, чем драконья форма, но всё же крупнее, чем принцесса, достаточно крупным, чтобы дать ей чувство безопасности и покоя.
Серилла отшатывается назад на солому, когда моё массивное тело исчезает из-под неё. Она садится, выглядя растерянной.
– Что только что произошло?
– Я это сделал. – Я тоже сажусь, улыбаясь. – Я захотел сменить форму, и у меня получилось.
– Что ж, я вижу. – Она протягивает руку, убирает мои длинные чёрные волосы с лица и распутывает прядь, зацепившуюся за рога. Её губы приоткрываются, чтобы сказать что-то ещё, но ветер снаружи вдруг поднимается до пронзительного визга, настолько похожего на человеческий крик, что её глаза расширяются от ужаса. Визг продолжается, взлетая и опадая, яростный стон, балансирующий между скорбью и безумием.
– Я никогда не слышала ничего подобного, – шепчет она, подползая ближе. – Обними меня.
Я сижу в гнезде, согнув колени, и она усаживается ко мне спиной, прижимаясь бедром к моему боку, её тело наклонено к моей груди. Я обхватываю её обеими руками и благодарю Костяного Создателя за каждый участок её кожи, что касается моей.
– Это живая буря, пропитанная странной магией, – шепчу я в её волосы.
– Да, об этом говорили в школе, – отвечает Серилла. – Жаль, что я тогда не слушала внимательнее.
– У нас есть длинная поэма о ней среди исторических речей.
– Прочти её мне.
– К сожалению, я плохо это помню. Я тоже не всегда слушал своих наставников.
Она тихо смеётся. Это мягкий, сладкий, женственный звук, и мой член откликается. Я невольно напрягаюсь, чувствуя прилив горячей крови.
Серилла поворачивается и бросает взгляд мне между ног.
— Хочешь штаны? Я выбрала для тебя несколько вещей из тайника Телисы.
Я не хочу надевать штаны. Я хочу поставить ее на четвереньки и засунуть в нее свой новый член.
Хотел ли я трахнуть её в тот первый день, когда увидел, как она стоит на стене и целится в меня из арбалета? Думаю, возможно, хотел, хотя и не признался бы в этом.
— Да, мне нужны штаны, — выдавливаю я сквозь зубы. — Да.
Серилла наклоняет голову, её губы изгибаются в той лукавой полуулыбке, которую я уже успел полюбить.
— Сначала урок.
— Урок? — Едва удаётся выговорить это слово.
— Если ты собираешься быть мужчиной, со всеми желаниями мужчины, тебе нужно знать, как справляться с ними самому, когда это необходимо. Как облегчить себя. Помнишь, что я сделала для тебя у горячих источников?
Я сглатываю, когда мой член снова начинает пульсировать.
— Да.
— В этот раз я не буду тебя трогать. Ты всё сделаешь сам.
Кровь, не заполнившая мой член, приливает к щекам.
Конечно, с тех пор, как я впервые принял новый облик, я трогал свои гениталии. Я тщательно осматривал свой член, использовал его, чтобы справить нужду. Но я не задумывался о нём в таком контексте, не понимал, что это значит — что я могу прикасаться к себе так, как это делают люди. Это значит, что если у меня есть желание, влечение, я могу доставить себе удовольствие в любое время. По сути, теперь я сам себе источник чувственных наслаждений.
И это открывает целый мир новых возможностей.
Серилла покусывает свою пухлую нижнюю губу и подмигивает мне.
— Раздвинь ноги немного шире.
Сердце стучит так же громко, как дождь за окном. Я подчиняюсь.
— Теперь обхвати свой член у самого основания.
От прикосновения моих пальцев тепло разливается по чувствительной длине.
— Двигай рукой вверх, не разжимая хватки. Она должна быть достаточно плотной, но не сжимай слишком сильно. Проведи вверх, затем вниз. Если хочешь, чтобы всё стало немного скользким, можешь использовать свою смазку — вот эту жидкость, что собирается капельками на кончике. Размажь её.
Я внимательно смотрю на маленькое отверстие, из которого вытекает прозрачная жидкость. Медленно размазываю её по головке и стволу, пока всё не становится блестящим и скользким.
— Как это ощущается? — Голос принцессы звучит немного сбивчиво.
— Приятно, — шепчу я. Но когда поднимаю взгляд на неё, всё, что я делаю, внезапно кажется не просто приятным, а волнующе восхитительным.
Её лицо раскраснелось, глаза горят. Низкий вырез простого белого платья обнажает грудь. Она сжимает пальцы между бёдрами, придерживая ткань, словно пытаясь подавить ощущения, что охватывают её в этом нежном месте.
Ещё минуту назад она полностью контролировала ситуацию. Но теперь уже нет.
С лёгкой улыбкой на лице я говорю ей своим самым низким голосом:
— Каково это для тебя, принцесса?