Находясь внутри машины мистера Блэкберна, Норт включил телефон в сотый раз. Сэнг всё ещё была в его доме, спала в его кровати, одетая в одну из его черных футболок. Он не думал, что чёрное подходит ей, но у него не было розовой.
Он подумал о розовой блузке, которую она оставила в закусочной той ночью, он смотрел как она держала молоток, который весил больше чем она. Он попросила его побыть с ней, и он остался ради не. Она была спрятана углу шкафа. Она была неподходящей в любом случае. Она не была предназначена для сна.
И она сказала, что ей нравится надевать его рубашки.
– Что-нибудь слышно о Маккое?
Спросил Норт, нарушая 40-минутную тишину, надеясь что время пойдет быстрее.
– К сожалению, нет. Его нет дома, и он не отвечает на звонки. Когда он проснулся и вышел из школы, то затаился. Виктор наблюдает за его домом. Мы прослушиваем телефон мистера Хендрикса. От него ничего нет.
Норт фыркнул. Он ненавидел тот факт, что они не знали, где мистер Маккой. Они соврали Сэнг, а Норт ненавидел врать ей. Они сказали, что она в безопасности, но это не так. У неё были ночные кошмары. Рассказать ей о том, что мистер Маккой сбежал – не вариант.
Он провел пальцем по телефону, и без надобности нажал кнопку снова, проверяя её. Там была она, и Люк рядом с ней. Если ему нужно будет оставить её одну, он должен позвонить кому-нибудь. Даже когда он следил за ней, улавливая её движения и дыхание.
– Док говорил про результаты анализа крови? – спросил Норт, устав от тишины, которая навалилась во время поездки.
Мистер Блэкберн покачал головой.
– Они проверили все возможные субстанции. Это был не экстази. Я боюсь, нам нужен образец. Вероятно, тебе стоило забрать кружку.
Он проворчал.
— Ну, я думаю это не важно. Она больше не пойдет на вечеринку.
Мистер Блэкберн нахмурился.
– Я полностью -согласен с твоими чувствами относительно вечеринок старшей школы, но в то же время ей нужно научиться распознавать опасность самой, не надеясь только на тебя. Это легко может быть напиток в школе или ещё где-нибудь.
Норт снова включил телефон, его лицо осветилось от спящей картинки. Предупреждение мистера Блэкберна не сулило ничего хорошего. Несмотря на всё остальное, они все ещё не знали, кто хотел отравить её. У него были подозрения, возможно Рокки, он казался заинтересованным в разрыве её и Сайласа. К счастью, им удалось сохранить её репутацию в футбольной команде. Большинство игроков согласились с тем, что Норт принудил её поцеловать его. Многие возненавидели. Он теперь был плохим парнем, так что Сэнг было не так сложно в школе. Если они убедили команду уважать её, остальные отстанут. Сайлас был прав. Кому-то нужно было объявить её своей, потому что они начали что-то замечать.
Он разозлился от того что Сайлас ухватился за эту возможность, не сказав сперва ему. Однако Сайлас – хороший выбор. Его уже начали уважать, что значит, если Сэнг встречается с ним, большинство парней, вероятно, не станут пытаться что-нибудь ей сделать. Они не захотят столкнуться с Сайласом.
Норт подозревал, что если что-нибудь измениться в будущем, он незамедлительно объявит её своей в следующий раз в школе, если появиться возможность. Если он заявит о ней, никто даже не приблизится к ней. Он убедится в этом. Даже если ему нужно будет вступить в конвликт с Рокки.
– Что ты делаешь? – спросил мистер Блэкберн. — Кто-нибудь встал? Никто не писал сегодня.
– Проверяю Сэнг, – ответил Норт и выключил телефон снова.
– Что ты имеешь в виду? Она проснулась? Сейчас будний день.
– Она спит.
– Разве с ней никого нет?
– Люк там.
– Конечно он…
Мистер Блэкберн остановился. Он смотрел перед собой, как будто до него дошло.
– Ты смотришь, как она спит?
Норт фыркнул. Он знал, как ему ответить.
– Если Люк там, что ты делаешь? Ты не можешь так поступать с ней.
– Она сказала, что мне можно.
– Что?
Норт посмотрел прямо на него.
– Она сказала, что я могу смотреть, когда она спит.
– Она так сказала или ты сказал ей и она не протестовала?
Норт поджал губы. Было и то и то, но этот вопрос задел его.
– Всё хорошо.
Мистер Блэкберн покачал головой.
– Ты не можешь так поступать с ней, Норт.
– Я могу, если она разрешила мне.
– Она не игрушка, чтобы с ней играть.
– Я знаю, что она не чертова игрушка.
Мистер Блэкберн выехал на темную подъездную дорожку дома на южной стороне Чарльзстона. Мистер Блэкберн остановил машину недалеко от ступенек. –свет давали только две едва горящие лампы главного входа. Внутри было темно. Единственный свет был далеко внутри. Если бы это был любой другой дом, Норт бы подумал, что дали неверный адрес. С Академией всё могло быть.
Как только мистер Блэкберн остановил машину, Норт открыл дверь и вышел. Он захлопнул машину.
Мистер Блэкберн вышел, хлопнув дверью в ответ.
– Я имею в виду, ты не можешь делать так по отношению к ней и ожидать, что это нормально для нее. Она не должна была на это соглашаться. Тебе нужно оставить её в покое.
– Я не могу сделать это, – ответил Норт, уставившись на дом. Он смотрел на здание, но при этом не обращая внимания на него.
– Почему нет?
Норт услышал слова мистера Блэкберна, но на мгновение попытался проигнорировать их. Мистеру Блэкберну не понравится его ответ.
Он всё ещё был растерян, как и прошлые недели. Он видел лицо Сэнг на каждом шагу. Он видел великолепные глаза и эти сладкие нежные губы, даже если её здесь не было. С тех пор как целовал её пальцы на заднем сиденье машины Сайласа. С тех пор как впервые он прижал её к своей груди в ту ночь, когда у неё был ужасный ночной кошмар, и она плакала, потому что боялась, а он был зол. С тех пор как впервые она ехала позади него на велосипеде и рассказывала о ватных ногах.
С тех пор как он поймал её стягивающую чертовы шторы в кухне закусочной и упала ему на руки.
– Потому что я думаю, что люблю её, – ответил он, удивляясь от своей искренности. У него было пару девушек до, с одной он встречался несколько месяцев, но он никогда не говорил этих слов. Они были особенными, и он чувствовал себя хорошо так долго, как никогда прежде. Никогда, пока он не осознал.
Лицо мистера Блэкберна перекосило от растерянности.
– Что значит «ты любишь её»? На прошлой неделе ты говорил, что нам нужно вычеркнуть её, потому что ты думал, что она ненавидит тебя. Ты хотел, чтобы она ушла.
Норт повернулся к нему, указывая пальцем на мистера Блэкберна над крышей машины.
– Ты думаешь, я шутки шучу?
– Ты скажи мне, Норт. Ты говоришь: «Думаю, что люблю её». На прошлой неделе ты думал: «Она ненавидит тебя». Я не знаю, стоит ли мне принимать это всерьез.
– Это не пустая болтовня. Она… Сэнг…
– Тебе лучше не говорить ей, пока ты не будешь уверен. По факту, я не думаю, что тебе совсем стоит говорить об этом. Не сейчас.
– Почему нет? Почему я не могу сказать ей?
Стальные глаза мистера Блэкберна сузились.
– Мы ещё не знаем, что с ней будет?
– Я скажу тебе, что случится, – рявкнул Норт. Он не мог поверить, что он позвал его посреди ночи, чтобы снова уйти от Сэнг, когда он наконец-то прорвался к ней. Единственная вещь, которая заставила его приехать, это то, что мистер Блэкберн обещал, что это может быть решением заставить Академию полностью принять Сэнг, а не преследовать её.
– Мы пойдём в это глупое место и узнаем то, что нам нужно узнать. И если это не сработает, мы просто скажем им отвалить, потому что она хочет остаться с нами, и они ничего не могу с этим сделать.
– Мы не знаем, хочет ли она это.
– Она говорит, что хочет.
Мистер Блэкберн тяжело вздохнул.
– Она не знает, что у неё есть выбор.
Норт нахмурился. Он ненавидел эту часть Академии. Раньше его никогда это не беспокоило, потому что его брат и Сайлас прикрепили его к этой группе, а теперь он никогда не сможет уйти. Сэнг ещё была уязвима. Они оберегали её, но они были так заняты, что он едва ли находил время, чтобы провести его с ней. И то, половину этого времени они ругались. Это явно не тот способ, чтобы завоевать её внимание.
– Давай зайдём внутрь.
Мистер Блэкберн пошёл к широким ступенькам главного входа. Над дверью висел светильник, под которым едва ли можно было найти крошечную черную кнопку на бронзовой поверхности справа. Мистер Блэкберн нажал несколько раз с рандомными интервалами. Рандом – это код академии. Это то, как они работали.
Они ждали в полутьме. Пальцы Норта прошлись по телефону, чтобы проверить, как она.
Звук шагов привлек его внимание. Ручка зашевелилась и дверь скрипнула, полностью открывшись. В дверном проёме стоял мужчина примерно одного роста с Нортом с широкими плечами и с двухдневной щетиной на квадратном подбородке. Часть волос на подбородке была седая с зачесанными черными волосами на висках. Другая часть была в беспорядке таком, как будто он только что вышел из душа.
Мужчина косо посмотрел на нас.
– Когда вы позвонили, я думал, что это группа постарше. Не парочка деток.
Норт открыл рот, чтобы возразить, но мистер Блэкберн заговорил до того, как он смог произнести что-либо.
– Мистер Генри Андерсон? Я – Оуэн Блэкберн. Это мистер Норт Тэйлор. Мы пришли спросить вас о …
– О птице, – прервал его Генри. Он кивнул, тени его небритого лица показались.
– Я предупреждал, что, возможно, вам это не понравится.
– Нам нужно знать.
Он вздохнул, открыв дверь шире и отступив в сторону.
Норт последовал за мистером Блэкберном в темное фойе. Пол был завален у стен антикварной мебелью. Бесполезные вещи. Там были маленькие стулья и, на взгляд, неудобные скамейки, с крошечными столиками на которых едва могла поместиться ваза цветов. Лестница была более впечатляющей. Были старомодные как дом перила, крепкие и не выглядели так, как будто были построены в новых домах.
Он сомневался, что у Сайласа и него найдется время, что бы построить перила лучше для лестницы в доме Сэнг.
Норт отбросил эту мысль, пока шёл за Генри через двери. Комната была библиотекой с мраморным камином, зажжённым легким огнём. В комнате было странно прохладно, Норт подозревал, что здесь были щели, которые пропускали ночной воздух.
– Присядьте, – сказал Генри, указав на один из диванов стоящих напротив камина.
Норт ждал, пока мистер Блэкберн сядет. Он сел рядом с ним, откликнувшись назад, его пальцы стучали по телефону в кармане.
– Не сейчас, – тихо отдал приказ мистер Блэкберн.
У Норта был порыв проверить Сэнг. Глупый приказ. Разве Генри не наплевать на то, что он делает со своим телефоном? Он мог бы предположить, что Норт просматривает дела Академии. Всё же Норт подчинился. Он доверял мистеру Блэкберну достаточно, чтобы не задавать ему вопросов, даже если бы пришлось пожалеть об этом.
– Я предлагаю вам выпить, мальчики, – сказал Генри, присев на диван напротив них. – Но полагаю, что всё, что есть в этом доме – это только бурбон.
– В этом нет необходимости, – ответил мистер Блэкберн. – Мы хотели бы задать вам несколько вопросов, если вы не возражаете.
Генри махнул рукой.
– Спрашивайте. Я всё ещё не думаю, что вам понравится ответ. Никому не понравится.
Норт вздрогнул. Ничего хорошего это не сулило.
– Другие приходили к вам по такому же поводу? – спросил он, не прервав его. Он был здесь, чтобы слушать, потому что двое обдумают детали лучше, чем один. Это было достаточно важно, вероятно, им следовало взять с собой Коту.
– Вы думаете, что вы первая пара псов, которая пришла спрашивать меня о птице? – Генри ухмыльнулся, показывая белоснежно белые зубы. – Конечно, вы думаете, что вы нашли птицу, которую бы хотели приютить.
– Мы хотели попробовать скрытое усыновление, – сказал мистер Блэкберн.
Генри кивнул.
– Ага. Вы рассказали ей так много, и это не напугало ее. Теперь вы хотите оградить ее. Может быть, начали тренировки, с возможностью присоединить ее в будущем. Птица в собачьей команде. Каким образом вы это сделали?
– Вы сделали это, – сказал Норт, ему не нравился каким тоном говорит Генри, так будто он знает их группу. Он не часто встречал других членов Академии таким способом. Обычно они формально представлялись группам, с которыми работали. Не все члены ладили, поэтому было плохо, конфликтующие группы работали вместе.
– Да, мы это сделали. – Генри нахмурился. – Мы сделали это, и я не жалею, но точно знаю, что каждая другая группа, которая приходила ко мне и просила этот секрет, всегда терпела неудачу.
— Почему? – Мистер Блэкберн спросил прежде, чем Норт вмешался.
— Потому что это неестественно. Ненормально. Ну нет, я не должен говорить это. Мы и так ненормальные после всего.
Он снова улыбнулся.
– В большинстве случаев они молодые, как вы. Они ничего не знают о птицах. Большее количество времени птицы летают в клетках. Оставшееся…ну…это как собака, бегающая за птицей. Они выбирают присоединиться к парной команде. А вы знаете, как сильно Академия любит парные команды.
Парные команды были тоже редкостью. Это также был один из немногих доступных вариантов команды мальчик/девочка.
Если все в группе собак имели в паре птицу, часто они не ладили. Доверие всё равно становилось проблемой.
– Почему бы вам просто не рассказывать нам, чего ожидать? – спросил Норт, уставший от игр. Он обещал Сэнг, что скоро вернётся, а это занимало больше времени, чем он ожидал. Он обещал содержать своё обещание – поспать.
– Что вы ожидаете, – ответил Генри, разминая спину, – что-то что вам не понравится и я боюсь, что вы не поверите мне. Или, возможно, ударите меня за предположение. Сложно рассказать. Особенно с религиозными группами. Они ненавидят это.
– Мистер Андерсон, – сказал мистер Блэкберн, используя командный голос, чтобы перенаправить диалог. – Как вашей группе удалось получить разрешение от Академии, для присоединения вашей птички в команду собак на секретное удочерение и так далее, как официального члена?
Генри снова ухмыльнулся, обнажив зубы.
– Кто из вас любит её?
Норт запрокинул голову, услышав это.
– Какого черта это значит?
– Я хочу знать, кто из вас меня ударит. Это ты, не так ли?
– Мистер Андерсон, – сказал мистер Блэкберн, – Пожалуйста?
Генри нахмурился. Он кивнул в сторону арки.
– Видите это?
Норт повернул голову по направлению к камину. На белой мраморной арке стояла коллекция фотографий. Норт встал, пересёк комнату, смотря на улыбающиеся лица. Четыре мужчины и одна женщина. На каждой фотографии была одна и та же женщина с голубыми глазами и светлыми волосами, с телосложением, не уступающим Сэнг. У неё был суровый взгляд, её глаза улыбались, но было видно на каждом снимке, что она прошла через многое. Призрачная улыбка было тем, что она делила с Сэнг.
– Это просто снимки. Тебя и её, и, я полагаю, всей твоей команды.
Генри кивнул.
– Да. Мы. Наша команда. И никого больше.
Норт обернулся, сбитый с толку.
Мистер Блэкберн всё ещё сидел на диване с любопытным взглядом, но не удивлённым. Когда дело заходило о семейном бизнесе, команду направляла честность, а не игры.
– Может, тебе стоит рассказать, что мы теряем. Поэтому мы и здесь после всего. Мы хотим, чтобы наша птичка присоединилась к нашей команде.
– Вы готовы сделать этот выбор? – спросил Генри. – Вы такие молодые. Существует множество девчонок.
– Не такие, как она, – пробормотал Норт невольно.
Генри щёлкнул пальцами, указывая на Норта.
– Я знал это. Ты любишь её.
Он кивнул в сторону дивана снова.
– Встань позади этой штуки, чтобы я знал, что ты не собираешься ударить меня.
Норт нахмурился и попытался ударить его, но мистер Блэкберн отдал безмолвную команду: «Повинуйся и, возможно, он заткнётся и всё расскажет».
Норт обошёл диван, скрестив руки на груди. Надеюсь, так будет лучше.
Генри лучезарно улыбнулся.
– Но заметьте, это всегда она. Нет других девушек.
– То есть ты хочешь сказать, если мы, стая собак, возьмём птицу, мы не сможем взять другую птичку? – спросил Мистер Блэкберн
– Это наполовину верно. Да. Одна птичка. – Генри наклонился, сидя на краешке дивана. Он указал пальцем на свое колено, повторяя это движение, чтобы подчеркнуть свою точку зрения. – Одна девочка. Не больше. Все в вашей группе должны согласиться. Больше никаких птиц.
– Ты имеешь в виду в группе? – спросил Мистер Блэкберн. – Официально?
Генри ухмыльнулся, посмотрев на Норта.
– Я имею в виду вообще. В группе и вне её.
Норт провел пальцами по брови, почесав.
– Что нам делать? Становиться монахами?
Генри покачал головой, самодовольно улыбнувшись.
– Я знал, что ты не поймёшь.
– Может быть, тебе стоит прояснить нам, – ответил мистер Блэкберн. – Что мы теряем?
Генри поджал губы, он показал на место за плечом Норта.
– Посмотри туда.
Норт повернулся, приготовившись снова к тому, что парень играет в игры. Генри волновался, он пристально смотрел на него слишком пристально?
На книжной полке за ним также стояли фото. Но эти другие, в серебряных рамках вместо лакированного дерева. Там была та же женщина, с такими же голубыми глазами, с той же призрачной улыбкой. Это были свадебные фото.
И на каждой из них были разные псы в смокингах. Он проверял и перепроверял разве, пазл всё никак не собирался.
Это была не одна свадьба. Это были разные свадьбы.
Их птичка вышла замуж за всех псов.
– Что это за херня? – рявкнул Норт, прежде чем смог остановиться. Он повернулся к Генри, показывая на фото. – Что ты говоришь? Мы все должны жениться на ней?
– Вы не должны, если не хотите. Наша птичка хотела.
Рот Норта широко распахнулся.
– Какого черта ты говоришь?
Генри снова наклонился вперёд, радость исчезла.
– Единственный способ – оставить птичку в группе псов – это осчастливить всех псов. Когда они все любят её, тогда она официально не является проблемой.
Норт побелел, уставившись на камин. Он был в полном шоке. Это не случится. Этого не может быть, это так не работает.
– Ты имеешь в виду, что твоя команда решила так сделать. Это то, как у вас это сработало, – сказал мистер Блэкберн.
– Я вам говорю, только так это работает.
– Вы не могли все жениться на ней, – сказал Норт, отбросив всю чепуху. – Это не законно.
– Её это не волновало, – ответил Генри , покачав годовой. – Она просто хотела шоу. Мы сделали это для наших семей. Мы ничего не делали официально. Штат знает её только по девичьей фамилии.
Норт сложил пальцы вместе и поднёс к основанию носа, начиная чувствовать головную боль.
– Так твой ответ – все в группе согласны …
Он не мог это сделать. Он не мог сказать слова.
– Люби её или потеряй её, – ответил Генри. – Это всё или ничего. Все влюбляются в неё и она во всех.
Генри снова наклонился.
– Насколько сильна твоя связь с командой? Ты действительно хочешь разделить всё, что имеешь? Даже если это она?
Норт почувствовал начало рыка в своем горле. Это было не из-за того, что Генри сказал, а как он сказал. Смысл в его словах был не в том, что он чувствует к Сэнг, но что он чувствует по отношению к семье.
– Мы делим её сейчас.
– Но не так, я полагаю. И вам нужно ещё убедиться, любит ли она всех вас. Пара групп псов приблизились к этому, но когда девушка узнала, что они хотят сделать с ней, то ускользнула. Говорила, что это не нормально. Сказала, что она любит одного, а не всех.
Он рассмеялся, покачав головой.
– Нет, это происходит раз в миллион лет. Академия отслеживала каждый наш шаг. Они были уверены, что мы попросту молоды и глупы и будем ревновать друг к другу.
– Как это произошло? Вам сказали сделать это? Вы знали, что вы делаете?
Генри потряс головой.
— Конечно же, нет. Мы были псовой командой, пытающейся взять девочку из неблагополучной семьи. Мы запросили принятие и указали в нём дополнительное время для неё. Её семья ей навредила. Мы не хотели поранить её. Были необычные обстоятельства.
– Но как вы поняли, что это правильный способ?
Лёгкая ухмылка Генри появилась снова.
– Мы совершали ошибки. Как мы поняли потом, что мы могли ошибиться. Мы говорили себе, что не будем трогать её. Никто не ходил рядом с ней. Не таким способом. Это было правило.
Норт сглотнул. Это звучало знакомо.
– Закон подлости, я полагаю. Скажи кому-то не влюбляться, и они сделают всё наоборот. Только к тому времени, как мы узнали, что все влюблены в нее, мы были по горло погружены в задание, из которого не могли уйти. И она была нашим сердцем.
– Что вы сделали? – спросил мистер Блэкберн.
Он не мог говорить об этом на полном серьёзе. Норт был уверен, что он насмехается. Он не мог реально рассматривать это.
– Нам нужно было прийти к соглашению. Сперва мы все бегали за её вниманием. Как только она говорила кому-то, что любит, тот уходил с ней. Что мы не знали – это то, что она любила нас. Всех нас.
Он нахмурился.
– И это мучило её. Она хранила это в себе. Она думала, что мы не поверим ей. Она была уверена, что мы выгоним её даже за предположение такого. Она пыталась выгонять нас на свидания с другими девочками. Конечно же, мы не слушали, но иногда мы говорили, что созданы, чтобы сделать её счастливой. Только она не была счастлива.
– А сейчас? – спросил мистер Блэкберн. – Вы всё ещё вместе.
Генри кивнул.
— Да. Мы всё ещё вместе. Мы всё ещё работаем на Академию. Она всё ещё с нами. Она никогда не уходила от нас, и мы никогда не покидали её. И это только так работает. Раздели её или потеряй её.
Он посмотрел на Норта за диваном.
– Как сильно вы любите свою птичку, мистер Тэйлор? Что случится, если однажды мистер Блэкберн скажет вам, что тоже любит её? Как вы отнесётесь к этому, позволите? Зная, что она вас обоих любит?
– Ещё что-нибудь помогло? Спросил мистер Блэкберн, отрезав Норта, прежде чем он мог открыть рот в ответ.
Генри ухмыльнулся.
– Вы говорите так, как будто всё нормально, и вы не можете дождаться, чтобы приступить. – Он вздохнул, передернув плечами. – Я могу рассказать вам, как избежать проблем. Первое правило, разделите своё время поровну. Я не имею в виду время, когда вы вместе или с другими. Я имею в виду, если вы встречаетесь с ней в понедельник, другой встречается во вторник. Если вы будете её посещать всё время, это создаст плохие вайбы. Я имею в виду, иногда это нормально, но не думайте, что сможете проводить с ней время дольше постоянно. И так работало у нас. Когда она возвращается ко мне, она скучает, и это – наши отношения.
– Поэтому расписание важно.
– Правильно. И не позволяйте ей пренебрегать остальными. Ей легко будет проводить время с одним или с двумя, и забыть о внимании к другим. С кем бы она ни была, она постарается сделать его счастливым.
– Что ещё?
Генри откинулся назад снова, почесав подбородок.
– Давайте посмотрим. Я думаю, что будет легче, если все согласятся изначально. Сразу как только узнаете, что кто-то ещё любит её. Внесите это первым в свой план. Таким образом, вы не пораните чувства, когда кто-нибудь узнает, что кто-то поцеловал её, прежде чем другие.
Он улыбнулся.
– Мы были реальными идиотами тогда. Мы бы предотвратили драки.
– Нам следует сказать ей?
– Мистер Блэкберн, – промолвил Норт. Он услышал достаточно. Он был сумасшедшим! Это никогда не сработает. Смог бы он когда-либо разделить её со всеми другими? Любил был он её так сильно, что смог бы смотреть как её целует Кота? Или Сайлас? Он не возражал, когда она сидела на их коленях. Возможно, ему с самого начала стоило подумать об этом, но он не знал, что чувствовал к ней, и она была так напугана всё время, что ему было наплевать, кто сидел с ней. Если он не мог быть с ней, он был рад, что Люк или Натан или другие проводили время с ней.
– Но целовать её? Или говорить, что они любят её? Заходить так далеко?
Генри был прав. Это невозможно.
Он даже не знал, любит ли она его.
Генри рассмеялся.
– Я думаю, вам следует подождать, чтобы узнать сможет ли принять это ваша команда или нет. До тех пор, не стоит её вводить в курс дела. Я имею в виду, будьте дружелюбны с ней. Попробуйте покорить её и радовать её. Но не откладывайте это надолго. Я думаю, самый лучший способ – это дать ей время признаться в любви к вам. А потом всё будет понятно.
Это прозвучало знакомо.
Мистер Блэкберн откинул голову назад.
– То есть нам нужно сказать каждому в группе, что единственный способ сохранить нашу птичку с нами – это все должны полюбить ее. Но мы говорим это только в том случае, если будем уверены, что человек влюблен.
– Верно. Это должно быть все или ничего. Только если ты не хочешь развалить свою группу. Я бы предложил проголосовать. Когда поймешь, что любишь ее и готов пожертвовать своей исключительностью, тебе следует проголосовать. Когда все голоса будут учтены, когда вы все согласитесь, что можете делиться ею, тогда набросьтесь на нее и покажите, что любите ее. Ну, может быть, не все сразу. Делайте это бережно.
– И мы должны обратиться с этой информацией к руководителям Академии?
– Вы говорите им, что вы все любите ее и должны доказать это, и что она любит вас. Затем попросите пригласить ее в свою группу. Если вы попытаетесь сделать это до, а иногда и после, другие группы проявят любопытство и придут посмотреть на нее. И поверьте мне, когда я говорю, что когда другие группы псов услышат об этом, они захотят поговорить с ней, обнюхать ее и попытаться подкупить.
– Она бы нас не бросила, – сказал Норт.
– Вам лучше убедиться, прежде чем решаться на это. – Генри положил руку на спинку дивана. – Кстати, сколько человек в вашей группе?
– Девять, – сказал мистер Блэкборн.
Глаза Генри расширились, и он чуть не поперхнулся.
– Ты издеваешься надо мной. Девять? И одна птичка? Я думал, у тебя их три, может, четыре или пять. Девять? – Он покачал головой. – Нет. Вы, ребята, сумасшедшие. У тебя это никогда не получится.
– Что нам нужно было знать, так это как, – сказал мистер Блэкборн, вставая. – Ты нам очень помог. Не могли бы мы обратиться к тебе с дополнительными вопросами?
– Черт возьми, да. Если ты действительно попытаешься, я хочу услышать об этом. Только не возвращайся в слезах, когда у тебя ничего не получится. Я тебя предупреждал.
– Спасибо, мистер Андерсон. – Он шагнул вперед, протягивая руку. – Надеюсь, мы не слишком побеспокоили тебя и твою семью этим вечером.
– Всегда приятно получить поддержку от такой способной собачьей стаи. – Генри пожал ему руку в ответ. – Удачи с ней. Я серьезно.
– Ты счастлив? – спросил Норт. Он не хотел спрашивать об этом. Возможно, мистер Блэкборн заинтересовался им. Теперь, когда шок прошел, Норт тоже заинтересовался. – Тебе нравится делить ее с кем-то?
На лице мистера Андерсона появилась спокойная улыбка, и Норт подумал, что это был самый искренний взгляд за весь вечер.
– Сынок, я скажу тебе это сейчас, и я верю каждому своему слову. Это было лучшее, что я когда-либо делал. Я бы сделал все это снова ради нее. И ради них. Они тоже счастливы. Я не думал, что буду счастлив я. Я был уверен… но это может сработать, если ты этого захочешь. И когда это происходит, это прекрасно.
Сопротивление Норта начало постепенно угасать. Неужели это было так просто? И так невозможно? Чтобы сохранить птицу в семье, все должны были в нее влюбиться. А их было девять. Нет, это было глупо. Ему придется держать ее подальше от Академии. Он найдет другой способ.
Или, может быть, они станут парой в команде. В Академии это не особо волновало, но если это был единственный выбор, который у него был… но мог ли он покинуть команду, которую любил? Ту, с которой он поклялся своей жизнью всегда быть рядом? Что значило его обещание, если он не смог сдержать его перед собственной семьей? Мог ли он оставить своего брата ради Сэнг?
По дороге домой Норт смотрел в темноту, боясь взглянуть на телефон, боясь, как обычно, думать о ее лице. Возник барьер, скрывающий его разум и сердце. Мог ли он позволить, ее вот так делить? Хотела бы она этого? Их группа была особенной. Никто бы на самом деле не понял. Они через многое прошли. Они как друзья по войне. Более того, потому что в войнах, которые они вели, участвовали не какие-то безымянные люди посреди пустыни или джунглей. Они были своими собственными братьями и сестрами, отцами и матерями. Как Сэнг и ее родители. Они защищали друг друга от родственников, недостаточно достойных той верности, которую они дарили друг другу.
И они пытались привлечь к этому Сэнг. Он понял, что это была его первая ошибка. На самом деле, это была ошибка Коты. Он познакомил Сэнг со всеми ними, несколько случайно. Норт был уверен, что Кота попросит их отступить, заявив, что она – его девушка. Или кто-то это бы сделал. Она была слишком идеальной.
О боже, он думал о ней. Теперь он видел ее лицо. Он ничего не мог с собой поделать. Ему хотелось вскинуть голову и выбросить этот образ из головы на пару часов покоя, чтобы разобраться, что он на самом деле чувствует по этому поводу.
– Норт, – сказал мистер Блэкборн, ехавший рядом с ним, подъезжая ближе к дому. – Нам нужно созвать семейное собрание.
– Не думаю, что нам следует это делать.
Мистер Блэкборн приподнял бровь.
– Ты хочешь сказать, что теперь, когда ты знаешь, что любишь ее, не хочешь делить? Или ты отказался от этого?
Норт заворчал.
– Ты хочешь сказать, что рассматриваешь это предложение? – Он скрыл легкую улыбку, довольный тем, что в кои-то веки выплеснул на него часть своего собственного психологического дерьма.
Мистер Блэкборн молчал так долго, что Норт подумал, что, возможно, он не собирается отвечать. Мистер Блэкборн порылся в кармане, доставая телефон. Он щелкал по нему, пока вел машину. Он выбрал фотографию, поднял ее и показал Норту.
Норт с улыбкой смотрел на фотографию Сэнг, прижатой к Натану. Мистер Блэкборн перешел к следующему снимку, на котором Кота и Сэнг были вместе. Следующей была фотография, сделанная Сайласом и Нортом, на которой Сэнг выглядела невероятно счастливой, когда они оба одновременно притворялись, что целуют ее в щеки.
Такой счастливой Норт ее еще никогда не видел. Именно так она выглядела, когда они были рядом в последнее время. Именно это заставляло его заканчивать работу пораньше, когда он мог, просто чтобы снова быть рядом с ней, если она ему позволяла.
– Я верю, что это уже происходит, – сказал мистер Блэкборн, удивив Норта. – А что касается того, чтобы поделить ее, того что сказал мистер Андерсон о том, что ни одна другая команда не сможет этого сделать… Я более чем уверен, что мы смогли бы.