Последнее событие перед Испытанием Огня оказалось пикником. На фоне всего, что мне пришлось пережить, это выглядело странно безобидным, и тем не менее я, держа в руках корзину, следовала за Ларой в теплый весенний день.
Я разложила одеяло, расставила на траве тарелки с едой и отошла под ближайшее дерево, чтобы встать рядом с Эйденом.
– Фейри часто выходят на поверхность? – спросила я. Этот залитый солнцем склон всё ещё был частью большой тюрьмы, но создавал иллюзию свободы.
– Нет, – ответил он. – Годы испытаний особенные. Крупные фестивали всегда проходят на поверхности, но такие события, как этот пикник, случаются редко.
Я выбрала тенистое место, тогда как Эйден стоял в просвете между ветвями, подставив лицо солнцу. Его глаза были закрыты, а выражение лица излучало удовольствие.
Я улыбнулась.
– Ты выглядишь счастливым.
– Фейри Огня любят тепло.
– А каково это – внутри Дома Огня?
Он довольно вздохнул.
– Очень тепло и очень драматично. Обстановка там вся в оттенках пламени, повсюду факелы. Есть горячие купальни, питаемые подземными источниками, и горы подушек в каждой комнате, так что всегда можно согреться и расслабиться. Некоторые комнаты покрыты коврами из огня. Всё здание мерцает и светится, а коридоры наполнены ароматным дымом. – Его голос стал мечтательным, словно он переносился туда в своём воображении.
– Действительно драматично, – заметила я. Горячие купальни и подушки звучали привлекательно, но я никак не могла представить, что предпочту огненные ковры успокаивающей атмосфере Дома Земли.
Эйден подмигнул.
– В каком-нибудь углу всегда кто-то пьёт или занимается любовью.
Я невольно задумалась, как часто этим «кем-то» оказывался Друстан. Вероятно, нередко. Я подавила укол ревности. Он был принцем, и даже если бы это было не так, наш поцелуй не делал его моим.
Раздался треск, и я заметила, что Лара и кандидаты, сидевшие вокруг неё, смотрели на меня. Эйден тихо прошептал:
– Удачи.
Я сделала реверанс, приблизившись к Ларе.
– Да, моя леди?
Она не смотрела мне в глаза.
– Вот она, – объявила она группе. Гита, Талфрин, Уна, Карисса и Маркас разглядывали меня с явным интересом.
Мои чувства обострились, как у зверя, почуявшего поблизости хищников. Почему они так на меня смотрят?
– У твоего питомца такой маленький рост, – фыркнула Карисса, прикрывая рот рукой. – Прямо как у ребёнка.
Я сдержала желание закатить глаза. Да, я была невысокой, но не настолько. В человеческом мире это было лишь небольшой неудобностью, однако среди величественных фейри мой рост превращался в повод для насмешек.
– И уродливая, – добавила Гита. – Похожа на маленького гоблина.
Гита, Карисса и Маркас рассмеялись.
Было глупо чувствовать себя задетой их словами, особенно когда я знала, что они не соответствуют правде. Гита и Карисса просто играли в свою игру, пытаясь унизить Лару.
Уна наблюдала за мной внимательным взглядом тёмных глаз. Дама из Пустоты была одной из самых успешных кандидаток на данный момент, и многие слуги делали ставки на её победу. Она была одета проще других – как обычно, в свободное чёрное льняное платье.
– Ты когда-нибудь видела гоблина, Гита? – спросила она. – Сомневаюсь.
– Почему ты сомневаешься во мне? – с вызовом ответила Гита.
Уна улыбнулась, её улыбка была пропитана ядовитым сарказмом.
– Потому что я не могу представить, чтобы у тебя хватило смелости посетить Тварей.
Слова вызвали новый всплеск смеха. Гита злобно уставилась на Уну, но та оставалась невозмутимой. Тогда Гита вновь обратила внимание на меня.
– У неё волосы как колючий кустарник. Я поражена, что король дал тебе столь отвратительно выглядящую служанку, Лара.
Лара всё ещё избегала встречаться со мной взглядом и лишь пожала плечами.
Мой желудок сжимался от каждого нового насмешливого замечания, а решимость не сравнивать Лару с Аней начала трескаться. Аня никогда не стояла в стороне, если кто-то из её друзей нуждался в помощи.
– Он знает, что слуга отражает хозяина, – голос за моей спиной объявил о приближении Гаррика. Я выпрямилась, чувствуя его присутствие – тяжёлое, почти ощутимое напряжение, которое пробежало по моему позвоночнику, заставив волосы на затылке подняться дыбом. – Говорят, ты красавица, Лара. Возможно, король хотел отразить другие части твоей личности.
Талфрин вскочил на ноги.
– Личность леди Лары так же прекрасна, как и её лицо.
– Талфрин, – тихо произнесла Лара.
– Это правда, – Талфрин остался твёрд. – Я не позволю никому унижать наследницу моего дома.
Гаррик рассмеялся, и я вздрогнула, когда его палец скользнул по моей шее под собранными волосами.
– У тебя нет шансов, Талфрин. Сядь, пока я тебя не покалечил.
К чести, Талфрина, он остался на месте.
Маркас, частый союзник Гаррика в жестокостях, поднялся и встал рядом с ним. Теперь оба находились за моей спиной. Как бы мне ни хотелось развернуться и плюнуть им в лицо, это не входило в мою роль. Это бы плохо отразилось на Ларе и, скорее всего, привело бы к ужасным последствиям. Я замерла, несмотря на внутреннюю дрожь, подсказывавшую бежать.
– Сядь, – приказала Лара Талфрину, явно пытаясь разрядить ситуацию. Наконец, он подчинился.
Гаррик, однако, не убрал руки. Его палец скользнул ниже, вдоль моего позвоночника, к талии. От слишком близкого, почти интимного прикосновения по моей коже пробежал холод.
– Она ещё и костлявая, – протянул он.
– Гаррик, – произнесла Уна, её тон был ледяным, но скучающим. – Это должно быть развлечением? Очень уж уныло.
– Я просто пытаюсь разгадать загадку, – ответил он с усмешкой. – Вот у нас прекрасная леди из Благородных Фейри, о которой Талфрин утверждает, что она столь же красива внутри, как и снаружи, а вот её костлявая человеческая служанка. Может, её красота скрыта, а?
Он схватил меня за воротник и потянул.
Ткань натянулась, сдавливая горло. Я закашлялась, схватившись за шею, но швы начали трещать под его силой. Шов на плече моего платья разошёлся.
– Прекрати, Гаррик, – неуверенно протянула Лара, протягивая руку, но не осмелившись вмешаться.
Маркас рассмеялся, затем схватил другой рукав платья и дёрнул. Меня качнуло, и платье окончательно разорвалось на стороне Гаррика, передняя часть ослабла, грозя упасть. Я отчаянно пыталась прикрыться. На мне была нижняя рубашка, но фейрийское бельё было столь тонким, что почти ничего не скрывало.
Кинжал-браслет на моём предплечье завибрировал, его край оказался всего в нескольких сантиметрах от пальцев Гаррика. Ещё пара рывков, и он обнаружит его.
Я пыталась вырваться, но Маркас обхватил меня за талию, удерживая на месте, пока Гаррик обошёл меня спереди.
– Убей, – прошептал кинжал. – Пить.
– Прекрати это. – Лара, наконец, поднялась и потянула Гаррика за руку. Она защищала меня, но этого было слишком мало, слишком поздно.
Гаррик рассмеялся и сорвал висевший лоскут платья до моей талии. Моя влажная от пота нижняя рубашка прилипала к коже, становясь почти прозрачной. Я вспыхнула от стыда. Никогда ранее мужчина не видел меня в столь оголенном виде.
— Что скажешь? — Он схватился за ворот рубашки, пока я тщетно пыталась прикрыться. — У людей есть какая-то скрытая красота под одеждой?
Убей. — К моему ужасу, кинжал на руке начал медленно двигаться вверх, готовясь к удару.
Нет. Ты не можешь его убить. — Если бы кинжал убил его, меня наверняка приговорили бы к смерти.
Накажи, — прошептал он, и наказание звучало прекрасно. Но если кто-нибудь узнает, что у меня есть оружие, его сразу же отнимут. Сейчас я не могла позволить себе потерять кинжал.
Гаррик отбросил мои руки и разорвал сорочку спереди. Я вскрикнула, пытаясь оттолкнуть его ногами, но Маркас схватил мои запястья и заломил их за спину. Моя грудь оказалась обнаженной перед всеми, кто устроил пикник. Фейри, сидевшие на ближайших одеялах, с любопытством наблюдали за шумом. Щеки горели, а сердце бешено колотилось от ярости и ужаса.
— Продолжить? — спросил Гаррик, стряхнув руку Лары, которая снова попыталась его остановить.
Ударь его, мысленно взмолилась я, но Лара была слишком робкой, чтобы осмелиться напасть на другого кандидата. Она умоляла его словами, а он смеялся, сжимая ткань у моей талии, готовясь сорвать последний щит, прикрывающий меня.
Кинжал начал сползать по моей руке к сжимающим меня кулакам Маркаса, напевая мелодию ненависти в моей голове. — Накажи. Накажи. Накажи.
— Прекратите. — Новый, громоподобный голос вмешался в происходящее.
Маркас тут же отпустил меня. Секунду спустя отступил и Гаррик. Я прикрылась, отчаянно стараясь собрать разорванные части платья, и повернулась.
Лорд Каллен стоял в нескольких шагах, неподвижный, словно дикий кот, готовящийся к прыжку. Его темные глаза пылали обещанием насилия.
— Что это значит? — спросил он холодным, устрашающим тоном, который я никогда прежде от него не слышала.
Я попятилась, прижимая разорванное платье к груди.
— Просто игра, — ответил Гаррик, разводя руки в жесте невинности.
Уна подошла к брату и что-то прошептала ему на ухо. После ее слов Каллен выглядел еще более свирепым.
— Человек находится под защитой, — произнес Каллен. — Она принадлежит Дому Земли.
Гаррик осмелился рассмеяться.
— Это же человек. Почему это важно? Она ничтожество.
Каллен двинулся так быстро, что я успела увидеть лишь черно-серебристую тень, прежде чем его меч оказался у горла Гаррика.
— Подумай хорошенько, прежде чем усомниться в моих приказах.
Рядом с Гарриком в воздухе появилась крошечная черная точка размером с монету, но она начала стремительно увеличиваться. Гаррик вскрикнул, но не мог отступить от растущей тьмы, иначе сам же перерезал бы себе горло мечом Каллена.
— Ты не можешь меня убить, — выпалил Гаррик, его бравада сменилась жалким лепетом.
Каллен улыбнулся — медленно и страшно.
— Поверь, я могу.
Чернота разрасталась, приближаясь к рукаву Гаррика.
— Простите мою дерзость, лорд Каллен, — выпалил Гаррик. — Я не хотел ставить под сомнение ваши приказы.
Каллен не шевельнулся.
— Ты извинился за сомнения в моих приказах, — холодно произнес он. — Но не раскаиваешься в нападении на слугу из другого дома?
На лбу Гаррика выступили капли пота, пока черное пятно приближалось.
— Леди Лара, простите за оскорбление вашему дому, — выпалил он.
Извинений мне, разумеется, не последовало. Я метнула на него взгляд, полный ненависти, желая его смерти. Кинжал тихо зазвенел в унисон с моими мыслями.
— Каков ваш ответ, леди Лара?
Лара, с широко раскрытыми глазами, металась взглядом между мной и Гарриком.
— Просто… больше так не поступай, — пробормотала она.
Я поморщилась от ее слабого ответа, чувствуя очередное предательство. Лара, моя госпожа, моя подруга, позволила этому случиться. Она могла остановить это, но не сделала ничего.
Магия Пустоты исчезла, и Каллен убрал меч в ножны. Щелкнув пальцами, он скомандовал:
— Иди за мной.
Я тут же ощетинилась, как всегда, когда ко мне обращались, как к собаке. Но выбора у меня не было. Я подошла к нему, крепко прижимая к себе платье, стараясь скрыть дрожь.
— Куда вы её ведете? — Лара наконец встретилась со мной взглядом, её лицо выражало извинение. Я проигнорировала его.
— Я отведу её обратно в Дом Земли. Служанка Уны заменит её.
Гаррик, все еще кипя от злости, проводил нас взглядом, пока лорд Пустоты уводил меня под землю.
***
— Ты в порядке? — спросил Каллен, когда мы спустились на несколько уровней вниз.
Я с трудом сдерживала слова ярости, рвавшиеся наружу. Кинжал продолжал тихо вибрировать у меня на коже, подстрекая: — Накажи. Гнев. Ненависть. Убей. В итоге я была слишком взбудоражена, чтобы сохранять хоть подобие спокойствия.
— Конечно, нет, — выпалила я.
— Мне жаль, что Гаррик сделал это. — Его лицо было невозможно прочитать; ярость, обжигающая мгновения назад, уступила место ледяной неподвижности. Возможно, вся эта сцена была просто показухой. — Это было недопустимо.
— Потому что я принадлежу Дому Земли, верно? Потому что по законам нельзя плохо обращаться с чужой собственностью? — Когда он не ответил, я продолжила наседать: — Я не чья-то собственность, знаешь ли.
— В Мистей — ты чья-то. Так устроена система.
— А может, ей не стоило бы так работать, — отрезала я, шагая рядом с ним, отказываясь плестись позади, словно потерянный щенок. — Может, этот двор стоит проучить.
Кинжал тихо вторил моим мыслям, впиваясь в мою руку и забирая крошечную каплю крови, будто унимая собственные разрушительные порывы. Я приняла эту лёгкую боль, как якорь, который удерживал меня в теле, помогая направить бушующую ярость.
Каллен резко схватил меня за руку и потянул в небольшую, почти пустую комнату. Мерцающая, прозрачная чёрная завеса опустилась на дверь — точь-в-точь как те магические щиты, что я видела, когда их вызывал Друстан.
— Никогда больше не говори ничего подобного, — произнёс он.
— Почему? — бросила я, крепче сжимая ткань платья на груди. Глубоко внутри я знала ответ, но ярость заглушала голос разума. Гнев бился в моих венах, заполняя меня беспокойной энергией, которая требовала выхода. Если я не могла выплеснуть её в споре с ним, то готова была кричать, пока не охрипну.
Глаза Каллена горели каким-то невыразимым, глубоким чувством, но его лицо оставалось неподвижным, будто высеченным из камня. Что скрывал этот холодный, загадочный фейри? Иногда мне казалось, что его глаза — это окна в тёмную бездну, на дне которой прячется чудовище.
— Ты хочешь жить? — спросил он.
— Да, но это не значит—
— Это значит. Это мир, в котором ты живёшь, и, если хочешь прожить достаточно долго, чтобы его изменить, тебе придётся играть по его правилам.
Изменить его? У Каллена был доступ к самому королю; зачем ему менять что-то? Я фыркнула.
— Почему бы тебе просто не доложить обо мне королю Осрику? Предать меня, как ты предал того благородного фейри из Дома Пустоты, когда он осмелился заговорить о мятеже? Разве не твоя работа — быть верным псом короля?
Что-то тёмное всколыхнулось внутри меня. Слова рухнули в тишину, словно молот по наковальне. Я прижала руку ко рту, будто могла загнать их обратно, но было слишком поздно.
Каллен выглядел поражённым, а затем его лицо исказила ярость.
— Я не говорю королю о тебе, потому что ты полезна, — резко бросил он, и я невольно поморщилась от резкости его тона. — Ты находишься в доме, чья лояльность имеет решающее значение в случае восстания. Поскольку большинство фейри не замечают людей, ты можешь свободно передвигаться. Всё это делает тебя достойной спасения — пока ты продолжаешь предоставлять мне информацию.
Так вот зачем меня спасли. Я оказалась важна только потому, что из меня получился хороший шпион. Горечь этой правды обожгла меня, но я тут же её отвергла.
— Я достойна спасения просто потому, что я человек, — сказала я. — И я не твоя марионетка.
Каллен резко обернулся и зашагал к стене. Я думала, он ударит её кулаком, но вместо этого он лишь приложил руку к холодному камню, опустив голову.
Моё дыхание звучало оглушительно громко в повисшей тишине.
— Что Друстан рассказывал тебе в последнее время? — наконец спросил он.
Из меня вырвался рваный смешок.
— Это всё? — Я и сама не была уверена, чего ожидала. Ещё больше гневных слов? Чтобы он изгнал меня, оставив гнить среди остальных людей? Почему я вообще продолжала эту стычку с одним из самых опасных фейри в Мистей? Но мой гнев не позволял мне отступить, и кинжал на руке, казалось, упивался этим гневом, пульсируя на коже.
Каллен внезапно оказался совсем близко — его твёрдое, напряжённое тело всего в нескольких дюймах от моего. Я подняла подбородок, отказываясь пятиться. Одной рукой я всё ещё удерживала платье на груди, и с каждым вдохом мои костяшки едва касались его груди. Его взгляд задержался на моих губах, а затем опустился к руке, сжимающей ткань.
— Ты ищешь драки? — Его голос был настолько тихим, что стоило бы мне отступить всего на шаг, я бы его уже не расслышала.
— Нет, — ответ прозвучал более хриплым, чем я хотела.
— Думаю, ищешь. Вопрос только — зачем?
Зачем, действительно? Я сама себя не понимала.
Мы стояли, словно два противника, скованные невидимыми цепями немого боя, пока он, наконец, не отступил.
— Расскажи мне о Друстане.
С его отступлением я выдохнула, будто только что пришла в себя после долгого напряжения.
— Он ничего особенного мне не говорил.
— Мне не важно, считаешь ты это важным или нет.
Очевидно, мне придётся что-то сказать, иначе Каллен не оставит меня в покое.
— Он рассказывал мне о подменышах.
— Почему? Что именно он говорил?
— У меня были вопросы после ужина. Он объяснил, почему младенцев отправляют прочь.
— И что думает Друстан о подменышах?
Друстан был подавлен, вспоминая судьбу своей близкой подруги и её ребёнка.
— Не знаю. Думаю, он считает это жестоким.
— Как и ты, — произнёс Каллен, его взгляд словно проникал в самую глубину моей души.
— Да, — честно ответила я. — Хотя я всего лишь человек.
Мы изучали друг друга взглядами, и я вновь попыталась понять, что он чувствует, что думает. Если Гектор захочет занять трон, поддержит ли его Каллен? Или он поддерживает только то, что служит его собственным интересам, а значит, и интересам короля?
В душе всё ещё тлела дерзость.
— А что ты думаешь о подменышах?
Каллен отвёл взгляд.
— На сегодня хватит, — отрезал он.
Я не могла оставить это просто так. Каллен уже выдержал всю мою ярость, не отправив меня к Осрику и его палачам, — он выдержит и это.
— Ты хочешь сказать, что тебе всё равно?
Его челюсть напряглась, но он не ответил. Я продолжила:
— Этот ребёнок никогда не узнает свою мать. Человеческий младенец, который займёт его место, будет страдать. Тебе правда всё равно?
— Я не могу позволить себе заботиться об этом, — сказал он. — Никто из нас не может.
Я хотела назвать его чудовищем за отказ волноваться о беспомощных. Но это ведь была не совсем правда, не так ли? Сегодня я сама была беспомощна, а он меня спас.
Его слова звучали значимо. Я не могу позволить себе заботиться об этом, — сказал он. Не мне всё равно.
Вспоминая руки Гаррика на себе, звук рвущейся ткани и прикосновение холодного воздуха к моей коже, я задумалась, насколько хуже всё могло бы быть, если бы Каллен не вмешался. Я была ему полезна живой, но зачем ему волноваться, если бы меня унизили или ранили? Почему он вообще остановил Гаррика и Маркаса?
«Месть Короля» не должен… да и не мог заботиться.
— Почему ты это сделал? — спросила я, голосом мягче, чем прежде. Словно оружие, едва вложенное в ножны.
— Что сделал?
Но это не был настоящий вопрос. Его взгляд метнулся между моими глазами, а потом опустился туда, где моя рука всё ещё сжимала разорванное платье.
— Спас меня. Это не могло быть только из-за моей полезности.
Он смотрел на меня долгую, бесконечную, казалось, минуту. Его тёмно-синие глаза, непроницаемое выражение лица. Напряжённая челюсть… и не только она, поняла я. Всё его тело словно находилось в состоянии постоянной готовности к неизвестной беде. Словно он… ждал.
— Нет, — наконец сказал он. — Не только. — Затем сглотнул. — Ты жалеешь, что я это сделал?
Может, это комната слегка дрогнула. А может, меня просто кружила голова от пережитого. Я почувствовала, будто тону в болоте, случайно ступив на клевер, который оказался трясиной, и тень под поверхностью медленно тянула меня вниз.
Каллен не говорил, почему, но всё же дал ответ. И что было ещё страннее — он выглядел почти… неуверенным. Как будто боялся услышать мой ответ.
Вероятно, это была фейская хитрость. Желание поиграть с добычей. Лорд Каллен наверняка не мог чувствовать настолько, чтобы чего-то бояться.
Но всё-таки…
Я прочистила горло.
— Думаю, мне стоит поблагодарить тебя.
Неуверенность исчезла из его взгляда, а уголки губ чуть приподнялись.
— И ты это сделаешь?
Я на мгновение замялась, борясь со своим языком.
— Спасибо, — наконец выдавила я.
В ответ он чуть наклонил голову.
Мне стало не по себе от собственной благодарности. Я глубоко вздохнула.
— Что ж, я ухожу.
— Ты должна продолжать сообщать мне любую информацию, — сказал он. — Особенно если это касается принца Друстана, слухов о восстаниях, беспорядках или недовольствах против короля.
Я почувствовала странное разочарование, осознав, что мы вернулись туда, откуда начали.
— Конечно, — солгала я.
Моя рука уже была на дверной ручке, когда я вспомнила нечто из той ужасной ночи, когда король забрал ребёнка из рук матери. Отец того ребёнка был из Дома Пустоты.
— Подменыш. Это ты… Ты рассказал королю Осрику о нём?
— Нет, — мгновенно, почти яростно, ответил он. — Но я выясню, кто это сделал. И поверь, отец уже наказан за свою неудачу.
Неудачу? За то, что бросил свою возлюбленную и ребёнка в их час нужды? Или за то, что вообще стал отцом?
Но я не стала спрашивать. Не после того, как уже зашла так далеко и чудом осталась невредима. Я кивнула и выскользнула за дверь, оставив Каллена позади.
***
Поздно ночью Лара постучала в мою дверь.
Я тёрла заспанные глаза и босиком подошла к двери, соединявшей наши комнаты. Желудок болезненно сжался при мысли о том, что придётся её увидеть, но я всё равно открыла.
Она была в лёгкой ночной сорочке, а её коса оказалась неровной — потому что я отказалась заплести её перед сном. Глаза Лары покраснели.
— Можно мне войти? — спросила она тихим голосом.
Я отошла в сторону, молча пропуская её внутрь.
Лара оглядела простую обстановку моей комнаты, прежде чем осторожно присесть на край кровати.
— Этого не должно было случиться, — сказала она наконец.
— Этого вообще не должно было быть, — резко ответила я. — Ответственная хозяйка не допустила бы такого со своей собственностью. Подруга не позволила бы этого.
Лара вздрогнула от моих слов, словно от удара. Её пальцы сжались, комкая тонкую ткань сорочки.
— Я знаю. Мне очень жаль.
Я тяжело вздохнула и села рядом с ней.
— Даже если ты сожалеешь, это всё равно больно.
— Я понимаю. — Её рука накрыла мою. — Я никогда не умела постоять за себя, а значит, и за других тоже. Я просто не знала, что делать.
У меня в горле встал комок.
— Ты могла бы его остановить. Закричать. Ударить его. Сделать хоть что-то.
— Я не боец, — пробормотала она. — Не такая, как ты. У меня этого просто нет. — Её губы дрогнули в неуверенной улыбке, но я заметила, как глаза Лары наполнились слезами. — Ты бы была лучшей среди Благородных Фейри, чем я.
Лучшей? Вряд ли. Если быть фейри значит быть бессердечной и расчётливой. Если это значит причинять боль тем, кто рядом.
— Я не фейри. Ты — фейри. Ты наследница Дома Земли и участница испытаний. Ты обязана быть сильной.
Её влажные карие глаза встретились с моими.
— Как?
— Не знаю. Наверное, нужно учиться.
— Мне страшно.
— Мне тоже. Но это неважно. Мы обязаны быть сильными. А ты должна быть сильнее меня, потому что от тебя зависят так многие. Я тоже завишу.
Лара кивнула и сжала мою руку, прежде чем отпустить. Она быстро вытерла слёзы.
— Я постараюсь, — сказала она.
Это всё, чего я могла просить. Я кивнула, глотая подступивший к горлу ком, пока Лара вставала и шла к двери.
— Ты не собственность, — произнесла она, обернувшись через плечо. — Я… я не знаю, как быть другом. У меня никогда его не было. Но я буду стараться.
Она ушла, прежде чем мои первые слёзы упали на колени.