Отдав дань уважения жертвам ифрита, мы стали лагерем и приготовили ужин (в полном молчании). Каждый из нас стремился к своей цели, известной остальным. Саветт, Рактаран и я – отправиться к Речным Подошвам, Хубрик – доставить депешу Доминару. Я не могла оставить учителя. Учитель не желал оставлять Избранную.
В какой-то момент – я не помню, что предшествовало этой реплике, – Рактаран обронил: «Как вы намереваетесь помешать нам?»
Затем повисла тишина, сдобренная горечью обиды и холодом гнева. Хубрик обыскал развалины и достал оттуда бутыль с непонятным содержимым, но ни с кем не поделился. Он сидел и пил перед костром, пока тени не переросли в тёмную ночь.
Рактаран и Саветт соорудили палатку и забрались внутрь. Когда я проходила мимо неё, мой слух уловил обрывки шепотков, что-то горячо обсуждавших. Решатся ли они продолжить путь в одиночку, как и планировали? Если да, то будут предоставлены сами себе, и ничто не укроет их от вездесущих пытливых глаз. Никто не подоспеет на выручку, если окажется, что Речные Подошвы уже наводнили прихвостни Сумеречного завета. Раз я не могу пойти с друзьями, друзьям следует обождать.
Я помогла Финдару обустроиться, поделившись одеялом. Остутствие последнего скажется на мне сегодня ночью, но у меня хотя бы есть Раолкан. Я переживала за Финдара. Его раны были не из лёгких, и солдат часто морщился от боли.
– Сумеете заснуть при таком состоянии? – участливо спросила я, оставляя спутника у огня.
– Справлюсь, – коротко отрапортовал он, не сводя глаз с учителя. Даже посторонний человек заметил искрящее между нами напряжение.
Вздохнув, я отошла, закончила уборку, и, свернувшись калачиком под вторым одеялом, пристроилась под бочок Раолкана. Не было нужды сторожить нашу стоянку с особой тщательностью: ифрит сокрушён. Мы выяснили, кто явился причиной бедствия, и теперь она устранена.
Энкеней вызвался отдежурить первым.
Раолкан измотался, как и я, – возможно, даже больше. Они с Кироватом практически не спали последнее время.
Я так устал, что просплю неделю напролёт, если ты не растолкаешь меня. Разбуди в случае форс-мажора. Но этого произойти не должно: мы здесь в относительной безопасности.
Mои чувства и мысли напоминали спутанный клубок. Мне было неохота размышлять о том, какие решения предстоит принять завтра утром. Придётся ли делать выбор между Хубриком и Саветт, между Хубриком и Ленгом? Я отказывалась рассуждать на данную тему, гоня от себя эти мысли прочь. Завтра утром прольётся немало слёз.
Спи давай…
Мысли Раолкана успели промелькнуть в моей голове прежде, чем я провалилась в сон следом за драконом.
Я пробудилась в тишине и потянулась, ловя робкие лучи раннего рассвета. Одеяло сползло, костёр погас. Дрожа, я уткнулась носом в тело Раолкана, содрогавшееся от его храпа. Тем не менее тёплое. Я попыталась лечь поудобнее – безуспешно. Тишина раздражала. Стрекотали ли прошлой ночью сверчки, которые теперь отправились на покой? Чего-то не хватало. Какого-то звукового сопровождения. Я встала, уронив одеяло. Напротив растянулся Кироват, храпя в такт Раолкану. Хорошо, что Энкеней нёс дозор.
Хубрик распластался возле кострища, раскинув руки-ноги в стороны. Ну кто так спит? Даже не удосужился прикрыться одеялом. Будто бы его вообще ничего не колышет, в то время как меня снедает внутренняя буря. Я затолкала поглубже раздражение и обошла дрыхнувшего Раолкана, чтобы справиться о Саветт и Рактаране.
Их палатка исчезла. Вместе с Энкенеем. С тяжело бьющимся сердцем я окинула взором реку. Тут какая-то ошибка. Mожет, они прогуливаются? Mожет, им надо некоторое время побыть наедине? Может, они рыбачат?
Лодки, пришвартованные к причалу, также испарились. Да, точно. Пошли на рыбалку. Я спустилась к доку, осмотрев Большого Дрейка вдоль и поперек. Ни лодки, ни дракона. Сплошная вода, колышущийся тростник и редкие птицы, охотящиеся на рыбу.
Я помчалась назад, на стоянку, сердце моё уже колотилось. Внезапно до меня дошло, что Финдара тоже след простыл. Он забрал второе одеяло. За спиной вставало солнце, заливая землю золотыми лучами, которые окрашивали её в тигровый узор зари. От скорчившегося тела учителя тянулась длинная чёрная тень, но при свете дня я обнаружила то, что поначалу укрылось от моего внимания.
Кровь.
Я поспешила к нему, падая на колени.
– Хубрик! Хубрик, вы в порядке?
Услышав его стон, я чуть не разрыдалась от облегчения. Его рука потянулась к голове, я оттолкнула её и обследовала рану на затылке наставника. Кажется, не очень глубокая, кровь уже запеклась.
– Что произошло? – спросил он.
– Они пропали, – ответила я, чувствуя, как нарастает паника в голосе. – Саветт, Рактаран, Энкеней и Финдар. Все пропали. Прихватив с собой лодки, палатку, моё одеяло и остальные свои пожитки.
– Сбавь обороты. – Хубрик, шатаясь, поднялся, одной рукой держась за голову, а второй судорожно хлопая по карманам формы. – Куда пропали?
– Откуда я знаю! Я проснулась, a их нет! Чего вы ищете?
– Mои послания, – на лице учителя отразился абсолютный ужас. – Они тоже пропали.