— Тооооооооочно, — пробормотал Киф, глядя на мягкое сияние рассвета, просачивающееся сквозь густой туман. — Забыл об этой штуке с часовыми поясами.
Когда он покинул Диснейленд, была еще довольно ранняя ночь.
Но, судя по большой причудливой башне с часами, перед которой он появился — как ее назвал Форкл? Огромный Гарри? Гигантский Джордж? Биг Бен? — следующий день уже начинался.
Вот тебе и несколько часов сна.
Он планировал найти комнату, переночевать там до утра и надеялся придумать стратегию получше, чем бродить по округе и проверять, не вспомнит ли что-нибудь, а потом первым делом приступить к работе и убраться оттуда как можно быстрее.
Но ночь уже закончилась, так что, похоже, ему предстояло отправиться на прогулку.
И город оказался намного больше, чем он помнил.
По крайней мере, он наконец-то добрался до него.
Лондон!
Страна печенья, которое разочаровывает!
А также место, где он пережил некоторые из своих худших воспоминаний — и совершил несколько, возможно, ужасных поступков, о которых его мама сделала все возможное, чтобы он этого не помнил.
Так что, вероятно, это будет маленькое травмирующее приключение.
Но… по крайней мере, он сможет начать собирать все воедино.
И, кстати, может быть, он также найдет какие-нибудь десерты получше, чтобы утешить себя.
Где-то поблизости должна была быть приличная выпечка, верно?
Во-первых, ему нужно было убраться подальше от блестящей точки наблюдения, которая, как он чувствовал, пыталась привлечь его внимание.
За новостями, вероятно, следили очень внимательно, поскольку Лондон был таким очевидным местом, где он мог появиться. Поэтому Киф, поджав подбородок и старательно пряча лицо, нырнул в ближайший переулок.
Но это не сделало его менее нервным.
Каждая тень казалась ему фигурой в черном плаще.
Каждый звук был похож на засаду.
А голос дорогой мамочки продолжал звучать у него в голове.
Радуйся переменам.
Радуйся переменам.
Радуйся переменам.
Он был в Лондоне, когда она в первый раз дала ему этот прекрасный совет о жизни, и с тех пор это не давало ему покоя.
Он даже думал, что смирился с переменами в Лоамноре и стал маленьким маминым наследником с кучей новых причудливых способностей.
Но когда он свернул на другую улицу, чтобы убедиться, что за ним никто не следит, он не мог не задаться вопросом…
Сдался ли он?
Или все еще боролся?
Не поэтому ли он был здесь, и что означал камешек в его ботинке?
Он не был уверен.
Но ему нравилось думать об этом именно так.
Из-за этого волдыри болели немного меньше, а бегство больше походило на победу.
И все же его раздражающий мозг напомнил ему, что в мамином предупреждении была и вторая часть.
«Прими перемены, иначе они тебя уничтожат».
— Похоже, это проблема для будущего Кифа, — сказал он, засовывая руки в карманы и снова меняя направление, чтобы избежать того, что могло оказаться еще одним блестящим объектом наблюдения.
Сырой воздух проникал сквозь свитер, заставляя его пожалеть, что у него нет хорошего, плотного пальто.
Но все магазины одежды, мимо которых он проходил, были по-прежнему закрыты.
— Часовые пояса, — пробормотал он.
По крайней мере, улицы были красивыми и пустыми.
Всего лишь несколько рассеянных людей, излучающих огромное раздражение, и он предположил, что это означает, что они направляются на ненавистную работу, плюс несколько любителей бега трусцой, которые, казалось, добровольно бежали ни свет, ни заря и получали странное удовольствие.
Никто не обращал на него внимания, пока он бесцельно бродил вокруг, стараясь не высовываться и не высматривать ничего знакомого.
Рано или поздно он что-нибудь узнает.
И тогда он это сделал, но только потому, что каким-то образом умудрился пройти по огромной площади.
— Ладно, новый план, — сказал он, переходя улицу и направляясь к большому зеленому парку с озером в центре.
Он не чувствовал там никакой слежки, а широкое открытое пространство позволяло легко заметить, если приближался кто-то страшный.
Но самое главное: там были скамейки, а ноги его просто сводили с ума.
Он выбрал ту, у которой был вид на воду, и рухнул на обветренное дерево, задаваясь вопросом, как ему найти в себе силу воли, чтобы снова подняться на ноги, особенно с учетом того, что он понимал, что весь его план «быстрой остановки в Лондоне» не сработает.
Если он действительно хотел получить ответы, ему нужно было действовать более методично.
Обходить улицу за улицей.
Дом за домом.
Это, вероятно, заняло бы дни или недели и определенно было рискованно.
Но.
Теперь, когда он был всего в нескольких кварталах от того места, куда его отправляла мама, — «Ты же не захочешь причинить вред кому-то еще, правда?» — ему нужно было знать, что она имела в виду.
Так что ему нужно было найти безопасное место, где он мог бы прятаться столько, сколько потребуется.
Но сначала он собирался дать отдых ногам и обновить свой альбом для рисования.
Он уже аккуратно вложил карту следопыта между страницами и сделал пометки о том, как следить за блеском, и что ему нужно сделать одной из своих главных целей — съесть как можно больше видов жареного теста, посыпанного сахаром.
Но он добавил новое напоминание: проверять часовой пояс, прежде чем куда-то прыгать.
Также: выбирать, в какой ботинок класть камешек. Хотя это означало, что в итоге у него будут болеть обе ступни.
Он был почти уверен, что его мозоли начали кровоточить, что, вероятно, означало, что на самом деле следовало бы написать: «Найти лучший способ контролировать свои способности», — но он уже перепробовал все, что мог придумать.
Он закрыл альбом для рисования и проверил эликсиры, которые дал ему отец, надеясь найти обезболивающий бальзам или целебную припарку.
К сожалению, там был только один пузырек с обезболивающим и записка, в которой говорилось: «Если нужно что-то еще, обратись к Элвину».
Киф нахмурился, хотя в глубине души понимал, что в этом есть смысл.
— Отлично. Это будет Грандиозный Фестиваль Кифстерской Грязи.
Не так весело, как на печально известном Фостеровском Фестивале Грязи, но разве может быть что-то еще?
Он развязал шнурки на ботинках и переложил камешек, испустив огромный вздох облегчения, когда давление снова стало просто раздражающим.
Потребуется, по крайней мере, пара часов ходьбы, прежде чем начнет болеть, и, возможно, до этого он придумает, где ему остановиться.
Согласно записной книжке отца, которую он просмотрел еще в Диснейленде, когда доедал чуррос, ему нужно было найти что-то под названием отель. Но, конечно, в ней не было сказано, где его найти, и каковы правила бронирования номера.
Однако в ней говорилось, что ему следует постараться выглядеть респектабельно, прежде чем идти в магазин, а затем предлагалось зачесать волосы в более сдержанный стиль и избегать употребления слова «чувак».
Вот и все маленькие советы.
Небольшой полуполезный совет, за которым следует куча осуждений.
Дорогой папочка в полном составе.
— Ладно, если бы я был отелем… — сказал Киф, разглядывая близлежащие здания, — Где бы я был?
Он достал свою удобную карту, но все, что на ней было изображено в Лондоне, — это башня с часами и квадратный мост через реку.
— Уверен, что найду такой, пока буду бродить, — пробормотал он, пробуя, как камешек давит на его незажившую ступню.
Ощущение было неприятным.
— Или я могу посидеть здесь, перекусить и подождать, пока мимо не пройдет кто-нибудь, кто сможет мне помочь! — добавил он, вспомнив свой план «спроси местных», который казался гораздо лучшей идеей.
Он вытянул ноги и достал из кармана припасы, которые купил перед уходом из Диснея: еще один чуррос, пакетик кислых шариков, зефир в шоколаде на палочке и что-то, что все называли «Серая масса».
Конечно, он начал с чуррос и откусил огромный кусок, наблюдая за утками, крапивниками и пеликанами на берегу озера.
Но чуррос шлепнулся ему на колени, когда он заметил одинокого черного лебедя, скользившего по воде.
Он знал, что это просто птица, живущая своей лучшей жизнью в Лондоне, но после всего, что было связано с лебедем, он не мог не задаться вопросом, значит ли это что-то.
И когда лебедь встретился с ним взглядом, ему показалось, что он пытается открыть ему секрет.
Или, возможно, он захотел отведать его чуррос…
Он наклонился, размышляя, не будет ли плохой идеей бросить лебедю маленький кусочек, а потом понял, что чуррос исчез.
— Что за…? — спросил Киф, осматривая землю вокруг себя.
Затем он заметил пятно рыжего меха с длинным хвостом, которое металось по траве, оставляя за собой шлейф из корицы и сахара.
— Эй! Вернись сюда, ворюга с пушистым хвостом!
Он вскочил и погнался за лисой, но лиса была слишком быстра.
Она исчезла в одной из цветочных клумб, и Киф мог поклясться, что слышал, как она хихикала.
— Не думай, что я не зайду туда! — предупредил Киф, хотя это, вероятно, было не самой лучшей идеей.
Насколько он знал, существовал какой-то странный человеческий закон, запрещающий топтать их цветы.
— Они подлые маленькие твари, не так ли? — раздался голос у него за спиной.
Киф обернулся и увидел очень высокого, темнокожего, спортивного вида мужчину, одетого, несмотря на холод, в спортивные шорты и тонкую майку без рукавов.
— Однажды лиса утащила вторую половину моего маринованного огурца с сыром, — сказал он. — В полдень, не меньше! Никто из моих приятелей мне не поверил, поэтому на следующий день я попытался обманом заставить ее съесть мой яично-майонезный пирог, пока у меня была включена камера. Но она не только избежала моей ловушки, но и украла мои чипсы!
Киф улыбнулся в ответ, хотя в основном думал о сыре с маринованными огурцами?
Похоже, еда в Лондоне обещает быть… интересной.
— Откуда ты прибыл? — спросил мужчина.
Киф выпрямился.
— Как ты…
Он указал на рюкзак Кифа, который Киф по глупости оставил без присмотра на скамейке.
— К тому же, у тебя нет ни пальто, ни зонтика. Классическая ошибка туристов в это время года.
— А. — Кифа так и подмывало заметить, что у парня их тоже не было, но он не был уверен, не покажется ли это грубостью.
Один из советов отца гласил, что Лондон — очень приличное общество. Не будь самим собой.
— Решил пройтись по магазинам, пока я здесь, — вместо этого сказал Киф, направляясь за своими вещами. — Но магазины закрыты…
— Ты в порядке? — спросил мужчина, когда Киф резко втянул воздух. — Ты ничего не натянул, когда бежал?
Киф покачал головой.
— Нет. Просто… разбираюсь с волдырями.
Во время небольшого забега у него почти полностью разболелись ноги, и он не смог удержаться от того, чтобы не поморщиться при следующем шаге.
— Новые кроссовки? — спросил мужчина. – У меня такое бывало. Во время моего первого марафона я решил побаловать себя новыми кроссовками перед забегом. Не самая блестящая идея. После первого километра у меня горели пальцы на ногах, а к тому времени, когда я пересек финишную черту, носки пропитались кровью.
Киф вздрогнул.
— Конечно, это не весело, — согласился мужчина. — Но все же лучше, чем когда я делал это.
Он указал на шрам, тянущийся по всей длине его колена.
— Я порвал сустав во время триатлона, а на финише забега стало еще хуже. Но после всех этих тренировок трудно сдаться, не так ли?
— Да, конечно…
Он рассмеялся.
— Мой хирург посмотрел на меня точно так же, как сейчас ты, когда я сказал ему, что продолжу. То же самое сделал и мой физиотерапевт. Но… Я нахожусь в напряжении, когда участвую в гонках. Мой мозг отключается от всего, кроме следующего шага и того, что следует за ним. Но, извини, я не буду утомлять тебя рассказами о своих травмах во время бега.
— Нет, все в порядке, — заверил его Киф. — Хотел бы я, чтобы мой мозг мог так же сосредоточиться. — И поскольку парень казался таким разговорчивым, он решил добавить: — На самом деле, думаю, может ты знаешь здесь какие-нибудь хорошие отели?
— Думаю, могу назвать несколько вариантов. Что ты ищешь?
Киф на секунду задумался.
— В каком из них самые мягкие кровати и самые вкусные десерты?
Он рассмеялся.
— Бюджет — проблема?
— Нет, — не теперь, когда у него была его блестящая кредитная карточка.
— Что ж, если ты не против потратить несколько фунтов и хочешь по-настоящему насладиться Лондоном, я знаю идеальное место, — он произнес название и адрес и указал дорогу. — Они также должны принести тебе немного льда, чтобы приложить к мозолям. И, надеюсь, у них будет готова комната. Похоже, тебе не помешало бы немного поспать.
— Ты даже не представляешь, — пробормотал Киф, проводя пальцами по волосам и понимая, что это безнадежное дело.
— По дороге есть очаровательная маленькая кофейня, — сказал ему мужчина. — Понимаю, что выгляжу как предатель своей страны, не предлагая чай, но если тебе нужен хороший крепкий напиток, это должен быть кофе.
Киф понятия не имел, что такое кофе. Но крепкий — звучало потрясающе.
— Спасибо, — сказал он. — Серьезно. — И по какой-то причине он не удержался и добавил: — Эта поездка была немного… ошеломляющей.
Мужчина наклонил голову, изучая его.
— Если поможет, я с удовольствием поделюсь приемом, который использую, чтобы быть в форме во время бега, хотя должен тебя предупредить. Мой муж — психолог-консультант. Он постоянно твердит о ценности упражнений на визуализацию, но когда я рассказал ему, что придумал, он сказал, что это полная чушь. На самом деле, он до сих пор дразнит меня по этому поводу, хотя, клянусь, это работает лучше, чем все, что он когда-либо предлагал. Подозреваю, его просто беспокоит, что он не подумал об этом первым.
Он подмигнул.
— На данный момент я готов на все, — заверил его Киф.
— Это всегда хороший способ быть собой. И на самом деле это довольно просто. Перед началом забега я закрываю глаза и представляю, что в моем мозгу есть переключатель, который подключен ко всем частям моего сознания, которые обращают внимание на такие вещи, как страх, нервы или дискомфорт, — на все, что может замедлить или остановить меня. Затем я представляю, как щелкаю выключателем. И если травма снова включает его, я просто выключаю его снова. Я понимаю, это звучит немного упрощенно, но это имеет огромное значение… по крайней мере, для меня. Разум важнее материи и все такое.
— Я попробую, — пообещал Киф.
И он не шутил.
На самом деле, как только он попрощался и направился к отелю, то представил, что в его мозгу есть переключатель, связанный с пульсирующими мозолями.
Он подождал, пока не почувствует каждую связь, а затем представил, как щелкает выключателем.
— Ого, — пробормотал он, тяжело ступая по гальке.
Боль притупилась настолько, что он мог практически не обращать на нее внимания… по крайней мере, на некоторое время.
Что заставило его задуматься…
Сработает ли тот же трюк с его способностями?
Он не понимал, как такое возможно, но все равно крепко зажмурился и представил себе огромный переключатель в мозгу, подключенный ко всем его новым причудливым способностям.
Он подождал, пока не смог увидеть, как каждая отдельная нить светится энергией, и почувствовать, как от этого переключателя исходит импульс.
Затем он представил, как его упрямая воля давит, и давит, и давит на него.
Но как бы он ни старался, выключатель не щелкал.
— Так я и думал.
Способности нельзя отключить, если они активированы.
Все это знали.
И все же, когда он сидел в кофейне и пытался проглотить что-то под названием кофе «флэт уайт», который, возможно, был самым горьким из всего, что он когда-либо пробовал, но в то же время заставлял его чувствовать себя БОДРЫМ, он не мог отделаться от мысли, что, возможно, неправильно выключил его.
Возможно, его эмпатия была перестроена во время маленького эксперимента его мамы, и именно поэтому он стал таким до смешного сверхчувствительным. Тогда он закрыл глаза и представил, что погружается глубоко в свой эмоциональный центр в поисках признаков каких-либо оголенных нервов.
Его чувства дрожали и гудели, но он продолжал идти и идти, пока не проскользнул сквозь темную завесу и не приземлился в тесном, размытом пространстве.
Внутри был клубок тонких светящихся нитей, потрескивающих энергией и переливающихся красками.
У него закружилась голова, и по коже побежали мурашки, когда нити закрутились, пытаясь освободиться, но запутывались только сильнее.
И он попытался представить себе переключатель в центре.
Но это не поддавалось соединению.
Его мозг был устроен иначе.
Поэтому он протянул руку и медленно распутал клубок.
Одно за другим.
Нить за нитью.
И когда он высвободил последнюю нить, то услышал тихий щелчок.
Затем все вокруг стало серым.