— Но я видел, как ты исчез! — возразил Киф. — Как раз перед тем, как затащил тебя на тот необитаемый остров. Я шел за тобой, а потом ты исчез, и я думал, что потерял тебя, пока ты снова не появился у меня за спиной.
Альвар покачал головой.
— Это не исчезновение. Я просто хотел пояснить, что знал, что ты следишь за мной. И я знал, что в этом квартале есть простой способ оказаться незамеченным.
— Хорошо, но что насчет…?
Киф попытался вспомнить, когда еще Альвар исчезал на его глазах, пока он был в Лондоне, но в голове у него было пусто.
И теперь, когда он подумал об этом, Ванишеры часто появлялись и исчезали из виду, когда шли, даже не пытаясь этого сделать, а Альвар этого не делал.
Ни разу.
— Ух ты. Это… сильно, — пробормотал Киф, опускаясь обратно на стул.
— Расскажи мне об этом. Я никогда не осознавал, насколько сильно полагался на свои способности, пока они не пропали. Побег из больницы был настоящим приключением. И я все еще привыкаю к тому, что меня все время видят. Мне гораздо больше нравилось, когда я мог исчезнуть, если споткнусь, или испачкаю одежду, или сделаю что-нибудь неловкое, или…
— Хотел подслушать разговор отца или брата, а потом доложить твоим приятелям-Невидимкам, — закончил за него Киф.
— Это действительно пригодилось, — согласился Альвар, пожав плечами. — Так что… может, это и к лучшему, что мне не придется беспокоиться о том, что кто-то выследит меня и попытается заставить шпионить за кем-то или выполнять секретное поручение.
— Ты бы сделал это, если бы они это сделали? — спросил Киф.
— Ну, строить догадки вроде как бессмысленно, но… думаю, это будет зависеть от того, как они попытаются принудить меня. Я не очень хорошо переношу физические наказания.
Он провел пальцами по своим исчезающим шрамам, и Киф не смог сдержать дрожь.
— Забавно. Я всегда думал, что я намного храбрее, чем оказался, — пробормотал Альвар. — Я думал, что смогу вынести все, что угодно, хотя, по сути, так оно и есть.
Он грустно улыбнулся Кифу.
Когда Киф не ответил, он сказал:
— Ты все еще не веришь мне, не так ли? Ты думаешь, я лгу о потере своих способностей.
— Не знаю. Я думал, что способности нельзя отключить, как только они были активированы.
— Да, я тоже так думал. Но это при нормальных обстоятельствах, и думаю, мы оба можем согласиться, что все, через что мне пришлось пройти, нельзя назвать «нормальным».
Нет, нельзя.
— Итак… как думаешь, это из-за слизи троллей или из-за лекарств людей? — Кифу пришлось спросить.
— Трудно сказать. Я все еще мог исчезать после того, как сбежал из улья, но я был странно подвижным. Возможно, это было из-за того, что я был слаб. Или это мог быть яд, медленно проникающий в мой организм. Все, что я знаю наверняка, это то, что когда я очнулся в больнице, способность пропала.
— Значит, это могло быть побочным эффектом человеческого лекарства, — заметил Киф.
Альвар наклонил голову, изучая его.
— Если ты подумываешь о том, чтобы попытаться выяснить, что мне дали, и принять дозу самому…
— Я не думал об этом.
— Уверен?
Киф отвел взгляд.
Он не хотел так рисковать, но будет ли это на самом деле так сильно отличаться от тех случаев, когда Фостер позволяла Черному Лебедю восстанавливать свои способности?
На самом деле, это было гораздо опаснее, поскольку Фостер знала, что у нее аллергия на лимбиум, который ей давали.
— Плохая идея, — сказал ему Альвар. — Серьезно, Киф. Во-первых, я на самом деле не рассказывал о том, насколько болезненным было лечение, или сколько игл они вонзили в мою кожу, или…
— Ладно, я понял, — прервал его Киф, жалея, что у него в голове возник этот образ.
И все же… может быть, стоило бы хотя бы узнать названия лекарств.
Декс, вероятно, смог бы взломать систему в больнице и найти записи об Альваре.
Ему даже не пришлось бы говорить Дексу, что это был Альвар, поскольку записи, вероятно, были подписаны чем-то вроде «Парень, найденный на улице с амнезией».
И Элвин с Кеслером, возможно, смогли бы подкорректировать формулы лекарств. Превратить их в простой эликсир, который он мог бы просто выпить и посмотреть, что получится.
— Скорее всего, это был тролий яд, — напомнил ему Альвар. — Но даже если это и не так, ты не думаешь обо всех побочных эффектах. Знаю, мы склонны придавать большее значение способностям, чем навыкам, но мои навыки спасли мне жизнь. Если бы я не контролировал дыхание и температуру тела, я бы никогда не выбрался из этой капсулы. И все эти навыки теперь утрачены. Я также уверен, что ты потерял бы все свои способности. Подумай об этом. Ты больше не был бы Полиглотом, что было бы для тебя весьма полезно, не так ли? И я знаю, что ты боролся со своей эмпатией, но…
— Я не борюсь.
Альвар приподнял бровь.
— Я не борюсь. — Киф взмахнул рукой в воздухе. — Давай посмотрим. Я чувствую… Ух ты, сколько зависти. Я имею в виду, понимаю, что все хотят мои волосы, но…
Альвар рассмеялся.
— Наконец-то! Шутка! Означает ли это, что тебе больше не нужен контакт, чтобы читать?
Это был интересный вопрос.
До Лоамнора единственным человеком, которого Киф мог читать на расстоянии, была Фостер.
Так что, возможно, тот факт, что все, что он мог ощущать в данный момент, — это громкий, нечеткий гул неразличимых эмоций, означал, что его эмпатия возвращается в норму.
Но…
Он не чувствовал себя нормально.
Особенно учитывая, что он был уверен, что знает, что произойдет, если он приблизится к Альвару и попытается прочесть его мысли.
В ту секунду, когда их кожа соприкоснется, он почувствует ту же ужасную пустоту, что и с Кеслером и Рексом.
И тогда он точно знал бы, что может чувствовать, когда кто-то Бездарен.
— Не хочешь рассказать мне, что заставило тебя так побледнеть? — мягко спросил Альвар. — Полагаю, это связано с другой загадочной способностью, о которой ты отказываешься упоминать.
Киф покачал головой.
— Я не могу говорить об этом. Ни с кем. Никогда.
И он определенно не мог говорить об этом с кем-то, кто уже предавал его несколько раз.
— Лаааааааадно, — медленно произнес Альвар. — Может быть, мы можем поговорить об этом, не затрагивая эту тему.
— Что это вообще значит?
— Это значит, что тебе не нужно вдаваться в подробности, чтобы поделиться тем, что тебя так расстраивает. Например… это больно? Или это трудно контролировать? Заставляет ли это тебя чувствовать себя уязвимым? Или ты боишься, что можешь причинить кому-то боль?
Киф покачал головой.
— Единственное, что я могу тебе сказать, это то, что я ненавижу это.
Признаться действительно было здорово.
— Я ненавижу это! — повторил он, на этот раз громче. Затем сложил ладони рупором у рта и закричал: — Я НЕНАВИЖУ ЭТО! Это худшая способность, которая когда-либо была у кого-либо в истории Затерянных городов! Так что да, мне интересно, есть ли способ избавиться от этого. Даже если мне придется проткнуться кучей игл или остаться без навыков или стать Бездарным, это того стоило бы, чтобы освободиться от этой жалкой штуки, которая только приведет к гигантскому беспорядку!
От этой вспышки у него перехватило дыхание, но Киф был рад, что сказал это, даже несмотря на то, что Альвар уставился на него, как на голодного горгодона, только что сбежавшего из клетки.
— Извини, — пробормотал Киф.
— Не стоит. Злиться — это нормально. На твоем месте я бы точно злился. Но…
Киф закатил глаза.
— Еще одно «но». Клянусь, ты начинаешь говорить хуже, чем Форкленатор.
— Знаю, и поверь мне, я не привык быть скучным и ответственным собеседником. Но. Я действительно думаю, что ты, возможно, кое-что забыл. Во-первых… проявлять себя страшно. Фазеры застревают в полу. Замораживатели застревают в ледяных шарах…
— Это немного другое дело.
— Уверен, что так оно и есть. Но. Способность, которую ты ненавидишь? Она часть тебя. И всегда была частью тебя. Она может не ощущаться так, потому что ее проявление чуть не убило тебя. Но она все равно исходила от тебя…
— Нет, она от нее. И от моего ужасного отца. И это только потому, что они пили какую-то жуткую, противоестественную смесь еще до моего рождения, пытаясь превратить меня в своего маленького Наследника.
— Ты прав. Но они понятия не имели, к чему на самом деле приведет их эксперимент. Это одна из тех вещей, на которые твоя мама жаловалась больше всего… как мало она могла контролировать то, что происходило.
Киф фыркнул.
— Вступай в клуб.
— Но в том-то и дело. Все зависит от тебя. Прямо здесь. Прямо сейчас. Эти способности… даже те, которые ты ненавидишь? Они твои. И ты можешь тренировать их и совершенствовать до тех пор, пока они не будут работать так, как ты хочешь, а затем использовать их для выполнения любых твоих желаний. Если хочешь спрятаться… прячься. Я полностью понимаю привлекательность вечного пребывания в Стране людей. Или, если ты хочешь вернуться и бороться… борись. Я знаю, ты, вероятно, скажешь мне, что я бы так не сказал, если бы знал, с чем ты имеешь дело. Но я знаю тебя. Ты — Киф Сенсен. У тебя все получится. Тебе просто нужно решить, чем ты хочешь заниматься.
Это была бы отличная подбадривающая речь, если бы не исходила она от человека, который был слишком предан врагу.
— Думаю, — сказал Киф после того, что показалось ему вечностью, — мне нужно подышать свежим воздухом.
Он больше не мог сидеть в этой комнате.
Она казалась ему слишком тесной… слишком близко к тому, кому он не должен был доверять.
А его секреты казались слишком огромными.
— Я буду здесь, когда ты вернешься, — сказал ему Альвар, и Киф был уверен, что так и будет.
Он просто не был уверен, что это хорошо.
Возможно, пришло время забрать Альвара обратно в его город, пока Киф не сломался и не рассказал ему все.
Или Альвар не догадался об этом сам.
Но тогда… Киф снова останется один.
— Ого, как светло, — пробормотал он, выходя на улицу.
Он забыл, что еще не вечер.
Едва перевалило за полдень, и это было очень странно.
Как так быстро произошло столько открытий?
И куда ему идти дальше?
Он уставился на улицу, пытаясь решить, в какую сторону повернуть.
Собирался ли он придерживаться своего нынешнего плана и продолжать попытки выяснить, что случилось с Итаном Бенедиктом Райтом II?
Если так, то у него еще было достаточно времени, чтобы сходить в эту библиотеку.
Или… собирался ли он признать, что то, чему он мог бы научиться, вероятно, было недостаточно важным для него, чтобы посвящать этому столько энергии?
А если бы он все-таки переключил свое внимание… был ли он готов использовать свои способности?
Киф хотел сказать «нет».
Хотел придерживаться более безопасной рутины и продолжать читать скучные книги по астрофизике или рыскать по Лондону в поисках дома с зеленой дверью.
Он даже начал сворачивать на дорогу, которая привела бы его к следующему перекрестку.
Но потом заметил магазин, о котором упоминал Альвар… тот самый, где в витрине были выставлены маленькие плюшевые эльфы. И он не мог поверить, сколько раз проходил мимо, не замечая его.
Что еще он пропустил?
Он подошел поближе и стал рассматривать крошечные личики эльфов с заостренными ушками, в дурацких шапочках и в красно-зеленой полосатой одежде.
Его любимцем стал маленький эльф с растрепанными светлыми волосами и крошечными колокольчиками на ботинках.
— Фостер бы это понравилось.
Киф произнес это вслух, позволив себе признаться в этом.
Так ему было легче сделать важное признание.
Он хотел снова увидеть ее.
Он не хотел остаться в одиночестве, как Альвар.
И как бы ему ни нравилось проводить время в Стране людей…
Он хотел вернуться в Затерянные города.
Но… единственный способ, которым он мог бы это сделать, — это либо предпринять что-то радикальное и попытаться избавиться от своих способностей…
Или… если бы он научился ими управлять.
Показалось, что ему следовало попробовать этот второй вариант задолго до того, как он начал делать что-то опасное.
— Я могу это сделать, — сказал он, входя в магазин, не обращая внимания на то, что продавец бросил на него странный взгляд.
Его звали Киф Сенсен.
И он не был готов сдаться.
Поэтому он купил Фостер крошечного плюшевого эльфа и надежно спрятал его в свой рюкзак, когда вернулся в свой гостиничный номер.
Когда-нибудь он подарит его ей.
Но сначала ему нужно было сделать кое-какую серьезную работу.