— Что ты имеешь в виду, говоря, что я могу исчезать? — спросил Альвар, откидывая назад мокрые волосы.
— О, пожалуйста, перестань притворяться! — Киф повернулся и зашагал прочь, жалея, что не захватил с собой пальто, или зонтик, или…
— Что за представление? — крикнул Альвар ему вслед. — Я серьезно понятия не имею… Эй, что происходит?
Киф оглянулся через плечо и увидел, что Альвар смотрит себе под ноги, прыгая вперед-назад и наблюдая, как они исчезают и появляются снова с каждым прыжком.
— Ты понимаешь, что это значит? — выдохнул Альвар.
— Да, ты — лжец! — огрызнулся Киф. — А я — неудачник, потому что снова попался на эту удочку.
Альвар оперся о другой фонарный столб, чтобы не упасть, и покачал головой.
— Нет. Это значит, что мы знаем, на что способна твоя новая способность.
Слова были как удар молнии — смелые, яркие и пугающие, — и Киф замер, внезапно осознав, что они не одни.
Из-за дождя улица была почти пуста, но вокруг все еще было несколько человек. И все они смотрели на него и Альвара с нервным, растерянным выражением на лицах. Будто они видели, как Альвар слегка подпрыгивает, и пытались убедить себя, что глаза просто обманывают их.
Альвар, должно быть, понял то же самое, потому что сказал:
— Не здесь. Но мне нужна твоя помощь, — добавил он, когда Киф отвернулся. — Я не шутил, когда говорил, что у меня кружится голова, а те небольшие прыжки, которые я только что совершил, только усугубили ее. Уверен, что если я попытаюсь идти прямо сейчас, то упаду в обморок.
Киф хотел сказать Альвару, что это его собственная проблема, с которой он должен разобраться.
Затем развернуться и убежать.
Никогда не оглядываться назад.
Никогда не узнавать, предал ли его снова Альвар.
Или, что еще хуже, разгадал ли он самый большой секрет Кифа.
Но когда он встретился взглядом с Альваром, то увидел неподдельный страх и отчаяние.
И… разве Киф не искал ответы?
Неужели он действительно собирался сбежать теперь, когда был так близок к тому, чтобы их найти?
Киф вздохнул и поплелся обратно, позволив Альвару обнять себя за плечи, но он постарался избежать любого контакта их кожи, надеясь, что этого будет достаточно, чтобы предотвратить другие странные вещи.
— Спасибо, — поблагодарил Альвар, когда они, пошатываясь, направились к отелю.
Киф пожал плечами, не упуская из виду, что Альвар перестал мерцать.
Возможно, это означало, что их общая теплота — чем бы она ни была — исчерпала себя.
Или, может быть, Альвар просто вспомнил, что должен скрывать свои способности.
Киф подождал с вопросом, пока они не прошли через вестибюль, поднялись на лифте и благополучно не вернулись в номер.
Затем он повалил Альвара на диван и сказал ему:
— Хорошо, докажи, что ты мне не лгал.
— Как? — спросил Альвар. — Я не контролирую происходящее!
— Тогда почему ты вдруг перестал исчезать?
— Э-э, наверное, по той же причине, по которой я начал все сначала! Хотя, мне интересно…
Он закрыл глаза, зажмурившись так сильно, что его лицо исказилось.
Несколько секунд ничего не происходило.
Затем его тело мелькнуло и исчезло из виду.
— Да. Ты определенно что-то со мной сделал, — сказал он Кифу.
— Или ты притворялся, что потерял свои способности, а теперь просто пытаешься это скрыть!
— Зачем мне это делать? Не похоже, что это принесло мне хоть какое-то доверие! К тому же, не могу не заметить, что тебя, похоже, совсем не шокирует мысль о том, что ты можешь влиять на чьи-то способности.
Он приподнял брови, словно призывая Кифа возразить.
— Я так и думал. Так что давай перестанем тратить время, обвиняя меня во лжи, и начнем выяснять, что произошло. Потому что это важно, Киф. Я имею в виду… посмотри.
Он поднял руки, показывая, что его пальцы все еще слегка мерцают.
Киф отвел взгляд.
— Так было, когда ты впервые проявился?
— Нет, это совершенно другое. Поначалу эта способность была громоздкой, но я также чувствовал себя сильным, заряженным энергией и могущественным. Прямо сейчас… Я не знаю, как это описать. — Он откинулся на подушки дивана и потер виски. — У меня кружится голова, все как в тумане, и я не могу унять дрожь.
Кифа тоже трясло, но, возможно, это было как-то связано с его холодной и влажной одеждой.
Он пошел в комнату, переоделся и принес Альвару халат.
— Спасибо, — пробормотал Альвар, снимая промокшую рубашку, обнажая еще кучу шрамов, которые не зажили так же хорошо, как те, что были на лице. — Знаешь, что странно? — спросил он, просовывая руки в широкие белые рукава халата и оборачивая его вокруг груди. — На самом деле, мне нравилось, что у меня не было способностей. Я знаю, в это, наверное, трудно поверить, и к этому определенно нужно было привыкнуть. Но это было своего рода доказательством того, что я принадлежу к миру людей, и мне стало намного легче вписаться в него.
— И ты уверен, что способность вернулась навсегда? — Кифу не терпелось спросить.
— Я… думаю, что да. Она просто очень слабая. Или, может быть, я слаб… трудно сказать.
Он закрыл глаза и исчез на несколько секунд, а когда появился снова, выглядел бледным и потным.
— Это все, что я могу выдержать, и, ого, у меня от этого закружилась голова.
— Думаю, тебе нужно поспать, — сказал Киф, когда Альвар уткнулся головой в колени.
— Может быть. Но мы оба знаем, что этого не произойдет.
— Скорее всего, нет. — Киф опустился на один из стульев и уставился в залитое дождем окно. — Хочешь, я закажу что-нибудь в номер? Может, еда придаст тебе немного энергии.
Альвар закрыл глаза.
— Стоит попробовать.
Киф заказал несколько блюд наугад и принес Альвару стакан воды, пока они ждали, когда принесут еду.
Альвар сделал пару глотков и уставился на свои руки.
— Это самая странная вещь. Это как… глубоко внутри меня есть омут. Может быть, это то, что есть у всех нас. Какой-то… внутренний запас энергии, который подпитывает наши способности. Все, что я знаю, это то, что он высох, пока я умирал. Я почувствовал, как он иссякает, и я привык к этому ощущению. Перестал пытаться черпать оттуда. Вроде как забыл, что он когда-либо существовал. Но теперь… чем бы ни было то тепло, оно пронзило меня, как землетрясение. И раскололо тот резервуар, выпустив свежую струйку энергии, которая, должно быть, была скрыта под ним. Но этого недостаточно, чтобы наполнить колодец. По сути, этого достаточно, чтобы я осознал пустоту. Есть ли в этом какой-то смысл?
— Не совсем, — сказал ему Киф, хотя в некотором роде так оно и было. — Это твой способ попросить меня попытаться исцелить тебя полностью?
Он понял, как это прозвучало, на секунду позже, чем следовало.
— Так, значит, это и есть твоя способность? — спросил Альвар. — Ты исцеляешь другие способности?
— Откуда мне знать? Не похоже, чтобы здесь было много людей, нуждающихся в исцелении.
— Руи нужно, — напомнил ему Альвар. — И не смотри на меня так… я не говорю, что ты должен его лечить. Я просто пытаюсь понять, почему твоя мама решила, что это будет стоить всего, через что ей пришлось пройти самой… и через что она заставила пройти тебя… чтобы превратить тебя в Целителя.
— Не давай такого названия! — Киф огрызнулся, хотя это звучало намного лучше, чем все, что он когда-либо придумывал. — Ты говоришь так, будто это нормально.
— Поверь мне, Киф, я точно знаю, насколько все это ненормально! Я также уверен, что ты еще многого не договариваешь. И раз уж я сижу здесь и пытаюсь не упасть в обморок из-за того, что твоя способность сделала со мной, я попытаюсь собрать все воедино, хочешь ты этого или нет.
— Неважно, — сказал ему Киф, желая, чтобы его голос не звучал так испуганно.
Но Альвар еще не разобрался в логике… не понял, что Киф может определить, если кто-то окажется Бездарным.
И чем больше он сомневался, тем больше вероятность того, что он соберет все воедино.
— Думаю, что исцеление — это скорее… побочный эффект, — сказал Киф, решив, что лучше всего сосредоточить внимание Альвара на менее пугающих аспектах его способностей. — Думаю, что я больше похож на… Инициатора способностей… и я знаю, что название нуждается в доработке.
— Это так. Но ты хочешь сказать, что у тебя появились другие особые способности?
— Я говорю, что, возможно, так и было. Трудно было сказать наверняка. Все было очень хаотично, потому что мы пытались справиться с изменениями в моей эмпатии… и да, ты был прав, моя эмпатия теперь другая. И нет, я не собираюсь рассказывать тебе, в чем дело, — добавил он, гадая, сколько еще секретов он собирается раскрыть, прежде чем закончится этот разговор. — Я тестировал все эти разные вещи, которые, как предполагалось, должны были помочь мне лучше контролировать ситуацию. Но они не работали, и я был очень подавлен, и… все, что я знаю наверняка, это то, что у меня было странное чувство, когда я вступал в контакт с кем-то, кто еще не проявился… будто я улавливал крошечный намек на их непроявленные способности. В то время я не знал, что это такое. Я даже не мог сказать, коснулись ли они моей кожи, или только одежды, или что вообще произошло. Но на следующий день… они проявились, и когда я услышал, в чем заключается их способность, то, что я почувствовал, внезапно обрело смысл.
— Какой смысл? — настаивал Альвар. — Давай, Киф, ты должен рассказать мне хотя бы немного конкретики, если мы хотим разобраться в этом.
Киф прикусил губу, пытаясь решить, на кого из тройняшек безопаснее всего сослаться.
Порыв холода, который он почувствовал от Лекс, показался ему слишком обычным ощущением, поскольку многим людям иногда бывает холодно. Поэтому он воспользовался способностями Бекса и сказал Альвару:
— Это немного сложно описать, но чувствовалась их руку… мягкой.
— Мягкой, — повторил Альвар.
— Да, как будто кости больше не были полностью твердыми.
— И я предполагаю, что этот человек позже проявился как Фазер? — спросил Альвар.
Киф кивнул, впечатленный тем, что Альвар сумел собрать все воедино.
— Но они проявились на следующий день, а не сразу после этого. Так что все это могло быть простым совпадением.
— Я думал, ты не веришь в совпадения.
— Мне это не нравится, но, очевидно, то, что ты оказался в библиотеке в то же время, что и я, было простым совпадением.
— Верно, — сказал Альвар, уставившись в потолок. — Из всех питейных заведений во всех городах мира…
— Что это значит?
— Это строчка из старого человеческого фильма. Довольно известного, поскольку я видел его во множестве мест.
— Ладно, но… почему ты это цитируешь?
— Просто думаю о том, каковы были шансы на то, что мы найдем друг друга, и все это произойдет, хотя, думаю, шансы были довольно велики, поскольку ты мотался по всему миру, посещая библиотеки, а я каждый день ходил в библиотеку, пытаясь выучить новый язык. Рано или поздно мы должны были встретиться. Но… Мне было хорошо там, где я был. Это было не идеально, но я нашел свой путь. Я был счастлив. Я был уравновешен. Я медленно выстраивал по кусочкам совершенно новую жизнь… совершенно новое будущее. А потом появился ты и… теперь я такой. — Он указал на себя.
— Да, я все еще не совсем понимаю, что ты пытаешься мне сказать.
Альвар закрыл лицо руками.
— Я был счастлив, Киф. Меня не волновало, что я бездарен. Я бы оставался таким до конца своих дней, не задумываясь об этом. Но теперь ты раскрыл этот секрет, и… я не знаю, смогу ли я это вынести. Теперь я чувствую пустоту, холод и… неправильность. Но я также знаю, что если попрошу, даже если я встану на колени и буду умолять, ты не захочешь снова схватить меня за руку и посмотреть, сможешь ли ты приоткрыть эту щель пошире, чтобы высвободить больше энергии. И ты определенно не захочешь пытаться найти какой-то другой способ исправить меня. Так… я, вероятно, так и останусь тонуть в этой пустоте. И я понимаю, ты мне не доверяешь. Но…
— Не взваливай это на меня!
— Это твоя вина, — возразил Альвар. — У тебя здесь вся сила, Киф. Каждая ее капля. Ты мог бы протянуть руку и исцелить меня прямо сейчас…
— Ты этого не знаешь! Я мог бы с такой же легкостью сделать что-нибудь, что ошеломило бы тебя или отменило все, что сделала медицина, и отправить тебя обратно в больницу!
— Это случилось с людьми, чьи способности ты, возможно, активировал?
— Что ты имеешь в виду под словом «люди»? — спросил Киф.
— Да ладно, я заметил твою оплошность. Ты сказал, что не знал, прикасались ли они к твоей коже, но потом ты сказал, что специально коснулся их мягкой руки. Я предполагаю, что это означает, что пострадали как минимум два человека. А может, и больше. Они заболели или получили травму после этого? Так вот почему ты убежал?
Вероятно, было бы разумнее согласиться и заставить Альвара поверить, что эта способность смертельна.
Но было очевидно, что было достаточно сложно соблюсти все «что, если», «возможно» и сложные детали, не добавляя в историю кучу лжи.
Тогда Киф сказал ему:
— Они были здоровы и не были очень близки к смерти. Я имею в виду… посмотри на себя. Ты сейчас даже встать не можешь, а ведь ты прикоснулся к моей руке всего на пару секунд. И это поразило тебя в тот момент, когда мы соприкоснулись. Практически мгновенно.
— Но, может быть, это и к лучшему! Ты сказал, что остальные ничего не почувствовали до следующего дня, верно? И предполагаю, что ты вызвал их практически сразу после того, как проявился. Так что тот факт, что я почти сразу почувствовал перемены, может означать, что у твоих способностей было достаточно времени, чтобы освоиться и начать работать так, как они должны.
Киф невесело усмехнулся.
— Уверен, что дело не в этом.
— Откуда ты знаешь?
— Потому что это никогда не бывает так просто! Ничего не исправляется само собой за короткое время, особенно у меня! Это становится все труднее, и труднее, и труднее, пытаясь измотать меня, чтобы я сдался, или «принял перемены», или что-то в этом роде.
Он не собирался кричать, но его слова эхом разнеслись по комнате.
Альвар прочистил горло.
— Понимаю, что никогда не пойму, через что тебе пришлось пройти, Киф. И, учитывая ту роль, которую сыграла в твоей жизни твоя мама, ты, наверное, прав, что беспокоишься о своем потенциале. Уверен, что риск есть. Уверен, что могут быть побочные эффекты или последствия. Но… Я не против.
— Ты так сильно хочешь вернуть свои способности?
— «Хочу» — неправильное слово. Но… эта пустота… — Он обхватил себя руками за талию и сжал так сильно, как только мог. — Мне нужна способность заполнить ее.
Киф закрыл лицо руками.
— Ты также кое-что забываешь, — добавил Альвар после очень долгого и неловкого молчания. — Я могу помочь тебе найти ответы, которые ты так долго искал. Как ты вообще узнаешь, что делает эта способность, если не воспользуешься ею? И вот он я: идеальный испытуемый.
— Как удобно для тебя.
Альвар фыркнул.
— В этом нет ничего удобного. Ни для кого из нас. Но ты уже признался, что понятия не имеешь, как работает эта способность… и как ты собираешься ее контролировать, если не понимаешь ее? Так что испытайте ее на мне и получи ответы, которые тебе нужны. Разве это того не стоит?
Нет.
Да.
Киф не знал, что сказать.
Ему действительно нужны были ответы.
И… Казалось, Альвару тоже было больно.
Из-за него.
— Если бы я подумал об этом, — сказал Киф после того, как его мозг прокрутил все это в голове пятьдесят миллионов раз, — а я этого не утверждаю. Но если бы я подумал… У меня будет три условия.
— Какими бы они ни были, я уверен, что смогу с ними жить.
Киф был уверен, что Альвар тоже сможет.
Сложнее всего было поверить ему.
— Во-первых, — сказал он, прочистив горло, потому что его голос слегка сорвался. — Ты не можешь никому об этом рассказать…
— Кому бы я мог рассказать? — перебил его Альвар.
— Мы оба знаем, что есть много людей, которым ты мог бы рассказать, если бы захотел. Ты мог бы рассказать моей маме, или Совету, или Невидимкам, или Руи…
— Ключевое слово в этом предложении – «захотел», — вмешался Альвар. — Думаешь, я хочу помочь людям, которые приговорили меня к тюремному заключению? Или которые оставили меня умирать?
— За хорошую цену мог, — возразил Киф.
Альвар покачал головой.
— Никакая цена не стоила бы того, чтобы увидеть кого-нибудь из них снова. Я продолжаю твердить тебе, что с этим миром покончено. Я не знаю, как заставить тебя поверить мне. Так что, может, лучше поразмыслим логически? Вылечи меня или нет, я уже знаю твой секрет, и ты не из тех, кто зовет Стирателя. Так что в любом случае тебе придется довериться мне. Не проще ли довериться тому, кому ты помог? Вместо кого-то, кого ты вычеркнул из своей жизни, а затем оставил наполовину исцеленным, потому что боялся сделать больше?
— Почему это звучит как угроза? — спросил Киф.
— Это не так. Это просто реальность. Нравится тебе это или нет, но мы в этом вместе. Итак, каково твое второе условие?
Киф не был уверен, что Альвар на самом деле выполнит первое. Но он все равно сказал ему:
— Я попытаюсь вылечить тебя только один раз. Если это не сработает или не даст того эффекта, на который ты надеешься, — это твоя проблема.
— Справедливо, — согласился Альвар. — А третье условие?
Киф встал и подошел ближе, не сводя с Альвара пристального взгляда, и сказал:
— Ты рассказываешь мне все. Все, что чувствуешь. Все, что меняется. Все, что остается неизменным. Я делаю это ради ответов, поэтому мне нужно знать…
— Все, — закончил за него Альвар. — Понял. Я расскажу о хорошем, плохом и о том, что мне действительно не хотелось бы знать об этом. И еще кое-что. Означает ли это, что мы заключили сделку?
Так ли это?
Киф не мог сказать наверняка.
Но Альвар согласился насчет его первого условия.
Они были заодно… и так было с того самого момента, как Киф решил встать и последовать за Альваром из библиотеки.
Он мог позволить ему уйти.
И вот теперь они были здесь.
— Хорошо. — Киф старался выглядеть более уверенным, чем себя чувствовал, когда сказал: — Хорошо, тогда у меня есть еще одно условие. Мы сделаем это прямо сейчас, пока я не передумал.
Альвар улыбнулся, выглядя в равной степени взволнованным и победоносным, и сказал:
— Похоже, мы договорились.