— Ты вернулся, — крикнул Альвар с дивана, когда Киф вошел в гостиничный номер. — Я уже начал сомневаться, вернешься ли ты. Я знал, что ты оставил все свои вещи, но время шло… — Он пожал плечами. — Похоже, ты не планируешь задерживаться здесь надолго.
Он указал на спортивную сумку, которую нес Киф.
Киф кивнул.
— Думаю, пора двигаться дальше.
Альвар вздохнул.
— Послушай…
— Все в порядке, — прервал его Киф. — Я знаю, что ты собираешься сказать, и я не собираюсь убегать. Я никогда не собирался оставаться так долго в одном городе. Особенно в Лондоне, потому что это первое место, куда мама придет искать меня.
— В этом ты прав, и я уже говорил, что смена обстановки поможет тебе прочистить мозги. Ты, наверное, пожалеешь, что ушел, не попробовав пирог «баноффи», но я уверен, что ты справишься с этим. Хотя это не то, что я собирался сказать. — Альвар подождал, пока Киф посмотрит ему в глаза, прежде чем сказать: — Я понимаю, хорошо? Я понимаю, чего ты так боишься.
Киф не удивился, что Альвар догадался об этом.
Но его колени все равно подогнулись, и он опустился на ближайший стул и закрыл лицо руками.
— Я никому не собираюсь рассказывать, — заверил его Альвар. — Я знаю, тебе, наверное, трудно в это поверить, но, клянусь, Киф, я действительно сохраню твой секрет. Во-первых, все думают, что я мертв, а еще раньше я уже потерял всех друзей и доверие. Но я все равно даю тебе слово, что если я когда-нибудь пересекусь с кем-нибудь из Затерянных городов, я ничего не скажу о том, что ты можешь сделать. Я даже не скажу им, что видел тебя.
— Но…? — подсказал Киф. — Поскольку я уверен, что оно будет…
— Нет. Я не мой отец… я не собираюсь пытаться убедить тебя, что нет причин для беспокойства, когда мы оба знаем, что они есть. Ты прав: последствия твоих способностей пугают. Не думаю, что это безнадежно, но к этому определенно нужно подходить стратегически. Вот почему мне не нравится, что ты справляешься с этим в одиночку.
— Я справлюсь, — заверил его Киф.
— Ты справишься. Ты — Киф Сенсен! Но знаешь, что я заметил? Ты всегда проявляешь себя наилучшим образом, когда работаешь с другом.
— Я не могу вернуться в Затерянные города.
— Может, пока и нет, но я не это имел в виду, говоря «друг».
Киф нахмурился.
— Ты… предлагаешь пойти со мной?
Альвар откинулся на подушки дивана.
— Знаешь что? Честно говоря, я не знаю. Я скучаю по крошечной комнатке, которую снимал в своем городе. И по пирожным с медом… и да, по блинчикам, если тебе интересно. К тому же язык мне понравился… и музыка там потрясающая. Но… все это останется на своих местах через несколько недель или месяцев. Ну, может быть, не та комната, но я мог бы найти другую. И даже если они выбросят мою коллекцию масок, это того стоило бы, если бы я мог помочь тебе найти способ вернуться домой.
— Домой, — повторил Киф, наклоняясь вперед в своем кресле, пытаясь решить, что удивило его больше: предложение Альвара или тот факт, что у него возникло искушение воспользоваться им.
— Знаю, ты хочешь вернуться в Затерянные города, — сказал ему Альвар. — И ты должен это сделать! У тебя там своя жизнь и люди, которые тебе небезразличны. И я все еще думаю, что ты сможешь найти способ управлять своими способностями. Я пока не знаю, как это сделать. Но если Месмеры и Причинители могут вести нормальную жизнь, не применяя постоянный контроль над сознанием и не причиняя боль всем подряд, то уверен, что ты сможешь придумать, как не провоцировать всех. Особенно если у тебя есть помощь.
Киф пытался решить, стоит ли ему упоминать об упражнении по визуализации, которое он проделал в парке, когда Альвар добавил:
— И если Член Совета Терик смог сказать: «Нет, я больше не буду проводить никаких чтений, кроме как в особых ситуациях, потому что они создают слишком много проблем», — и люди согласились, почему ты не можешь сказать: «Забудьте об этом, я никого не запускаю, кроме как в этих конкретных случаях»?
— Хм. — Киф на самом деле не задумывался о том, насколько смелым это, вероятно, казалось, когда Член Совета Терик впервые начал ограничивать его посещения. — Но… Я не Член Совета.
— Нет. Но у тебя есть могущественные друзья. Уверен, что все, что потребуется, — это поддержка Мунларка, и ты сможешь устанавливать любые ограничения, какие захочешь.
Когда он так это сформулировал, это казалось почти возможным.
— За исключением того, что умение распознавать потенциал — это не то же самое, что способность определить, что у кого-то нет таланта, — напомнил ему Киф, поморщившись, когда наконец произнес слова, которых они оба старательно избегали. — Потенциал — это всего лишь шанс. Если ты ничего с этим не делаешь, это не имеет значения. Это никому не вредит. Но в Затерянных городах все зависит от таланта. Где ты учишься. Где работаешь. С кем ты подходишь по возрасту…
— Да, и этого не должно быть, — перебил его Альвар. — Честно говоря, вся система отбора талантов еще более разрушена, чем ужасный процесс подбора партнеров. Может быть, ты сможешь помочь им осознать это.
Киф покачал головой.
— Мы оба знаем, что этого никогда не случится.
— Не никогда. Перемены в Затерянных городах происходят медленно, потому что не было причин торопиться. Но Невидимки и Черный Лебедь форсируют события. У них совершенно разные решения, и некоторые из них, по общему признанию, намного страшнее, чем я предполагал, когда выбирал себе союзников. Но они все сталкиваются с одними и теми же проблемами. Так что, если победит не та сторона, на чьей стороне победа… что ж, тебе все равно не захочется оставаться в мире своей мамы. Возвращайся в Страну людей… мы будем ждать тебя здесь с дополнительными блинчиками! Но если твоя сторона победит, у тебя должна быть возможность устанавливать свои собственные границы… и я сомневаюсь, что кто-то станет спорить. Они создали правила телепатии, чтобы держать Телепатов в узде, не так ли? Так что ты можешь разобраться в правилах запуска… или называй это как хочешь.
И снова Альвар высказал несколько очень веских замечаний.
Было немного обидно, что он так долго тратил свой талант и энергию на врага.
— Итак… что именно ты предлагаешь? — спросил Киф.
— Понятия не имею. Я все придумываю по ходу нашего разговора. Но… может быть, мы могли бы переехать в другой город. Надеюсь, поселиться где-нибудь, где есть обслуживание в номерах, потому что, черт возьми, иначе я буду скучать по этому. И мы просто… попробуем разные вещи. Рано или поздно мы найдем что-то, что даст тебе больше контроля над своими способностями. И когда ты почувствуешь: «ДА, У МЕНЯ ПОЛУЧАЕТСЯ!», ты вернешься в Затерянные города и покажешь им, насколько ты силен. Предполагаю, что ты не захочешь рассказывать никому из своих друзей, что тусовался со мной, что, честно говоря, было бы лучше. У меня по-прежнему нет желания возвращаться, так что будет проще, если все будут думать, что я мертв, и это избавит тебя от лишних переживаний. Тогда ты сможешь сосредоточиться на спасении мира со своими друзьями и стать знаменитыми героями… бла-бла-бла. — Он закатил глаза, но при этом одарил Кифа дразнящей улыбкой. — Кто знает? Может быть, они даже попытаются сделать тебя Членом Совета, хотя, держу пари, ты не будешь большим поклонником этой идеи, учитывая все эти запреты на свидания и женитьбу.
— Да, это сложно, — согласился Киф. — К тому же, у них уродливые ободки.
— ТОЧНО! Они сильно топорщат волосы и делают их торчащими в разные стороны.
— Да, и эти волосы слишком шикарны для такого обращения, — сказал Киф, проводя по ним пальцами, пытаясь вернуть им прежнюю аккуратную прическу. — Но… а как же ты?
— Я? — спросил Альвар.
— Да, и каков твой грандиозный план?
— У меня его нет. Я могу вернуться туда, где ты меня нашел. Или я мог бы отправиться в новое место. Теперь у меня есть еще несколько вариантов, когда я могу исчезать, так что… — Он пожал плечами. — Но если ты предпочтешь пропустить все это и разойтись в разные стороны, я пойму. Просто… не мог бы ты оказать мне одну услугу? Не принимай решения прямо сейчас, когда ты измотан, и у тебя все еще кружится голова от всех этих странных откровений. Подумай об этом ночью. И, может быть, еще прими душ, потому что от тебя ужасно воняет. Из-за вегетарианства, рвоты и того, чем ты занимался весь день, из-за чего ты был таким мокрым и потным, вокруг тебя витает довольно сильный аромат. — Он понюхал воздух и закашлялся. — Да, обязательно прими душ. Затем попытайся немного поспать. Позавтракай… я, конечно, рекомендую блинчики. А потом решай. Это даже не пустая трата времени, потому что тебе действительно нужен отдых. И еще этот душ. Я уже упоминал, что от тебя воняет?
Киф не удержался от смеха, когда Альвар заткнул нос и отогнал воздух от лица.
И, вероятно, потратить ночь на то, чтобы все обдумать, было разумной идеей.
— Прекрасно, — сказал он. — Думаю… Увидимся утром.
— Только если ты примешь душ. Если нет, я беру назад свое предложение. Ты можешь оценить свои способности по своему вонючему «я».
Киф фыркнул, и его мозг наполнился миллионом язвительных замечаний, и это было приятно.
Он хотел пошутить с Альваром.
Но, вероятно, ему следовало подождать, пока он по-настоящему не примет решение, прежде чем начинать вести себя так, будто они лучшие друзья.
И ему все еще требовалось больше времени, чтобы все обдумать.
То, что он возьмет Альвара с собой, когда уедет из Лондона, будет совсем не похоже на то, как он притащил его туда в первый раз.
Это больше не будет испытанием.
Ему придется доверять Альвару.
Кроме того, Кифу будет нужно гораздо больше скрывать от своих друзей.
Да, ему и так уже приходилось скрывать от них, что Альвар жив, и что он столкнулся с ним. Но чем дольше он проводил времени с Альваром, тем труднее ему было рассказывать кому-либо что-либо о своем пребывании в Стране людей, не прибегая к постоянной лжи.
Душ не помог ему найти ответы на все вопросы, но все эти модные мыла и шампуни, по крайней мере, заставляли его пахнуть, как поле цветов, что, как он надеялся, было лучше, чем Потная Тварь, которая валялась в Веджимайте и блевотине.
После этого он попытался лечь в постель, но чувствовал себя слишком возбужденным, чтобы заснуть. Его ноги также ныли от долгой ходьбы, так что сборы пришлось отложить.
Поэтому он схватил свой альбом для рисования, дневники, различные карты и списки и улегся в постель, чтобы внести кое-какие очень важные изменения.
Он уставился на свои руки, которые все еще были холодными — даже после горячей воды — и постарался не обнадеживаться. Но этот мысленный щелчок показался ему… многозначительным.
Ему придется придумать способ проверить, изменилось ли что-нибудь, не пытаясь никого спровоцировать.
Может быть, у Альвара появятся какие-нибудь хорошие идеи.
Тот факт, что его мозг пришел к такому выводу первым, наводил на мысль, что он возьмет с собой попутчика, но он все еще не был готов к этому.
Вместо этого Киф открыл свой альбом для рисования и написал:
«Будь осторожен с теми, кому доверяешь, но не бойся довериться своей интуиции».
Он также добавил:
«Падающих мишек не существует, но Фитци бы точно на них клюнул».
«Соленые огурцы никогда не должны быть сладкими».
«Попробовать найти пирог баноффи».
«Никогда не слушай тех, кто говорит, что фасоль на тосте — это вкусно».
«Укрепляй свои ментальные барьеры».
Он нарисовал несколько звездочек вокруг последнего, представляя, как возводит еще один слой кирпичей и камней к своим ментальным барьерам.
Когда он закончил, его ладони немного похолодели, и по ним побежали мурашки.
— Даже если это не сработает, — сказал он себе, пытаясь справиться со своими ожиданиями, — я не позволю этим способностям определять меня.
Он также сделал пометку об этом, на случай, если ему понадобится напоминание.
Затем отложил свой альбом для рисования в сторону и взял удобную карту мира, пытаясь понять, есть ли место, куда предпочел бы отправиться, вместо того, чтобы полагаться на волю случая.
Он слышал, что тако — это просто потрясающе, так что, может, ему стоит отправиться куда-нибудь, где их много?
Или пельмени тоже показались ему вкусными.
Он отметил несколько возможных вариантов, а затем задумался, стоит ли ему позволить Альвару оценить ситуацию.
— Жизнь странная штука, — сказал он, пытаясь представить, как проведет недели… или месяцы — с Альваром Васкером.
Для этого ему нужно было бы усилить свою язвительность.
Больше не позволять Альвару переигрывать его.
И, возможно, ему стоит спланировать несколько грандиозных розыгрышей.
Но прежде чем заглядывать слишком далеко в будущее, ему все еще нужно было связать несколько ниточек из своего прошлого.
Он начал с того, что вычеркнул последние улицы на своей карте Лондона, оставив весь город заштрихованным.
— Я пытался, — сказал он пустой комнате, желая, чтобы это помогло ему меньше чувствовать себя неудачником.
Он также сделал быстрый набросок улиц возле Британской библиотеки, но не в своем альбоме для рисования. Итан и Элеонора были частью его важных воспоминаний, которые он записал в своем серебряном дневнике.
Но поскольку на месте происшествия у него ничего не получилось, он смог нарисовать только здание из красного кирпича и ярко-красный двухэтажный автобус, а также множество машин на улицах и безликих людей на тротуарах.
Закончив, он изучил рисунок… тот был подробным и точным. Но Итан и Элеонора заслуживали гораздо большего, чем перечеркнутая карта и скучное изображение места, где они были убиты.
Поэтому он достал некрологи для ознакомления и нарисовал подходящий портрет их двоих, убедившись, что запечатлел улыбку Итана и то, как Элеонора прижималась к руке отца и улыбалась с огромными ямочками на щеках. Киф пожалел, что фотография не была напечатана в цвете, чтобы он знал, какой должна быть Элеонора — брюнеткой или рыжей, — но он выбрал рыжие волосы, так как они выглядели более яркими и живыми.
К сожалению, он никогда не узнает, не ошибся ли он в выборе…
Может быть, именно поэтому, когда он закончил рисовать, ему все еще казалось, что этого недостаточно, и, убирая дневник, понял, что есть еще кое-что, что он может сделать, чтобы почтить их память.
В одном из некрологов было указано, где похоронены Итан и Элеонора.
И разве это не человеческая традиция — приносить цветы на могилы людей?
Он хотел бы пойти туда, зная, что узнал правду о том, что с ними случилось.
Но… он все равно должен их навестить.
Сказать им, что он сожалеет.
Пообещать позаботиться о том, чтобы его мама больше никому не причинила вреда.
Он сомневался, что это помешает ему винить себя или задаваться вопросом, почему его мама выбрала именно их в качестве мишени.
Но… попробовать стоило.
По крайней мере, он мог попрощаться, прежде чем двигаться дальше.