София Сент-Жермен «Кто слышит зов воды» Глава 10

Я не шевелилась уже несколько часов: тяжесть враждебных взглядов буквально пригвоздила меня к месту.
Иврен тоже не отходил ни на шаг. Он оставался рядом все это время, отлучаясь лишь за тем, чтобы вновь наполнить мою чашу — что случалось довольно часто, поскольку я осушала ее до дна всякий раз, когда до слуха долетали отнюдь не завуалированные угрозы в мой адрес.
Стоило Дарке уйти, как шепотки, преследовавшие меня весь день, вспыхнули с новой силой.
Похоже, открытая угроза от королевского полководца сорвала с остального Хирда последние остатки сдержанности.
— Конченые идиоты, — со злостью прошептал Иврен, когда очередная шайка карлов слишком громко заржала, проходя мимо нас к бочонкам на носу. — Ты по-прежнему наследница. Тебе все еще предстоит выбирать свою железную дружину. Они сами же закапывают собственное будущее.
— Мне обязательно называть третьего и четвертого? — Я спрятала лицо за кубком, делая очередной жадный глоток. — Разве нельзя ограничиться одним вторым?
На лице Иврена отразилась неподдельная тревога:
— Разумеется, нельзя. Ты обязана…
— Я пошутила, — оборвала я. — Все пройдет гладко. Я просто выберу тех, у кого окажутся самые тупые клинки.
— Им запрещено убивать тебя, если твой выбор падет на них, — возразил Иврен. — Во всяком случае, по закону. Быть избранным — великая честь.
Честь, как же. Меня прикончат — и толпа будет чествовать убийцу как нового конунга.
Иврен прочел на моем лице слишком многое и отобрал чашу:
— Тебя ненавидят далеко не все.
Мои брови насмешливо взметнулись.
— Правда не все. Некоторые просто… еще не знают тебя как следует. — Он перехватил меня за локоть и заставил повернуться лицом к поляне: — А ты не знаешь их. Но тебе придется. Каким-то чудом ты должна отыскать тех, кому сумеешь довериться. — Он кивнул в сторону разбредшихся карлов: одни сидели на поваленных стволах, другие стояли или грелись у костров, разведенных с наступлением полуночной стыни над озером: — Сама знаешь: всех, кому минуло восемнадцать зим, испытывают вожди, и если в ком-то находят редкий дар — или хотя бы задатки силы, — их отсылают сюда. Большинство топчут эту траву уже не одну седмицу, чтобы королевские псы тоже успели оценить их кости.
Я крепче вцепилась в планшир, наслаждаясь нерушимым спокойствием корабля, и молча кивнула.
Отец никогда не гнал на испытания тех, кто противился судьбе, однако у нас всегда находился добрый десяток юношей и дев, жаждавших сменять размеренную жизнь на надежду войти в новый фюльки и мнимую романтику Хирда. Это были беспокойные души — те, чья кровь требовала иной почвы, и академия открывала перед ними эти врата.
Их семьи могли рыдать на пристани целую луну, но каждый в роду понимал: подобные жертвы неизбежны, дабы освежить кровь кланов.
Впрочем, никого из наших людей я среди этой толпы пока так и не приметила.
У самой кромки воды сгрудилась кучка парней — каждый ростом и статью не уступал Вильяну. Они громко спорили, кто из них быстрее переплывет озеро и не пойдет ко дну в коварных омутах, притаившихся на глубине.
Я устало покачала головой, а Иврен тихонько хохотнул; часть тревоги за меня сошла с его лица:
— Вон те — твои рубаки. Их отобрали за недюжинную силу, а некоторых — за отточенное владение сталью. Само собой, они пользуются наибольшим спросом в железную дружину. Лика всегда благоволил парням с юга. Я бы посоветовал держаться подальше от близнецов — Оскри и Килии. Те самые седовласые бестии, что пустили под нож столько народу за минувшие ночи.
— Свенгард.
Я замерла, услышав свое родовое имя; янтарный взгляд одного из близнецов в упор нащупал меня на палубе. В его глазах сквозил холодный расчет, а улыбка, которой он одарил меня поверх поднятого кубка, была чисто волчьей. Но я даже не дрогнула, когда он хищно провел языком по зубам.
Я не стану трусить.
Я лишь спокойно подняла руку в ответном жесте, удерживая его тяжелый взгляд до тех пор, пока близнец сам не отвернулся.
— А вон там кучкуются твои соглядатаи, — продолжил Иврен, пока глухой гул вокруг набирал силу, и удары барабанов отдавались в деревянном настиле палубы. — Им нельзя доверять ни на грош, если они не скованы с тобой священными узами. — Голос Иврена опустился до едва слышного шепота: — Некоторые из них уже ходят под королем, а Густьеф, как я слышал, обожает устраивать нам проверки на вшивость.
Он указал на кучку парней и девиц вокруг винного бочонка. На первый взгляд они казались самыми обычными: чокались чашами с такой дурью, что хмель расплескивался через край. Лишь одна девчонка приковала мое внимание. Ее волосы отливали пепельно-бледным, почти сиреневым оттенком, а темные глаза неотрывно следили за тем, как моя рука нервно прижимает ткань на животе. Я нахмурилась в ее сторону, но девица лишь впилась в меня еще пристальнее; странное, нечитаемое выражение проступило на ее лице.
Иврен перевел взгляд дальше, скользнув к более многочисленной толпе, расположившейся по правую руку от векового дуба, рассекавшего поляну:
— А вон там сидят твои толмачи и переговорщики. Я бы не стал брать никого из них в ближний круг: их слишком властно манят море и далекие заморские берега. Да и у многих из них на челе уже красуется королевское торговое клеймо.
Пальцы судорожно стиснули край кожаной куртки, когда укол застарелой зависти кольнул под ребра.
У многих из тех, на кого указал Иврен, на лбу темнела татуировка переплетенной ветви — знак, возвещавший покоренным племенам, что мы явились ради обмена товарами, а не ради кровавой резни.
Почти все переговорщики рождались в семьях торговцев, учивших их этому ремеслу с колыбели. Они вечно были на веслах, вечно бороздили чужие воды и чужие земли.
В детстве я отчаянно завидовала тем из них, кто жил в нашем фюльки. Всякий раз, когда отец брал меня в море, мы шли жечь и грабить — как и полагалось истинной дочери вождя. Так что чужаки, встречавшиеся на моем пути, либо надевали ошейники королевских рабов, либо оставались гнить на песке. Времени на долгие беседы и постижение чужих обычаев подобные высадки не оставляли вовсе.
Барабанный бой раскатывался в ночи все яростнее; сердце забилось в такт подошвам, выбивавшим мерную дробь о палубные доски. Напев, набиравший силу над деревом, дышал предупреждением, и я оказалась далеко не единственной из наследников, кто напряженно расправил плечи при этих звуках.
Отто стоял на противоположном борту; и хотя обступившие его карлы взирали на наследника с немым восторгом, его пальцы судорожно сжимались в кулаки, а вес тела нервно переносился с пятки на носок. Адрион спустился на поляну и теперь прижимался спиной к дубовому стволу, лихорадочно стреляя глазами по сторонам, пока карл, с которым он только что токовал, медленно пятился назад. В опущенной руке бойца небрежно покачивался топор, но вся его поза звенела такой боевой готовностью, что сомневаться не приходилось: он ждал удара.
Я вздрогнула, когда рубаки у кромки озера издали протяжный вой к небесам и сомкнулись в неровный полукруг, хлопая себя ладонями по коленям, пока один из близнецов вышагивал на середину:
— Вызов! — проревел он, когда долговязого, тощего паренька с силой вытолкнули прямо перед ним.
— Боги великие, — выдохнул Иврен. — Им что, до сих пор не надоело мордобой устраивать?
Я отвернулась, когда сухо звякнуло железо и кольцо бойцов вокруг ристалища сомкнулось, но ночной ветер все равно донес до меня истошный вопль несчастного мальчишки. Глухой гул прокатился по древесине драккара, отозвавшейся на запах свежей смерти, и воздух затрещал лихорадочным азартом под действием браги и вина, туманивших головы карлов.
Улыбка сошла с лица Иврена, когда мое тело мгновенно подобралось: каждая мышца звенела от взвинченного напряжения, пока я лихорадочно вычисляла, откуда ждать беды. Подвинувшись вплотную, он мягко толкнул меня плечом, заставляя затекшие суставы немного расслабиться.
— Все обойдется, — прошептал он. — Знаю, тебе трудно в это поверить, но я не дам никому тронуть тебя пальцем.
Я промолчала, и уголок его губ дрогнул:
— Лика гордился бы тобой.
Челюсти свело с такой яростной силой, что в висках отозвалось тупой болью, и Иврен, хвала богам, вовремя это подметил.
— А вон те — твои мореходы. — Иврен кивнул на людей, плясавших вокруг тлеющего кострища на корме. Их раскрашенные сажей лица зловеще полыхали в отсветах углей, а длинные тени плясали по доскам, вторя тяжелому ритму сапог.
— Ты совершенно права, что пока не доверяешь никому, — негромко добавил он, видя мое молчание. — Но тебе придется с кем-то сойтись. И сделать это быстро. Я понимаю, что вторым ты наречешь Вильяна, но тебе нужны еще двое в железную дружину.
— Я знаю. — Мне удалось удержать голос ровным, без предательской дрожи страха, когда четверо карлов оторвались от пляски у костра и решительным шагом направились в нашу сторону. Но ладони мгновенно покрылись липким потом от их размеренной, целенаправленной поступи.
Каждый из них был облачен в боевой кожаный доспех и готов к схватке в любое мгновение. Глаза были густо подведены сурьмой, а по щекам двоих змеились черные полосы воинской раскраски — совсем как те кровавые мазки, что я тщетно пыталась соскоблить со своего лица после ухода из королевского шатра.
Один из бойцов с расписанным лицом остановился прямо передо мной. Он был на редкость хорош собой: выдубленная летним солнцем кожа, смоляные волосы в тон шевелюре Иврена, но с одной широкой серебряной прядью у виска, хотя по годам он едва ли превосходил меня больше чем на пару зим. Его глаза были пугающе светлыми — настолько льдисто-голубыми, что казались напрочь промороженными.
Должно быть, я слишком откровенно уставилась на него, потому что воин самодовольно осклабился. Я уже хотела было отвернуться, пока он замер неподвижным изваянием с чуть опущенным подбородком, но вовремя сообразила: он ждет, пока я первая нарушу молчание.
— Заводи знакомства, — яростно шикнул мне в ухо Иврен, чувствительно ткнув пальцем под ребра.
Одарив друга убийственным взглядом, я выдавила слабую улыбку незнакомцу:
— Ты разве не слышал волю короля? Здесь нет места церемониям.
Он словно насквозь видел ту сумятицу, что только что пронеслась в моей голове: его насмешливая ухмылка стала лишь шире.
— И ты сама выглядишь ослепительно, наследница рода Свенгард.
Иврен прыснул в кулак, и я не сдержала искреннего смешка:
— Неужто это было так очевидно?
Воин легко повел широким плечом:
— Мне не привыкать.
— Ни капли не сомневаюсь, — отозвалась я, чувствуя, как натянутая улыбка на губах наконец становится живее: — И со скромностью у тебя явно все в полном порядке.
— О, сама скромность во плоти, — он осклабился почти так же широко, как Иврен. — Если, конечно, тебе не милее иное. Могу побыть заносчивым и спесивым ублюдком, коли пожелаешь. Мне любая личина дается без труда.
Я только-только приставила к губам чашу, выдернутую обратно из рук Иврена, как внезапный приступ смеха застал меня врасплох: вино брызнуло изо рта прямо перед собой — зрелище, едва ли достойное высокой наследницы.
На долгую секунду повисла тишина, прежде чем этот писаный красавец запрокинул голову и зашелся таким безудержным хохотом, что его смоляные пряди водопадом рассыпались по спине столь безупречными волнами, что я невольно потянулась потрогать собственное спутанное воронье гнездо. Стоило мне смущенно покоситься на него, как пара бойцов за его спиной подхватила смех, и вскоре все вокруг, включая Иврена, уже хрипели, судорожно хватая ртом воздух.
И хотя они снова потешались надо мной, на этот раз в их смехе не звенело жажды растерзать меня на куски, и в суставах словно прибавилось легкости, когда я переступила с ноги на ногу.
— А ты не такая, какой я тебя представлял, — отсмеявшись, произнес воин.
Чутье подсказывало, что подробностей мне знать не хочется, поэтому я лишь повела плечом:
— Как твое имя?
— Федик, — отозвался он, отвесив мне легкий поклон. — Отобран за силушку и сноровку в обращении с топором. Да и в уговорах не промах.
Глядя, как он облизал полные губы, я охотно ему поверила.
— Выскочка, — притворно закашлялся кто-то поодаль.
Отто снова вынырнул из толпы, вперив взгляд в стоявшего передо мной карла.
Федик и его люди мгновенно подобрались, и даже с лица Иврена на миг слетела улыбка: за Отто подтянулись новые карлы, беря нас в плотное кольцо со всех сторон и прижимая к планширю. Воздух, еще секунду назад хранивший крохи тепла, налился удушливой тяжестью, сдавившей легкие.
— У нее уже есть второй, — продолжал глумиться Отто, кивнув на Вильяна, который привалился к мачте, делая вид, будто не ловит каждое наше слово и жест. — Видишь того плечистого сторожевого пса с длинными косами? Он прямо сейчас готов свернуть тебе шею, так что перестань вилять хвостом, словно плешивый волк. Жалкое зрелище.
— Захлопни пасть, Отто, — осадил его Иврен. — Твоего мнения никто не спрашивал.
Федик и бровью не повел, звонко стукнув своей чашей о мою, будто мы пировали на празднике солнцеворота, а не торчали посреди этого осиного гнезда:
— Я всего лишь хотел представиться. Из всех наследников только ты была для нас темной лошадкой.
Он обвел рукой обступивших нас карлов. Не только троица за спиной Федика сверлила меня взглядами — глаза каждого бойца перед нами неотрывно следовали за моей чашей, пока я подносила ее к губам. Жажда крови, тлевшая в шатре, здесь разгорелась в тысячекратном масштабе — густой металлический чад, казалось, исходил прямо от озерной глади и земли.
С берега донеслись новые воинские кличи, но карлы на палубе лишь сжались теснее, даже не повернув голов. Пальцы судорожно сжались. Одно неверное слово — и эта ночь пойдет трещинами, точно тонкий лед над черной морской пучиной.
— Мы все знали Лику, так что понимали: раз твой отец прислал тебя вместо него, ты должна быть чем-то невероятным. — Взгляд Федика медленно скользнул по мне, и в нем промелькнуло странное одобрение, от которого Отто лишь брезгливо закатил глаза: — Похоже, мы не ошиблись.
— О боги, — скривился Отто. — Еще больше унижаться ты не пробовал?
Иврен натянуто хохотнул, подаваясь ближе ко мне; обжигающее тепло исходило от его тела, когда он завел руку мне за спину и провел кончиками пальцев вдоль позвоночника:
— Будь наготове, — едва слышно шепнул он. — Этот выродок намеренно стравливает их.
Я и сама прекрасно понимала замысел Отто.
Он пытался снискать расположение карлов, выставив меня на всеобщее посмешище.
— Если уж она брезгует драться с тобой, то в койку к тебе и подавно не ляжет, — бросил Отто. — Слишком уж высоко задирает нос эта госпожа.
Глухой, злой ропот прокатился по рядам карлов. Стоявший поодаль Вильян бесшумно скользнул на шаг вперед, и даже королевские воины у кормы замерли без движения. Драккар словно затаил дыхание — даже напевы гусляров стихли, сменившись тягучей мелодией в предвкушении схватки, в которой я меньше всего желала участвовать.
— Тебе здесь не рады, Отто, — ровным, ледяным тоном произнес Иврен. — Убирайся.
В темно-синих глазах лучшего друга моего брата плеснула такая стужа, о наличии которой я всегда догадывалась — в конце концов, она жила в каждом из нас, таков был закон викингов, — но все равно мороз продрал по коже от того, насколько мертвенно прозвучал его голос.
Отто медленно, хищно осклабился:
— Тебе она тоже не даст, Сольшейн.
Иврен шагнул ему навстречу; там, где только что покоилась его рука, мгновенно повеяло сырым холодом.
— Следи за языком, Бригген. — Голос Иврена упал до пугающего шепота, и под ложечкой у меня все сжалось от разлившейся в воздухе подавляющей мощи: — Скоро у тебя вовсе не останется союзников. Твои родичи и без того в дерьме по самые уши.
— Сдались мне такие союзники, — окрысился Отто, кривя губы в ядовитой усмешке: — Как и вы оба. — Наследник смерил меня презрительным взглядом: — Лика был редкостным говнюком, но ты, похоже, превзошла братца.
— Следи. За. Пастью. — Иврен навис над ним вплотную.
— А не то что? — расхохотался Отто. — Вломишь мне? Да ты даже девку завалить не сподобился!
Кровь бросилась мне в лицо, обжигая щеки.
— Или ты поддался ей только ради того, чтобы затащить в постель? — Отто склонил голову набок, видя, как я заливаюсь краской: — Свенгардам и Сольшейнам не привыкать лгать и мухлевать, чтобы раздвинуть девке ноги, верно я говорю?
Я больше не могла выносить этот треск в воздухе — искрящее напряжение, от которого волоски на руках вставали дыбом, а кожу осыпало зудом. Карлы напирали все ближе, хищно обступая нас, пока в легких не осталось ни глотка воздуха.
— Хватит! — зарычала я.
Федик тут же вырос у меня за спиной, когда спорщики резко крутанулись на звук; краем глаза я уловила бурое пятно плаща: Вильян тоже пробивался ко мне. Злился он или нет, он ни за что не оставил бы меня на растерзание этой своре.
— Довольно, — отчеканила я. — Скука смертная. — Я с брезгливой яростью махнула рукой на карлов, у которых буквально слюна капала с клыков в ожидании поединка наследников: — С дороги пошли, пока я не пошвыряла вас за борт!
Воздух остыл от разочарования, когда я пошла на таран; хвала богам, бойцы неохотно расступились, избавив меня от риска выдать мертвую пустоту в моих жилах.
Я молила всех богов, чтобы карлы приняли мою сбивчивую, нетвердую поступь за ярость, а не за животный ужас перед обступившими меня гигантами. Пальцы судорожно свело вокруг глиняной чаши, пока я спускалась по сходням, и я не смела поднять глаз, пока под ногами снова не захрустел мох лесной чащи.
Едва тяжелые тени древесных крон скрыли меня от глаз лагеря, я с размаху прижалась спиной к шершавой коре и зажмурилась.
— Ну и кашу же ты заварила, а?
Тяжело вздохнув, я приоткрыла один глаз: Раккель стояла, привалившись к соседней сосне, укрытая листвой от берега озера.
— Судя по всему, в этих кустах прячусь не я одна, так что нас уже двое.
— Я прячусь исключительно от своего стража, — отозвалась она. — Он славный малый, но порой невыносимо душит опекой. — Дева окинула меня цепким взглядом: — Я бы спросила, от кого хоронишься ты, но куда вернее прозвучит вопрос: а остался ли здесь хоть кто-то, от кого тебе не приходится бегать?
— Уела.
Сил на едкую отповедь во мне не осталось вовсе. Вместо этого я побрела вглубь леса.
— Тебе действительно не стоит бродить одной, — бросила мне в спину Раккель.
— Слышу это не в первый раз за вечер, — отозвалась я.
— Охотно верю. — Она провела кончиком языка по нижней губе, выразительно мотнув подбородком в сторону освещенного факелами корабля: — Меня другое удивляет: с чего вдруг ты гонишь от себя такого красавца? Будь я на твоем месте, давно бы вцепилась обеими руками.
— Забирай, я не против, — бросила я.
Я сомневалась, что Раккель пришлась бы по вкусу Вильяну, впрочем, я отродясь не видела его в компании женщин. Это я вечно ускользала впотьмах на тайные свидания с парнями, которых мать ни за что не пустила бы на порог.
Во всяком случае, так было прежде. В те далекие времена, когда выбор жениха казался мне самой невыносимой бедой на свете.
— Ай-яй-яй, — протянула она с насмешкой. — Неужто дрожишь перед строгим батюшкой?
Горький стон боли, рвавшийся из груди, я силой обратила в короткий смешок.
Если я кого и боялась из родителей, так это мать — именно ее гнев внушал мне неподдельный ужас. Она закатила дикую бурю, когда отец предложил покончить с вековым обычаем, запрещавшим стражам прикасаться к нам или вступать в беседы с другими наследниками; отец тогда втолковывал ей, что телохранители слышат и видят абсолютно все, и в наших же интересах сделать так, чтобы их преданность не утонула на дне винной бочки.
Меня до сих пор удивляло, как отцу вообще удалось сломить ее волю и навязать Вильяна мне в охранники. Мать до последнего дралась за то, чтобы ко мне приставили одного из ее дядьев — воина старше самого отца, закостеневшего в патриархальных порядках и верного до одури.
Раккель вопросительно вздернула бровь.
— Отец мне не указ, — отрезала я, наотрез отказываясь вслушиваться в ядовитую правду этих слов: — Я вполне способна сама вершить свою судьбу.
— Оно и видно, раз уж здесь стоишь ты, а не Лика. — Она чуть склонила голову набок: — А он вообще в курсе, что ты заняла его место?
Кровь мгновенно прилила к шее:
— Разумеется, он…
Раккель негромко расхохоталась, но за этим смехом прозвучала странная фальшь:
— Да шучу я. Лика либо сам благословил тебя на этот поход, либо давно лежит в сырой земле.
Слова полоснули под дых почище кулака, но я заставила приклеенную ухмылку вернуться на лицо:
— Вот именно. — Я кашлянула, прочищая севший голос от предательской хрипоты: — Лика прекрасно знает, на что я способна, и понимает, почему мне куда лучше нести бремя наследницы рода Свенгард.
Она на миг замерла, но ее улыбка осталась нерушимой:
— Ради тебя же самой надеюсь, что так оно и есть.
— К чему ты клонишь? — потребовала я.
Раккель равнодушно дернула плечом:
— Нажить себе врагов среди карлов — не самый мудрый шаг, хотя со многими из них столкновения все равно было не избежать. Рано или поздно они попытаются пустить кровь каждому из нас, наследников. Ты просто намалевала на себе мишень чуть раньше срока. — Раккель прищурилась: — Но вот встать поперек дороги Дарке Алиану? Вот это было твоей настоящей, роковой ошибкой.
— Я… — я спрятала лицо в ладонях, чувствуя, как свинцовая усталость накрывает с головой: — Я не хотела.
Раккель понимающе кивнула, отстраняясь от древесного ствола:
— И все же на сегодняшнюю ночь я советую найти укрытие понадежнее той ветки. Не одним нам троим ведомо, где ты коротаешь ночи.
С легким щелчком пальцев она бесшумно растворилась во тьме, оставив меня наедине с ледяным ветром, беспросветным изнеможением и мелкой дрожью в костях, не отпускавшей до самого рассвета.