Беллами
— Как ты могла так поступить? — Я яростно топал за Катриной, когда мы выходили из клуба тем же путем, что и пришли. Катрина проигнорировала меня, проталкиваясь сквозь потные тела в шумной толпе. — Катрина! Поговори со мной! — крикнул я.
Она, наконец, обернулась, как только мы вышли на улицу, миновав вышибал, и ее длинные темные локоны чуть не хлестнули меня по лицу.
— Я сделала то, что должна была. Он не собирался отпускать нас без этой сделки. Ты был тем, кто пытался убить его еще до того, как мы узнали, где находится корона!
— Но ты полностью проигнорировала все, что я сказал. Бастиан не из тех, с кем можно шутить.
— Разве не ты сказал мне, что иногда серый цвет — это единственное, что может нас спасти? — Она говорила с таким странным спокойствием для человека, который только что отдал свой голос темному лорду пиратов. — Просто радуйся, что он не просил большего. Кстати, что ты имел в виду, когда сказал, что он всегда был с тобой?
Я разочарованно вздохнул и оттянул воротник рубашки, показывая маленькую татуировку в виде морского змея у себя на ключице.
— Это сделал Бастиан, когда заключал сделку с моим отцом. Я был задатком. — Мои мысли вернулись к прошлому.
— Беллами, мне так жаль, — начала Катрина, но я не дал ей закончить.
— Не стоит. Отец не принуждал меня. Я сделал это добровольно. Я был идиотом, думая, что Бастиан выполнит условия сделки. Тогда никто не знал, какой темной магией он владеет. Но теперь я знаю. Его сила исходит от самого Дэйви Джонса, и это не стоит недооценивать.
— Почему? Этот парень, Дэви Джонс, действительно такой могущественный?
— Не парень. Дэви Джонс — это существо, которое всегда ищет кого-то, у кого уже достаточно темное сердце, чтобы быть под его контролем. Темная сила морей, которая забирает души моряков в их вечные могилы. И да, он действительно настолько силен, и если Бастиан направляет свою силу в нужное русло… тогда, боюсь, мы оба в его власти. Он пометил меня и украл твой голос, что было чертовски кстати во многих ситуациях.
— Ну… да. — Внезапно ее голос смягчился. — Но, знаешь, может быть, именно этого я и боюсь. Я слишком на это полагаюсь. Полагаюсь на свою способность контролировать других… И боюсь, что если буду продолжать в том же духе, то однажды не смогу сдерживаться.
Все это имело смысл. Конечно, она отказалась от своего голоса. Она все еще боялась своей власти. Как бы я ни был взбешен, на душе у меня немного полегчало. В этом было нечто большее, чем она показала.
— Кроме того, — сказала девушка, — нет ничего, от чего бы я не отказалась, чтобы вернуть Майло. Мне не нужно было об этом думать.
— Точно. — Я прищелкнул языком. Я, конечно, это понимал. Я бы тоже отдал свой голос, если бы это могло вернуть Серену. — Но сначала мы все равно должны сделать невозможное.
— Не забывай, что на твоей стороне все еще сирена, — глаза Катрины вспыхнули темно-синим, словно пылающие сапфиры, сверкающие на свету.
— Технически, две сирены, — голос МакКензи заставил меня обернуться и увидеть, как она приближается в сопровождении Ноя и Грейс. — Что это за невыполнимая миссия, на которую ты согласилась? — Ее брови были плотно сдвинуты, и на лбу отчетливо читалось беспокойство.
Мы с Катриной подробно объяснили им все, что произошло с Бастианом и его огромным подземным логовом. Я предложил им остаться здесь, потому что, как только мы найдем кракена, спасения не будет. И, конечно, не обещал, что мы переживем это.
— Мы будем бороться с этим вместе. На яхте есть сигнальные ракеты и, возможно, еще оружие. — Ной расправил плечи, словно пытаясь доказать свою полезность. В глазах Грейс промелькнуло беспокойство, но она ничего не сказала. К этому времени я уже понял, что она была не из тех, кто громко говорит. Мне было даже интересно, о чем думала МакКензи, учитывая, что она тоже была необычно молчаливой.
«Нет. Соглашение было между мной и вами обоими. А не вашими друзьями. Они остаются».
Я обхватил голову руками. Голос врезался в мое сознание, словно ножи, царапающие кожу. Голос Бастиана. Он заглушил мои мысли, как черный дым в темной комнате. Он был в моей голове. В конце концов, его метка имела надо мной власть.
Катрина и МакКензи бросились поддерживать меня, когда я запустил пальцы в волосы. Я был в порядке. Клянусь, так и было. Но я был слишком взбешен, чтобы найти слова и ответить им, когда они спросили, все ли со мной в порядке. Я изо всех сил старался не обращать внимания на мысленный приказ Бастиана, но тот эхом отдавался во мне, пока я не признался себе в том, что слышал.
— Он говорит, что вы не можете пойти, — я с трудом выдавил из себя эти слова. — Думаю, мы пробудили к жизни эту дурацкую татуировку. У Бастиана есть прямая связь со мной. И будет, пока мы не сделаем это. Если мы нарушим его условия сделки, он навсегда останется в моих мыслях.
— Беллами, — Катрина мягко коснулась моего плеча, — я не знала.
— Потому что ты меня не слушала. Я же говорил тебе, что он всегда берет больше, чем обещает.
— Прости. Что мне оставалось делать? Только не говори мне, что ты действительно ушел бы оттуда, зная, что упустил единственный шанс помочь Майло. Я знаю тебя. Ты бы этого не сделал. Он тебе как брат.
— Хммм, — проворчал я, отворачиваясь. Я уже не был уверен, что поступил бы так же. Майло, без сомнения, был моим братом в море. Но стал бы я обменивать жизнь Катрины на его жизнь, натравливая ее на это чудовище? В любом случае я проиграл. Я всегда проигрываю. С каждой минутой я чувствовал, что жалкие крохи веры, которые у меня еще оставались во все и вся вокруг, ускользают из рук. Бесконечная битва за то, чтобы не потерять самых близких мне людей, начинала меня утомлять.
— Вам будет хорошо здесь, в Пуэрто-Рико, — я говорил твердо, не оставляя места для возражений троице, наблюдавшей за мной. Если бы они попытались, я бы быстро заставил их замолчать и оставил бы их здесь без выбора. — Нам в любом случае нужен кто-то, кто присмотрел бы за Бастианом. Вы сможете сообщить нам, если увидите, что он пытается что-то предпринять, например, переехать или сбежать.
Внезапно Грейс показалось, что она набралась храбрости.
— Трина, я не могу просто оставаться здесь и позволять тебе это делать. Я знаю, ты привыкла все делать сам, я тоже. Но это… это слишком опасно.
— Мама, — выдохнула Катрина, — я должна это сделать. Если я этого не сделаю, то никогда себе этого не прощу. Я не могу оставить Майло.
Мне почти хотелось закатить глаза, когда Катрина продолжила успокаивать и умолять маму. Грейс не поняла бы той бесстрашной жертвы, о которой говорила Катрина. Она никогда не сталкивалась ни с чем подобным. Ее всегда спасали. У нее не было права говорить Катрине, чтобы она этого не делала… Возможно, я тоже не понимал. Я больше не знал.
— Пожалуйста, Катрина. Что, если я снова почувствую вой сирены? Что, если я не смогу противостоять ему без тебя? — В голосе Грейс было больше отчаяния, чем я когда-либо от нее слышал. Я не верил, что она на самом деле не беспокоилась по этому поводу. Она просто искала то, что, как она надеялась, могло бы удержать Катрину здесь.
— Катрина, — пробормотал я, прерывая мольбы Грейс. — Сейчас важна каждая секунда.
Катрина перевела взгляд на меня, Грейс переводила взгляд с меня на нее. Ной вмешался, чтобы успокоить ее мать, потому что он, должно быть, знал, что я не собираюсь этого делать.
— Миссис Дельмар, если кто-то и может это сделать, так это Катрина. Мы с МакКензи будем здесь, рядом с вами, и будем ждать ее возвращения. Она вернется.
Грейс моргнула, нервно сглотнула и покачала головой.
— Знаю, я не смогу остановить тебя, — сказала она дрожащим от слез голосом. — Но просто помни, что ты должна вернуться ко мне. Никто другой не сможет показать мне, как быть русалкой. — Я заметил мимолетную улыбку Катрины.
— Я так и сделаю. — Катрина высоко вздернула подбородок. — Я так и сделаю. — Грейс наклонилась к ней, чтобы обнять, что с самого начала выглядело неуклюже, но постепенно смягчилось и стало похоже на то, как должны выглядеть объятия матери и дочери. Я отвел взгляд, борясь с чувством неловкости, повисшим в атмосфере.
— По крайней мере, позволь мне помочь тебе подготовиться, — обратился ко мне Ной мрачным тоном. — Ты не можешь уйти с пустыми руками. В этих антикварных магазинах наверняка найдется что-нибудь полезное.
Это была неплохая идея, поэтому я согласился, но при условии, что мы поторопимся. Девочки отправились регистрироваться в отеле, где должны были остановиться МакКензи и Грейс, а мы с Ноем тем временем прошлись по немногочисленным магазинам, которые еще были открыты. Несомненно, здесь было множество артефактов и старинного оружия из моего времени и не только, но найти что-нибудь пригодное для использования было непросто.
В последнем магазине, который мы обыскивали, мой взгляд скользнул по стене, заставленной старыми, разбитыми винтовками и мушкетами, ржавыми мечами и остатками кремневых ружей. И тут я увидел это. Гарпун. Со следами очевидного использования, но все еще цельный и крепкий. Наконечник был прочным. Я смогу заточить его по дороге.
— Ты думаешь о том же, о чем и я? — Ной взглянул на меня, заметив, что я сосредоточен на гарпуне. Не прошло и пяти минут, как мы вышли из магазина с нашим новым гарпуном, завернутым так, чтобы он выглядел как весло или что-то менее опасное, и встретились с остальными на городской площади.
Еще несколько раз сердечно попрощавшись и пожелав всего наилучшего, мы расстались, а МакКензи, Ной и Грейс согласились остановиться в ближайшем отеле в Сан-Хуане. Мы с Катриной поплелись обратно к берегу, теперь залитому лунным светом и сиянием города над ним. Мы вошли в воду, поднялись на борт гидроцикла с гарпуном в руке и помчались обратно к покачивающейся вдалеке яхте, отправляясь в путешествие, более пугающее, чем все, с чем я когда-либо сталкивался в качестве пирата.
Я помог Катрине подняться на борт, все еще сдерживая гнев из-за нашей встречи с Бастианом.
— Я знаю, тебе нравится таить обиду, — проворчала Катрина, — но если мы хотим, чтобы у нас был шанс выжить, тебе, наверное, стоит поговорить со мной.
— Почему? Чтобы ты могла делать прямо противоположное тому, что я говорю? — прорычал я, поднимая якорь, пока Катрина тянулась к топливному баку. — В конце концов, ты сделаешь все, что решишь, со мной или без меня.
— Почему ты так себя ведешь, Беллами? Ты сам сказал, что у нас нет времени!
— У нас — нет! Но это не имеет значения, потому что, в конце концов, ты совершишь какую-нибудь глупость и погибнешь, что бы я ни говорил! Ты такая же, как она! Ты безрассудная и упрямая, и ты не слушаешь, и это приведет тебя к смерти! Я не хочу жить здесь, на этой дерьмовой земле, один, без тебя тоже! — Я ударил кулаком по корпусу, уверенный, что позже пожалею о синяках, которые останутся у меня на костяшках пальцев.
Я даже не осознавал, что говорю. Я погрузился в свои мысли о Серене, которые проносились перед моим мысленным взором. Все это казалось слишком знакомым. Слишком повторяющимся, чтобы быть реальным…
— Это ведь не обо мне, не так ли? — Голос Катрины смягчился, и я понял, что она все поняла.
— Ты — часть этого, — проворчал я. – Но… но… это действительно не про тебя. Не стесняйся взять штурвал в руки. — Я отошел и удалился в каюту. Сосредоточив внимание на полу, я погрузился в воспоминания…
Я наблюдал за ней из-за кулис, зачарованный, как любой моряк, увлеченный песней, когда она порхала по воде, кружась и танцуя в пузырьках за стеклом. Она помахала зрителям рукой, прежде чем послать воздушный поцелуй. Ее волосы развевались вокруг, как ленты на ветру, а глаза сверкали магией, которой не обладали даже настоящие сирены. Радостно танцуя в огромном аквариуме, она являла собой воплощение самой себя в своем истинном обличье. В воде ее душа оживала. Любой мог это увидеть.
После ее выступления я пробрался за кулисы, где дельфины и морские львы показывали трюки для своих дрессировщиков. Как только я увидел ее, сидящую за столиком, уже без хвоста и завернутую в полотенце, я подбежал поприветствовать ее и расцеловал в щеку и губы. Она рассказывала о том, как пропустила момент, когда нужно было пускать мыльные пузыри во время музыки, потому что под водой ее было плохо слышно.
— Они любят тебя. Ты была потрясающей, — выдохнул я в ее все еще влажные волосы, когда она потерла глаза.
— Я боялась, что ты не придешь. — Она повернулась ко мне, уткнувшись своим очаровательным носиком в мой подбородок.
— Что ж, трудно приходить вовремя, когда океан управляет твоим расписанием, — поддразнил я, заставив ее хихикнуть. — Но, конечно, я буду здесь, как и обещал. Я бы хотел, чтобы у вас было больше ночных шоу.
— Я не хочу, — она встала, отбросила полотенце в сторону и натянула прозрачное белое платье, чтобы прикрыть бикини. — Я не хочу находиться здесь ночью, когда здесь самое лучшее место для купания. — Она склонила голову набок, и я уже мог сказать, что она мечтает окунуться в волны при лунном свете, как часто делала. Для любого другого это была опасная привычка, но для нее она была спасительной.
Она взяла меня за руку, на ее лице сияла улыбка, когда она посмотрела на заднюю дверь.
— Пошли.
Катрина появилась довольно скоро, стуча так, что костяшки пальцев ломило от этого звука.
— Мы должны это уладить. Я не собираюсь переплывать море в таком состоянии.
Я приоткрыл дверь, совсем чуть-чуть.
— Тогда плыви. — Когда я попытался закрыть дверь, Катрина остановила меня ногой.
— Ты сказал, что я похожа на нее, — сказала она. Катрина придвинулась ближе ко мне. — Похожа на нее, — повторила она. — Ты имеешь в виду Серену, не так ли? — Она открыла дверь чуть шире. Я позволил ей и вышел, а она продолжила: — Я позабочусь о том, чтобы ты и меня не потерял. Я не оставлю тебя одного в этом мире.
— Как ты можешь обещать что-то подобное? — простонал я.
— Потому что… потому что мы нужны друг другу. Мы всегда были нужны друг другу. — Она потянулась вперед и обняла меня, заключив в теплые, успокаивающие объятия. Я не мог вспомнить, когда в последний раз чувствовал что-то подобное. В этом чувствовалась сила. Уверенность. Никто не давал мне такого раньше.
Она была права. Между ней и мной, а в конечном счете и между всеми нами троими, была какая-то неразрывная связь. Мне пришлось столкнуться с сомнениями, терзавшими душу. Некоторые моряки останавливали плавание в тумане и пережидали его. Но все знали, что я всегда буду преодолевать трудности, пока не перейду на другую сторону. И это то, что я должен был сделать сейчас. Даже если все по-прежнему было не так, как раньше, и уже никогда не будет так, как прежде. Майло по-прежнему нуждался в нас обоих.
Мы пробыли в море всего пару часов, прежде чем я начал ощущать, как на меня накатывает дурнота. Быстрый обратный отсчет времени заканчивался. Я не сказал Катрине, что потребуется месяц, чтобы добраться до вод, где обитает кракен, в лучшем случае, чуть меньше трех недель, если Катрине удастся чудесным образом снова перенести нас по течению, не останавливаясь. Но это истощит ее силы. Так что я был занят тем, что пытался подсчитать, сколько еще лет это будет означать для Майло.
Когда Катрина, возбужденно подпрыгивая, подбежала ко мне, я на секунду почувствовал надежду.
— Эту подзорную трубу дал мне Бастиан, — сказала она, поднимая прибор и рассматривая его. — Он сказал, что это поможет нам найти кракена. Смотри!
Я взял бронзовую трубу из ее рук и поднес к глазам, чтобы взглянуть получше. Я чуть не отшатнулся от зрелища. Вместо того, чтобы увидеть горизонт передо мной в увеличенном виде, я увидел крупным планом рычащее морское существо под водой, наблюдающее за мной как за добычей, будто я плыву лицом к лицу с ним.
— Труба показывает нам кракена!
— Если бы только она могла привести нас к нему, — пробормотал я, все еще пытаясь прийти в себя от потрясающего зрелища, которое увидел через объектив. — Серьезно… зачем ему давать нам это? Не похоже, что он известен тем, что легко заключает сделки.
— Если только он действительно не уверен, что мы умрем, пытаясь это сделать, — Катрина усмехнулась. У меня вырвался сдавленный смешок.
— Ха. Или, может быть, он просто очень хочет, чтобы этот кракен умер. Не знаю, для чего. Может быть, ему просто надоела его коллекция. — Я повертел подзорную трубу в руках, разглядывая ее, догадываясь, что в ней, вероятно, есть какие-то темные чары, которые позволяют Бастиану наблюдать за нами через нее.
Но затем я повернул внешнюю трубу, слегка повернув ее, чтобы сфокусировать объектив, и внезапно из нее в море вокруг нас вырвался импульс энергии. Какое-то время ничего больше не происходило, и Катрина посмотрела на меня с беспокойством и замешательством. Несмотря на отсутствие ветра, я заметил вдали медленно накатывающуюся волну.
— Что происходит? — спросила Катрина.
— Не знаю, — пробормотал я, задаваясь тем же вопросом. Набегающая волна быстро росла, увеличиваясь более чем вдвое с каждой секундой. Я заткнул подзорную трубу за пояс и бросился к штурвалу, таща за собой Катрину. Было слишком поздно убегать от волны, но я должен был, по крайней мере, развернуть лодку лицом к воде, чтобы принять удар от такой волны. — Это неуправляемая волна, — крикнул я, когда она понеслась на нас, теперь уже высотой не менее 70 футов. — Приготовься!
У Катрины не было времени бежать в укрытие, поэтому она схватилась за перила и, пригнувшись, присела на корточки у моих ног. Яхта приподнялась, когда волна проползла под нами, подняв нас под таким углом, что мне пришлось изо всех сил держаться за руль, пока мы неслись прямо над гребнем постоянно растущей волны. Морские брызги, густые и ослепляющие, как снежная буря, окутали нас, и вода перехлестнула через борта лодки. Катрина закричала, и я уперся в нее ногой, изо всех сил стараясь удержать девушку на месте, когда наш корабль на мгновение взмыл в воздух.
Мы скатились с другой стороны, скользя вниз по огромному водному склону в смеси ветра и соли. Корабль накренился, врезавшись носом в море, а остальная его часть ударилась о поверхность воды внизу, сотрясая наши кости. Я больше не мог держаться, и мы с Катриной оба упали на скользкий мокрый пол. Морская пена брызнула по бортам палубы, когда яхта выровнялась. Как только судно перестало швырять из стороны в сторону, я помог Катрине подняться на ноги.
Только тогда по моей коже пробежал ледяной холод, и я понял, что тяжелый знойный купол Карибского моря исчез. Катрина дрожала, промокнув с головы до ног в ледяной воде, как и я. Наше дыхание вырывалось белыми облачками в неожиданно ставшем зимним воздухе вокруг нас.
— Внутрь, — пробормотал я. — Мы здесь замерзнем.
Мы поспешили в каюту, где быстро обсохли и завернулись в одеяла, взятые с кроватей, хотя на борту яхты было немного одежды, подходящей для холодной погоды. Мы сели за маленький столик у окна, чтобы оглядеться, не отморозив задницы. Мне было все равно, даже если лодка дрейфовала хотя бы минуту. Небо за окном было густым и серым, но это мало что могло сделать с ярко-бирюзовой водой вокруг нас. Это определенно было не Карибское море.
— Волна. Подзорная труба. — Я потер руки, все еще не до конца согревшись. Я ненавидел холод. — Это каким-то образом привело нас сюда. Видишь те скалы вдали? Похоже на Средиземное море.
— Не знаю, почему я представляла его немного светлее… и теплее, — фыркнула Катрина, крепко обхватив себя руками после того, как сделала глоток горячего шоколада, который мы нашли на корабельной кухне.
— Только не в январе. — Я побарабанил пальцами по столу, глядя на голубую воду под мрачным небом.
— Бастиан помог нам. — Катрина вздрогнула. — Почему?
— Для него это была не просто сделка. Это была миссия. По какой-то причине ему нужно, чтобы эта тварь умерла.
— Ну, тогда я тоже этого хочу, если это означает получить корону.
— Хм, — саркастично поджал я губы. — Тогда, думаю, тебе нужно окунуть свою рыбью задницу в эту ледяную воду и заманить его сюда. — Я ухмыльнулся. — Я слышал, что русалки — любимая закуска кракена… И уверен, что он давно их не пробовал.