Катрина
Я последовала за Майло на шлюпке обратно к берегу, где все еще ждали. Когда мы прибыли, МакКензи, Ной и Рассел стояли вокруг тела Беллами, их лица были по-прежнему удручены, хотя формально мы выиграли битву за моря. И я их не винила. Не очень-то это было похоже на победу, когда один из нас не выжил, а другой потерялся в море, даже если это произошло по его собственной воле. Я надеялась, что мой план решит хотя бы одну из этих проблем.
— Где Серена? — спросил Рассел, и в его глазах отразилось беспокойство.
— Не волнуйся, — сказала я. — Она вернется за Беллами. Она не уйдет без него.
— Как же мы после всего этого вернемся домой? — Голос МакКензи звучал слабо, и даже с того места, откуда я смотрела в воду, могла видеть следы слез на ее лице.
— Это будет трудно, — я сглотнула, глядя на Беллами. — Но я пытаюсь просто продолжать говорить себе, что это то, чего он хотел.
Внезапно позади меня раздался плеск воды, и поверхность озарилась мягким светом, когда Серена поднялась из воды. Она вышла из воды, царственная и элегантная, платье цвета морской воды струилось за ней шлейфом, похожим на водопад. Ее кожа, казалось, почти искрилась под распущенными волосами с голубым отливом. На поясе у нее висела бархатная сумка и меч в ножнах.
Но ее лицо было мрачным от душевной боли. Она стояла, глядя на каждого из нас по очереди.
— Спасибо вам всем за помощь в восстановлении моей силы. Мы заплатили за это высокую цену. — Ее взгляд упал на Беллами, и она на мгновение заколебалась, пока мы с нетерпением ждали ее последних слов. — Я должна вернуться к морю, потому что больше не осталось сирен, которыми можно управлять, но всегда есть темнота, которую нужно сдерживать. И прежде чем я уйду, у меня есть кое-что для каждого из вас, чтобы выразить свою благодарность и почтить жертву Беллами.
Сначала она подошла к МакКензи, которой передала ожерелье из морского стекла, висевшее у нее на шее.
— Подходящий подарок на память о том времени, когда ты изображала морскую богиню. — Они с МакКензи обменялись улыбками, а затем МакКензи бросилась к Серене и заключила ее в объятия, что меня не удивило. Я улыбнулась про себя.
Затем она протянула Ною что-то похожее на свернутый свиток.
— Карта морей и даже их тайных уголков, — подмигнула она. — Чтобы напомнить тебе о вещах, в которые ты когда-то не верил. — Ной кивнул в знак благодарности.
Затем она молча подошла к Расселу, положила руку ему на щеку и что-то тихо произнесла между ними. Я предположила, что она помогала ему смириться с тем фактом, что его дочь на самом деле богиня океана, и, возможно, чтобы облегчить прощание. Я не видела, что она подарила ему, но полагала, что в этом-то и был смысл.
Наконец, она повернулась к Майло. Она потянулась к мечу, висевшему у нее на боку, и вложила его в его руки.
— Это…
— Кортик Беллами, — прервал ее Майло, его голос срывался на полуслове.
— Да. — Она моргнула. — У кого еще может быть меч, как не у того, кого он научил владеть им?
Майло поджал губы и покорно кивнул. Когда Серена отвернулась, я заметила, что он уставился на меч пустыми глазами. Ее взгляд долго держался на ее руках, прежде чем снова вернуться к нам.
Когда со всеми, кто был на суше, разобрались, настала моя очередь. Серена повернулась ко мне лицом, стоя ногами в полосе прибоя, и посмотрела на меня сверху вниз.
— А ты, маленькая сирена, что я могу тебе дать?
Я колебалась, казалось, у меня пропал голос. Я все равно планировала попросить об этом Серену, но надеялась, что это ее не разозлит. Черт, я просто надеялась, что это вообще возможно.
— Ты можешь… ты можешь забрать мою форму сирены? – выплюнула я это, дрожа.
Серена опустилась на колени, ее серьезное выражение лица не изменилось.
— Скажи мне. Зачем тебе это нужно, Катрина?
Я посмотрела на друзей, стоявших позади нее, и долго смотрела на Майло.
— Из-за них. И из-за моей мамы. Я хочу быть полноценным человеком. Мне нужна душа.
Серена отступила, и я была готова к тому, что она откажет мне в том, о чем я просила. Я даже не знала, сможет ли она дать мне это. Поэтому, когда она заговорила, я вздохнула с облегчением.
— Я могу сделать то, о чем ты просишь, но не без твоей помощи. Океан требует от меня заверения в твоей искренности, чтобы я выполнила столь важную задачу.
— Все, что нужно, — сказала я. — Это будет не первая сделка, которую я заключаю.
— Это не сделка, — отрезала Серена. — Но это единственный способ отказаться от всех своих качеств сирены — твоего голоса, твоей мощи, твоей силы. Точно так же, как Бастиану нужно было уничтожить то, что делало меня богиней, чтобы убить меня, то, что делает тебя сиреной, должно быть уничтожено, чтобы ты стала полноценным человеком. И чтобы ты обрела душу.
— Так что же тебе тогда нужно? — Я нетерпеливо и немного нервно взмахнула хвостом.
Серена бросила на меня взгляд, который пронзил меня насквозь.
— Ты должна отрезать свой хвост.
Удушающая тишина окутала нас всех, словно мокрое одеяло, пока я обдумывала ситуацию.
— Другая русалка до меня отрезала себе хвост, и с этого все началось.
— И теперь это должно закончиться тем же самым. Твоя прабабушка сделала это, чтобы наложить проклятие и уберечь себя. Ты делаешь это, чтобы снять проклятие и уберечь тех, кого любишь.
— Хорошо. — Я сделала глубокий вдох. — Если это то, что нужно, я сделаю это.
— Катрина, ты уверена в этом? — спросила МакКензи, и ее лицо исказила гримаса.
Я снова вспомнила все случаи, когда моя сирена заставляла меня делать то, о чем я сожалела, и ответ пришел сам собой. Стала бы я отрезать часть себя, чтобы избавиться от ее влияния?
— Да. — Я смотрела на Серену, и во мне нарастал гнев из-за того, что она собиралась заставить меня сделать. Было ли это действительно требованием океанских законов или просто ее собственным, я не могла не возненавидеть ее в тот момент. Но это ничего не изменит. Моим единственным выбором было преодолеть это и схватить меч.
— Давай отправимся в более… уединенное место, — Серена посмотрела в сторону моря. Она была права. Это был только вопрос времени, когда кто-нибудь заметит нас здесь, внизу. Побережье и старый город уже были охвачены переполохом из-за обрушения форта. Она повернулась и посмотрела на меня. — К востоку отсюда есть небольшая гряда песчаных отмелей.
— Встретимся там, — твердо сказала я, на секунду перевела взгляд на Майло, который наблюдал за мной напряженным взглядом и неловко переминался с ноги на ногу. — Ты пойдешь со мной?
— Я надеялся, что ты это скажешь. — Он тут же шагнул вперед, но Серена остановила его. — Она должна сделать это одна.
— Почему? – выпалила я эти слова с презрением и шоком. — Почему он не может пойти со мной?
— Потому что, — Серена вздернула подбородок, — когда ты ощущаешь слабину в самый момент и когда думаешь, что не можешь больше терпеть боль, когда твоя сирена умоляет тебя остановиться, ты должна доказать, что твоя человеческая сила действительно больше. Я не позволю тебе стать кем-то меньшим, чем ты есть на самом деле. Если я лишу тебя натуры сирены, значит, без нее ты более могущественна. И это, моя русалочка, ты должна доказать.
Я прикусила губу и раздула ноздри, не зная, какой ответ я могла бы предложить в столь запутанном положении. Но Серена была богиней океана, и, как само море, она была непредсказуемой, могущественной и, несомненно, иногда даже безжалостной. Но если это было то, что я должна была сделать, чтобы избавиться от той стороны, которая делала меня такой, меня это не остановит.
— Увидимся на песчаной отмели, — объявила я достаточно громко, чтобы все услышали, прежде чем нырнуть под воду и направиться прямо к крошечным островкам, видневшимся чуть ниже горизонта. Голос моей сирены преследовал меня всю дорогу.
«Убей королеву. Забери корону».
Когда я прибыла, Серена каким-то образом уже была там и ждала, стоя по пояс в воде на берегу. Луна блестела на поверхности воды, как маяк, отмечающий место, где я отдам половину себя. Позади нее, на островке, криво приютившемся в полосе прибоя, находился каменный алтарь, который, как я предположила, прибило волной после обрушения. Я медленно подплыла к ней. Она не произнесла ни слова, но протянула мне меч. Меч Беллами.
— Майло подумал, что это может тебе помочь, — произнесла она.
«Вот он, шанс. Убей ее мечом. Убей ее!»
Я бросила один взгляд на клинок и подумала о кровопролитии и морских сражениях, которые он пережил. «Сколько жизней он унес?» подумала я. Забирал ли он когда-нибудь жизнь сирены до сегодняшнего вечера?
Я скользнула по песку и взобралась на каменную плиту. Мой взгляд задержался на картинах, украшавших края алтаря, каждая из которых изображала историю о том, как женщина стала сиреной. Но теперь все должно было закончиться наоборот. И я подумала, как удачно, что последнее изображение было почти стерто. Потому что мы сами придумали свой конец, несмотря на требования легенды.
Серена последовала за мной к камню и вложила меч в мои раскрытые ладони. Все это казалось таким торжественным и священным, что у меня мурашки побежали по спине и хвосту. Когда меня охватило молчаливое чувство обреченности, я посмотрела на звезды в поисках утешения.
«Убей королеву».
Сидя, опустив хвост в воду, я вытянула его перед собой, выпрямляя так же, как если бы это были мои ноги. Я подняла лезвие, изучая невероятную нижнюю половину, которой была одарена и проклята. Серебристо-голубые чешуйки отражали лунный свет и соперничали со звездами. Это напомнило мне о платье Звездного света, в котором я была на приеме в тот вечер, когда Майло признался мне в любви. И это было все, что мне было нужно, чтобы заглушить голос в моей голове. Я хотела танцевать с мужчиной, которого любила, под звездами и строить с ним жизнь. Я хотела, чтобы эта ночь длилась вечно. И я больше никогда не хотела пытаться убить его.
Это видение поддерживало меня, я подняла меч над головой обеими дрожащими руками, когда сжала рукоять, теперь скользкую от моего пота и морской воды. Я посмотрела на небо, чтобы определить местонахождение Полярной звезды. Когда я нашла его, то устремила на него свой пристальный взгляд и глубоко вздохнула.
«Что ты делаешь? Остановись! остановись!»
Я опустила меч. Я смотрела на звезду, стиснув зубы от боли, такой сильной, что думала, чтобы сломаю челюсти. Лезвие медленно вонзалось в меня, причиняя мучительную боль в пояснице. Я продолжала смотреть на звезду.
«Прекрати это, сейчас же! Ты совершаешь ошибку! Ты предаешь себя!»
Сирена вопила во мне, умоляя, и, в конце концов, потребовала, чтобы я остановилась. Человеческая часть меня тоже умоляла, потому что жгучая боль от разрезания собственной плоти была почти невыносимой. Такой сильной, что я остановилась на полпути, когда сталь лезвия коснулась кости. Пронзительная боль, которую невозможно было понять, парализовала мое тело и разум. Мой хвост извивался, а руки дрожали от боли и изнеможения. Соленая вода, попавшая на открытую плоть, жгла, как адское пламя, просачиваясь в каждый порез.
— Я не могу этого сделать! – закричала я, меч торчал из меня. Я опустила голову, мое тело сотрясалось от прерывистого дыхания.
«Верно. Послушай меня».
Я открыла глаза, еще раз обратившись к силе звезд. Я должна была заставить ее замолчать. Я должна была обрести свою душу.
Я усилила хватку и ударила, вонзив лезвие в самую сердцевину себя, разорвав связь между туловищем и хвостом.
«Нет! Ты дура!»
Крик, вырвавшийся из меня, возможно, потряс глубины души, но кровоточащий вой моей сирены пронзил разум, как нож для колки льда в мозг. В изнурительной, жестокой пытке я давила на рукоять изо всех сил, какие только оставались в моих дрожащих, ослабевших руках, пока не прорвалась на другую сторону. Вой сирены затих, когда у меня закружилась голова, а звезды перед глазами померкли. Каждую частичку моего тела охватило ледяное оцепенение, пока я вообще ничего не перестала чувствовать. Я посмотрела вниз и увидела, как волны омывают камень у моего пояса, смывая реку крови, текущую с бешеной скоростью.
Вспышка света ослепила меня, призма поднялась из воды к моему поясу и засияла до небес. Мое тело казалось опустошенным, а голова — легкой и пустой, когда зрение покинуло меня. Шум разбивающихся волн превратился в ничто. Я проснулась. Едва ли. Мое сознание ускользало, тонуло во тьме дезориентации.
— Открой глаза, русалочка, — прозвучал из-под воды голос Серены.
Мои слабые глаза распахнулись, я робко моргнула. Белый свет померк, и я увидела, как волны набегают на меня, обнажая мои голые ноги на том месте, где только что был хвост.
— Что ж, ты доказала свою силу. Теперь ты полностью стала человеком. — Она стояла у меня за спиной, где и была все это время. Я обернулась, чтобы посмотреть через плечо, мое тело все еще дрожало от только что пережитой травмы.
— Спасибо, — с трудом выдавила я. Я прикоснулась пальцами к животу и провела ими вниз, к бедрам. Моя талия была гладкой, за исключением небольшого шрама в виде чешуйки прямо перед бедренной костью. Я с удивлением посмотрела на Серену.
— Небольшое напоминание для тебя. О том, кем ты могла бы стать. Честно говоря, я не была уверена, что ты действительно сделаешь это. — Она шагнула вперед, протягивая мне руку, чтобы помочь подняться. Встать было непросто само по себе, мои ноги дрожали так, словно я никогда раньше ими не пользовалась.
Я задрожала, обхватив себя руками под ночным морским бризом. Серена взмахнула рукой и вызвала прилив. Он омыл мои ноги, закручиваясь спиралью вокруг меня, пока не превратился в струящееся платье, верх которого отливал темно-синим, а низ переходил в серебристую каскадную юбку.
— Ты всегда будешь дочерью моря.
Услышать эти слова было облегчением, каким-то освобождением, и все же немного грусти не покидало меня. Несмотря на то, как сильно я это ненавидела и, хотя, знала об этом всего несколько месяцев, я все равно отдала часть себя. Это было странное чувство разбитого сердца, которое приходит с прощаниями любого рода. Я почувствовала, что мое тело восстановилось, и хотя я вернулась к своему обычному человеческому облику, оно каким-то образом изменилось, и я не могла его точно определить.
— У меня… у меня теперь есть душа? — спросила я, робко дыша.
Серена кивнула.
— Да. И есть еще кое-что, что, я думаю, ты заслужила. У меня для тебя небольшой сюрприз. — Она указала на воду, и я, прищурившись, увидела фигуру на воде, тень, скользящую по поверхности, как призрак. Наконец, я разглядела, что это была женщина, одетая в такое же, но более изысканное платье, чем мое. И когда она шагнула сквозь ночной туман ближе к береговой линии, ее глаза встретились с моими, и я сразу узнала ее.
— Мама! — Я бросилась бежать на дрожащих ногах, каждый шаг казался мне первым, так как под ногами у меня вздымался песок. Она распахнула руки, и я встретила ее объятия, возможно, самыми крепкими в своей жизни. — Ты…
— Полностью человек, — закончила Серена. — Она попросила меня об этом раньше, чем ты.
— Там ты была? — Я изучала лицо матери. Она была все такой же красивой. Но теперь я заметила, что на ее лице появилось несколько морщин, которых раньше не было. Лишь небольшие морщинки под глазами говорили о том, что она скоро состарится. Теперь она старела нормально, чего не случалось ни с кем в нашей семье. У нее была душа.
— Я была недостаточно сильна, чтобы сделать это, Трина. — Мама провела своими тонкими руками по моему лицу, касаясь моего шрама, и заговорила нежным голосом, которого я не слышала с тех пор, как в детстве убегала к ней от своих ночных кошмаров. — Но ты, прекрасная девушка, в очередной раз спасла нас обеих.
Я проглотила ком в горле.
— Нет, мам, — прошептала я. — Ты пожертвовала собой, чтобы спасти всех нас. Мир, о котором ты узнала всего несколько дней назад. Ты защищала нас все это время. Кто знает, что Бастиан мог бы сделать с нами, если бы ты этого не сделала?
Мама отстранилась, чтобы посмотреть на меня с вымученной улыбкой. Звездный свет отразился в крошечных слезинках, скатившихся по ее ресницам.
— Я люблю тебя, Трина.
— Я люблю тебя, мам. — Я крепко обняла ее, и все, что еще оставалось между нами, казалось, исчезло вместе с приливом у наших ног.
Когда мы отстранились, я заметила, что Серены нет. Я пошла по следам на песке и обнаружила ее далеко в стороне, стоящей лицом к другой стороне берега. Повернувшись, словно зная, что я наблюдаю за ней, она с нежной улыбкой прикрыла усталые глаза, избегая встречаться со мной взглядом.
— Мне нравится эта отмель, — произнесла она. — Думаю, Беллами бы тоже понравилась.
Между нами повисло долгое молчание, прежде чем я, наконец, что-то сказала.
— Давай позовем остальных.
Серена прикусила губу и отвела взгляд, ветерок подхватил несколько распущенных прядей ее волос.
— Да, — она произнесла это достаточно громко, чтобы я расслышала сквозь плеск волн. — Давай позовем остальных.
Она сложила ладони чашечкой и окунула их в небольшое озерцо, набранное приливом, поднесла пригоршню воды к губам и прошептала какое-то послание. Она вылила воду в океан, и та золотыми каплями потекла вниз и унеслась по воде обратно к берегу материка, оставляя за собой светящийся след.
— Теперь мы ждем, — сказала она.