Черный силуэт корабля покачивался прямо у берега на спокойных водах. На палубе горел единственный фонарь, отбрасывая желтый свет на изодранные в клочья паруса, но в остальном было трудно определить, как выглядит остальная часть корабля, если не знать, что это такое. Несмотря на это, в четыре часа утра на этих отдаленных побережьях было совершенно тихо. Никто не стал бы здесь высматривать пиратский корабль. Кроме нас.
Майло припарковал мотоцикл в тени и велел мне подождать. Он тихо прошел по песку к пяти деревянным лодкам, припаркованным на берегу, и убедился, что никто не наблюдает и не возвращается к ним.
Он жестом позвал подойти поближе, как только убедился, что это безопасно.
— Наверное, отсюда и пошло выражение «берег чист»? — пошутила я, хотя в душе меня подташнивало от мысли, что меня будут переправлять на таких маленьких лодочках.
Майло ухмыльнулся и посмотрел на лодки. Выражение его лица помрачнело.
Я изучила размеры шлюпок. Казалось, что каждая из них могла вместить по меньшей мере полдюжины человек. С Вальдесом, должно быть, было около сорока человек команды. И все они были где-то на берегу и искали меня. Я недоумевала, как такое явление могло существовать столько лет, и никто этого не замечал. Но, с другой стороны, может быть, кто-то все-таки заметил. Думаю, отсюда и пошли истории о привидениях.
— Ты уверен, что на корабле никого нет? — пробормотала я.
— Нет, я не уверен. — Он колебался. — Я могу только надеяться, что Беллами смог вывести их всех на берег. — Он наклонился, чтобы выбрать лодку. — А теперь найди место, где можно спрятаться. Там, где ты была, хорошее место.
— Хороший выбор, приятель. Оставь ее в надежных руках. — Высокий голос Беллами напугал нас до чертиков. Он появился из тени, и это был первый раз, когда я увидела его в настоящей пиратской одежде — темном плаще, скрывающем большую часть его одежды, за исключением кожаных ботинок.
Майло склонил голову набок и направился к Беллами.
— Ты следил за нами?
— Совсем наоборот. Я просто пришел посмотреть на это зрелище.
— Разве ты не должен сбивать команду с толку? — вставила я.
— Уже сделано, любимая. Тебе не о чем беспокоиться. — Он помолчал, глядя на луну. — По крайней мере, не сейчас.
Последовало долгое молчание. Майло коснулся моей руки и отвел меня в сторону.
— Катрина, я не оставлю его наедине с тобой и чешуйками. Я забираю тебя обратно. Я знал, что это была плохая идея.
— Нет! — воскликнула я, высвобождая свою руку из его хватки. — У нас мало времени. Рассвет через час!
— Ты слышал, что сказала девушка, — вмешался Беллами. — Пора идти.
Майло огляделся с неуверенным видом, которого я у него раньше не замечала, а затем перевел взгляд на меня.
— Я не могу оставить тебя здесь.
— Тогда возьми меня с собой. У тебя нет выбора. У нас мало времени.
Майло отступил назад, прижал руки к голове и застонал.
— Ты слышал девушку. Перестань пытаться контролировать ее. А я-то думал, ты джентльмен. — Голос Беллами был спокойным и собранным, с лукавыми нотками, которые, казалось, еще больше раздражали Майло.
— Катрина, я…
— Вот что я тебе скажу, старый друг, — прервал его Беллами, распахивая пальто и доставая пистолет из-за кожаного ремня на груди. Я отступила назад, когда он подбросил его в руке. — Я буду наблюдать отсюда. Случится что-нибудь подозрительное, и я сделаю предупредительный выстрел.
Майло уставился на него, напрягая мышцы шеи.
— Я должен тебе доверять?
— А у тебя есть выбор, приятель? — Беллами ухмыльнулся. — Кроме того, ты можешь назвать кого-нибудь, кто был бы более решительно настроен скрыть это ожерелье от Вальдеса?
— Хорошо. — Майло выпрямился и сплюнул сквозь зубы.
— Ладно, хватит, — сказала я, раздраженная ими обоими. — А теперь пошли.
Содрогнувшись, я забралась в одну из лодок. Дерево было древним. Я изо всех сил вцепилась в борта лодки, когда Майло столкнул ее на воду и быстро прыгнул в воду. Когда волны достигли пика, они поднимали маленькую лодку вверх и опускали вниз. Я ахнула, когда лодка закачалась взад и вперед с каждым взмахом весел. Они скользили по воде, издавая единственный звук, нарушавший тишину. Море со всех сторон было пустотой, и я была в его власти.
Как только мы добрались до корабля, я смогла разглядеть его гниющий внешний вид гораздо отчетливее. Он выглядел так же устрашающе, как и той ночью, когда я видела, как он поднимается из океана. По обе стороны от него выстроились пушки, а по бокам корпуса росли ракушки. Флаг «Веселого Роджера» гордо развевался на ночном ветру.
Я мало что знала о пиратских кораблях, но у меня было чувство, что вот-вот узнаю. Когда мы приблизились к кораблю, Майло позволил шлюпке подплыть к нему и быстро перегнулся через борт, чтобы закрепить привязь к кораблю.
— Готова? — Он еще раз спросил меня с умоляющим взглядом.
Я вдохнула воздух, насыщенный запахом рассола и рыбы.
— Да.
— Пойду первым, на случай, если там кто-то есть, — прошептал он.
Я зачарованно наблюдала, как он, сохраняя идеальное равновесие, встал в раскачивающейся лодке и потянулся вверх, чтобы ухватиться за веревочную лестницу, свисающую с правого борта корабля. С грацией акробата подтянулся и полез вверх.
Оказавшись наверху, он выглянул на палубу, а затем снова посмотрел на меня. Кивнув, начал спускаться обратно. Он протянул руку и помог мне подняться. Стоя в раскачивающейся лодке, я почувствовала, как мое сердце подпрыгивает к горлу, но его твердая рука поддержала меня, когда я встала на ноги в море. Он подтащил меня к трапу, и я изо всех сил старалась сохранить равновесие, хватаясь за толстые, покрытые водорослями узлы. Руки соскальзывали, когда веревка изгибалась, в какую бы сторону за нее ни тянули. Свисая с края корабля, когда шаткая лестница раскачивалась вперед-назад, я собрала все свои силы, чтобы не закричать.
Майло быстро вскарабкался обратно, а я нашла в себе силу последовать за ним, берясь за каждую перекладину веревки по очереди. Когда мы добрались до верхней части задней части корабля, я осмотрела палубу перед нами. Запах соли, гниющего мокрого дерева и железа ударил мне в ноздри. Мачты возвышались над нами, их паруса мягко колыхались. Все еще было почти невозможно поверить, что все это происходит на самом деле. И все же я стояла там, упираясь подошвами кроссовок в палубу пиратского корабля, которому было более трехсот лет.
— Каюта Вальдеса прямо там. На шканцах (прим.пер. Шка`нцы (от нидерл. schans; нем. Schanze — «вязанка хворосту») или квартердек (англ. quarterdeck, от quarter — «четверть» и deck — «палуба») — помост либо палуба в кормовой части парусного корабля, на один уровень — выше шкафута, где обычно находился шкипер, а в его отсутствие — вахтенные или караульные офицеры и где устанавливали компасы. Позднее «шканцами» называли часть верхней палубы военного корабля от грот-мачты до бизань-мачты.). — Майло перевел взгляд влево. В меньшую палубу в задней части корабля была встроена деревянная дверь. Он протянул руку, еще раз попросив меня оставаться на месте, и шагнул к шатким ступенькам, ведущим к двери. Он постучал один раз, затем осторожно приоткрыл ее и заглянул внутрь.
— Все чисто.
Я шагнула вперед.
— Может, тебе тоже стоит быть начеку, — сказала я ему. — На всякий случай.
— Согласен. Я не полагаюсь на сигнал Беллами, — ответил он. — Но убедись, что все осталось как есть. Вальдес достаточно организованный человек, поэтому он заметит, если в его каюте вещи будут лежать не на своем месте. — Его шепот был быстрым, почти нервным. — Я буду здесь наблюдать, охранять. Если увижу, что они приближаются до того, как ты выйдешь, я трижды постучу в дверь. Ты выйдешь, и мы отправимся обратно на весельную лодку.
Я кивнула, чувствуя тошноту в животе. Но это я хотела прийти, и я не собиралась отказываться от своей миссии. Я снова посмотрела на Майло.
— Если что-нибудь случится, будь осторожен, — предупредила я.
Он расстегнул куртку, чтобы показать пистолет, висевший у него на груди, и указал на меч, висевший на боку.
— Не волнуйся. Я защищу тебя. Помнишь?
Мои ноги стали тяжелыми, как свинец. Я пожелала, чтобы они несли меня вперед, переступая порог покоев Вальдеса с холодком в костях.
Дверь была тяжелой и застонала, когда я открыла ее. Половицы скрипели и раскачивались под ногами, сотрясаясь от движения океана так, как я не привыкла. В темноте я почувствовала, что задыхаюсь, и только лунный свет и огонек одинокой свечи, стоявшей на письменном столе в углу, спасали меня от этого ощущения.
В самом дальнем углу комнаты мягко покачивался свернутый гамак, застеленный потрепанным бельем, которое, очевидно, когда-то было самого высокого качества. У стены стоял большой кожаный сундук, истлевающий под слоем водорослей и ракушек. Рядом с ним находился небольшой книжный шкаф с картами и пергаментами, как ни странно, в лучшем состоянии. Центр круглой комнаты занимали обветшалый декоративный стол и сломанные стулья, а все углы стен были покрыты морским илом, который придавал комнате жутковатый зеленый оттенок.
Я шумно выдохнула и потянулась к своему ожерелью. Оно, конечно, было на месте. Но мне казалось, что в любой момент может появиться призрак и забрать его.
Сначала я подошла к письменному столу. На нем располагались карты, которым сотни лет, компас, секстант и подзорная труба. Но ключа не было. Я задумалась, зачем Вальдесу эти вещи сейчас. Может быть, они теперь служат лишь напоминанием о давно прошедших временах. Может быть, он все еще пользовался ими все это время, пытаясь избавиться от своего проклятия. Это было невозможно узнать.
Я осторожно открыла ящик, словно боялась, что он разлетится на кусочки, если я буду тянуть слишком быстро. Чистый пергамент, несколько гусиных перьев для письма. Но кое-что другое привлекло мое внимание.
Это был не ключ, а нацарапанная записка на каком-то крошащемся пергаменте. Я старалась не прикасаться к нему. Казалось, он вот-вот рассыплется. Но я наклонилась поближе, чтобы разобрать написанные слова.
Возвращаешься с Луной
Ночью как прилив морской.
Днем томишься ты на дне,
Вечно то проклятие.
Чтобы не попасть на дно,
Верни то, что было отнято; последнее, что осталось от нее.
Я узнала последнюю часть. Проклятие русалки. Рядом с ним лежали стопки бумаг с заметками и примечаниями, особенно к последней строке «последнее, что осталось от нее». Судя по всему, Вальдес ломал голову над значением этого проклятия десятилетиями, а возможно, и дольше. Он отчаянно пытался найти ответ, разрушить это нерушимое заклятие, наложенное на него и его команду. Кто знает, сколько невинных душ погибло в его стремлении освободиться? Я подумала о Серене. А теперь и обо мне. Кого еще на протяжении всех этих столетий он втягивал в это?
Я постаралась отвлечься. На эти мрачные размышления не было времени. Мне нужно было сосредоточиться на поиске ключа. Я обыскала остальные ящики, стараясь, чтобы все оставалось на своих местах. Но ключа не было ни в одном из них.
Затем перешла к сундуку. Я открыла его, но не нашла ничего, кроме одежды, стеклянных бутылок, пороха, нескольких мечей и мушкетонов. Я развернула каждый предмет одежды, ища в карманах что-нибудь, что могло бы напоминать старый ключ. Но и с этим мне не повезло. Я начала беспокоиться. Майло молчал, и я решила, что это к лучшему, но не могла избавиться от чувства беспокойства из-за скрипов и стонов старого корабля.
В последнюю очередь я осмотрела кровать, медленно откидывая одеяла, чтобы не помять их. Не потребовалось много времени, чтобы понять, что там ключа тоже нет. Я вздохнула и откинула волосы за плечи, размышляя. Пока осматривала комнату, призрачный лунный свет лился сквозь запотевшее оконное стекло, освещая место, которого я раньше не замечала. С этого ракурса, рядом с кроватью, я увидела тонкий выдвижной ящик сбоку письменного стола, который выглядел странно неуместно, будто его добавили уже после того, как стол был построен.
Я на цыпочках подошла к нему, хотя и не была уверена, зачем старалась вести себя так тихо, если на борту никого не было. По-моему, это была просто мера предосторожности. Я потянулась к ящику и открыла его, будто ожидала, что оттуда выпрыгнет змея.
Когда посмотрела, то увидела небольшую стопку так и не отправленных писем. Все они были адресованы Корделии. Любопытство взяло надо мной верх, и я не смогла подавить желание прочитать хотя бы одно.
«Моя дорогая Корделия,
Как жестоко и безжалостно с твоей стороны заставлять меня страдать так долго. Но, конечно, то же самое часто говорили и обо мне. Возможно, нам действительно суждено было быть вместе, как ты и хотела. Знаю, что для меня нет пощады, и я несу это с гордостью. Я не жалею ни о чем из того, что сделал. Только о том, что выбрал слишком холодную и умную сирену для своего же блага. Тем не менее, я хочу сделать тебе предложение. Освободи моего сына от этого проклятия, по крайней мере, и ты сможешь навсегда завладеть моей душой. Дай Беллами умереть раз и навсегда, и я перестану пытаться освободиться от твоего наказания.
Когда-то твой,
капитан Джеймс Вальдес. «
Я чуть не выронила письмо при упоминании имени Беллами. Конечно, я знала, что Вальдес был его отцом, но в словах на странице было что-то слишком реальное, что заставило меня вздрогнуть.
И я была озадачена. Знал ли Беллами, что его отец был готов пожертвовать собой, чтобы положить конец его страданиям? Или Вальдес просто написал это письмо, пытаясь обманом вернуть Корделию на корабль, как он уже делал однажды? Или, может быть, он просто не знал, куда его отправить. Возможности были безграничны, но я не могла не задаться вопросом, не увидела ли я только что крошечное свидетельство человечности Вальдеса.
Это письмо было одним из многих, написанных, но так и не отправленных. Но оно было единственным, на котором не стояла восковая печать капитана. Остальные были адресованы Марии, но я не осмелилась сломать печати, чтобы прочитать их.
Мне нужно было торопиться, но у меня заканчивались идеи, а в комнате больше негде было их искать. Я еще раз взглянула на письма. И тут заметила, что одно из них кажется чуть толще остальных. Будто между сложенным пергаментом было что-то завернуто. Я не хотела вскрывать печать, но это был единственный способ. Я сняла сургуч с бумаги, и железный ключ выскользнул наружу. Я держала его так, словно это было бесценное сокровище, все еще не веря, что он настоящий. Секунды шли, но я открыла письмо, думая, что смогу хотя бы бегло просмотреть его, прежде чем положить обратно.
«Корделия,
Может, ты и отправила меня в ад, но помни, что меня называют самим дьяволом. Не забывай, как ты пошла против своей воли, приведя сирен прямо ко мне, одну за другой. Ты предала море, а не меня. Кровь твоих сестер на твоих руках. И за это ты тоже должна заплатить. И что утешает меня каждое утро, когда этот корабль погружается в эти забытые богом глубины, так это осознание того, что ты все равно никогда не получишь того, чего хотела больше всего, — моей любви. Видишь ли, моя Мария унесла с собой в могилу всю любовь, которая у меня была к ней. И будь я проклят, если воскрешу ее для кого-то другого, и меньше всего для тебя.
С любовью,
капитан Джеймс Вальдес. «
Конечно, я не могла знать, насколько это письмо правдиво, но оно заставило меня заподозрить, что Корделия вполне могла быть такой же грозной, как Вальдес. Чем больше я читала, тем больше они оба казались мне неуравновешенными и смертельно опасными. Неудивительно, что после их столкновения произошли такие трагедии. Внезапный приглушенный хлопок снаружи заставил меня подпрыгнуть. Словно отдаленный выстрел.
Беллами.
Какие бы тайны ни скрывались за прошлым Вальдеса, им придется подождать до другого раза, потому что мое время истекло.
Я убрала ключ в самый маленький карман джинсов, убедившись, что он плотно прилегает. Затем так быстро, как только позволяли мои дрожащие пальцы, я вернула все на место. Я в последний раз оглядела комнату, чтобы убедиться, что все на своих местах, и направилась обратно к двери.
Майло ни разу не постучал и не отреагировал на выстрел, что показалось мне странным, но я ожидала увидеть, что он ждет меня, готовый вернуться на берег. Но когда я открыла дверь, то увидела совсем не то, что ожидала.
Майло ждал меня, как и дюжина пиратов. Они окружили дверь каюты, так что отступать было некуда. И там, посреди них, ухмыляясь, глядя на меня дикими глазами, как зверь, готовый наброситься на свою жертву, стоял гигант в алом камзоле. Он навис надо мной, глядя на меня поверх дула мушкета. Его голос был подобен удару стали о сталь, от которого у меня волосы на затылке встали дыбом.
— Рад наконец-то познакомиться с вами, девушка. — Он приподнял шляпу, приветствуя меня, а затем обратился к Майло. — И спасибо тебе за организацию знакомства, мастер Харрингтон.