— Да уж, интересно, — сказала я, но всё же немного посмеялась, опускаясь на пол рядом с ним и массируя медленно сочащуюся кровью руку, которая пострадала больше всего. Пол подо мной всё ещё казался немного влажным, но я не могла заставить себя обращать на это внимание. — Ой. Как ты думаешь, отец Зеро действительно хотел, чтобы ты помог Зеро? Или ты думаешь, он искал информацию?
— И то, и другое, — сказал Джин Ён, тихо смеясь. — Более того, он знает кое-что, чего не знаем мы. Он определённо знает, что наследование началось снова — он ищет союзников для своего сына.
— Он не стал бы делать этого открыто, если бы не был готов сделать свой ход, — сказала я, холодея от осознания этого. Джин Ён, стоявший рядом со мной, тихо вздохнул, когда пошевелилась, и я повернула голову, чтобы посмотреть на него. — Ты в порядке? Им удалось достать тебя этими шипами?
Моя собственная рука была не так уж плоха, как я думала, и кровь от вампирской слюны уже начала сворачиваться и затягиваться, но, хотя было трудно отличить чёрную жижу от моей собственной крови, под рёбрами ощущалась тупая боль, свидетельствующая о ране, которую я получила. надо будет взглянуть и на это позже. Я рассеянно похлопала по этому месту, что усилило тупое жжение, и обнаружила, что Джин Ён наблюдает за мной, прислонившись головой к стене и приоткрыв глаза.
— Ты не спрашивала моего разрешения, — сказал он вполголоса.
— Чегось?
— Ты не спрашивала моего разрешения, чтобы поцеловать меня.
— Что за нафиг? Ты всегда кусаешь меня без разрешения! — я стянула с себя толстовку, чтобы показать очень чёткий след от укуса, оставленного пару недель назад, который только начал заживать и приобрёл нежно-розовый оттенок. Рана зажила бы гораздо быстрее, если бы не тот факт, что он, блин, каждый раз меня кусал в одно и тоже место. — Только глянь!
— Да, но ты сказала…
— Ладно, ладно. Уж извиняй. Мне так жаль, что я, блин, повредила твою нежную психику!
— Я не повреждён.
Я фыркнула от смеха, прежде чем смогла себя остановить.
— Что за чушь! У тебя кровь течёт почти по всему телу, в том числе и из уха, между прочим. Из-за того, что мелкие крысёныши пели нам?
— Они усыпляют свою жертву песнями, — объяснил Джин Ён, сидя неподвижно, когда я наклонилась, чтобы вытереть кровь с его ушей манжетами своей толстовки. Он позволил мне повернуть его голову и вытереть с другой стороны; даже не зарычал на меня, что было удивительно. — Моя психика не повреждена.
— Тогда, полагаю, это уже кое-что. Послушай, у нас нет времени ждать разрешения, когда дело касается нападений на нас. Если я ещё не накачаюсь вампирскими слюнями, у нас будут проблемы. У тебя есть полное разрешение поцеловать меня, хорошо? Или укусить, что быстрее.
Казалось, он несколько мгновений обдумывал это, прежде чем сказать: «Ne», — но у меня внезапно возникло подозрение, что его недомогание вызвано тем, что он был ранен немного серьезнее, чем я думала, и меня охватило беспокойство.
— Подь сюда, — сказала я, дёргая его за рубашку.
Он наклонился ближе, но проигнорировал мои попытки осмотреть порезы на его торсе, и вместо этого сделал для меня то же самое, что я делала для него минуту назад, вытирая кровь с моих ушей.
Это заняло слишком много времени, и я неловко сидела, пока моё лицо было в его руках, а его взгляд блуждал по моему лицу.
— Если ты будешь сидеть спокойно, я проверю, насколько серьёзны твои раны, — сказала я ему, неловко переминаясь с ноги на ногу. — Знаю, что ты быстро исцеляешься, но тебя только что пырнули тем же…
— Если ты будешь сидеть спокойно, я…
Со стороны пылесоса послышался топот крошечных ножек, и Джин Ён резко повернул голову, его глаза сузились. Мой взгляд сразу же был прикован к пылесосу, и я оторвалась от Джин Ёна как раз вовремя, чтобы увидеть, как баньши, пошатываясь, выползают из насадки.
— Даже не думайте об этом! — сказала я ему, но баньши просто оперся крошечной ручкой о пылесос, с несчастным видом оглядел окружающий мир, и его сильно вырвало. Другие баньши, пошатываясь, прошли мимо него, шатаясь туда-сюда, как пьяные, разбрасывая крошечные статические разряды о сухие кусочки ковра и падая ничком. Ещё парочку из них тоже вырвало.
Джин Ён, с горящими от злобы глазами, сказал:
— Ах! Теперь мне будет чем заняться дома!
— Эй, по крайней мере, дома они не пытаются усыпить нас песнями, — заметила я. Я была почти уверена, что нападение на нас баньши приведёт к открытой войне, и в настоящее время мы жили довольно счастливо — если не считать того, чем они время от времени швырялись в Джин Ёна.
— Я буду пылесосить, — сказал Джин Ён, но сказал это тихо.
Он снова начал приводить себя в порядок, а я вытерла свои мечи куском грязной газеты. Я не знала, будут ли они сами очищаться на обратном пути или что-то в этом роде, но мне показалось невежливым использовать их и не почистить, даже если они снова превратятся в настенные кронштейны. В доме и так было достаточно беспорядка.
Когда мечи стали чистыми и больше походили на кронштейны, чем на мечи, я поднялась, расправляя затёкшие плечи и чувствуя лёгкое покалывание в заживающей ране на руке. Вампирские слюни — отличная штука, скажу я вам.
— Думаешь, отец Зеро действительно хотел нас убить? — спросила я, снова рассеянно касаясь больного места на рёбрах. Когда я снова подумала об отце Зеро, у меня промелькнуло воспоминание, когда он был в моей голове. Что это было?
Джин Ён пожал плечами.
— Мы не умерли.
— Да, но только потому, что я смогла притянуть Между сюда к нам, вместо того чтобы нам отправиться туда, — сказала я, нахмурившись. Вот же блин. Воспоминание исчезло, вернувшись в мой разум так быстро, что я даже не смогла вспомнить, что заставило его всплыть и о чем оно заключалось. Чёртовы извивающиеся черви правды. — Он не знал, что я смогу это сделать. Эти зверюги из лепестков были чертовки близки к тому, чтобы покончить с нами до этого.
По крайней мере, я надеялась, что он не знает, что я на такое способна. То, что отец Зеро вызывал у меня отвращение, было уже само по себе плохо: если бы он узнал о том, что я являюсь эрлингом, стало бы гораздо хуже — у меня было чувство, что он лично ждал бы моей смерти, если бы узнал. Я была полностью согласна с Зеро в том, что его отцу лучше ничего не знать.
— Он что-то знает, — мрачно сказала я. — Не знаю, что он знает, но такое ощущение, что он нажимает на кнопки, чтобы посмотреть, что из этого выйдет.
Он презрительно усмехнулся.
— Конечно, ты должна была это знать.
— Если ты предполагаешь, что я постоянно нажимаю на кнопки…
— Я не предполагаю, а утверждаю.
Я усмехнулась, на мгновение почувствовав тупую боль в рёбрах.
— Лады, это справедливо. В любом случае, для чего бы он здесь ни был, я блин, чертовски устала от людей, пытающихся нас убить.
— Мы не умерли, — снова сказал Джин, Ён, на мой взгляд, слишком весело.
— Ага, — сказала я. Я направилась к лестнице легкой походкой. Мне не хотелось двигаться, но хотелось спорить. — Но мне кажется, что это слишком низкая планка для того, какой должна быть жизнь человека. Сломанная рука? Да, но я ведь не умерла. Потеряла ногу? В смысле, я ж не умерла, так что всё должно быть в порядке!
Джин Ён снова издал тихий шипящий звук, который означал его смех.
— Теперь ты просто жалуешься.
— Я знаю, вы, чуваки, привыкли к такого рода вещам, — сказала я, всё ещё желая поспорить, — Но не так уж много есть такого, что на самом деле не убило бы меня.
Он пожал плечами.
— В последнее время ты лучше сражаешься. И ты можешь делать то, чего не должна делать. Ты не умрёшь.
— Вампирские слюни тоже помогают, — признала я. Мне казалось, что я чувствую, как это вещество циркулирует по моим венам. Смешно, но это действительно было похоже на мои ощущения: обычный эквивалент чашки по-настоящему крепкого кофе без побочных эффектов.
— Ne, — сказал он самодовольно.
И это напомнило мне. Что мне нужно было найти более подходящий способ получить вампирских слюней, если Джин Ён подумывал о том, чтобы начать встречаться. Та ещё заноза в заднице, но необходимая. На самом деле, в первую очередь чутка как сам процесс получения вампирских слюней.
Я тяжело вздохнула, посмотрела на лестницу, по которой нам ещё предстояло подняться, чтобы вернуться в реальный мир, и сказала:
— Ой.
— Не тыкай в меня пальцем, у меня там дырка. Что такое?
— Кстати, что с тобой случилось? — спросила я его. — Я имею в виду, на войне. Атилас говорит, что ты был почти мёртв, когда Зеро нашёл тебя.
Только когда тишина затянулась на несколько мгновений тяжёлого подъема по лестнице, я оглянулась и увидела, что Джин Ён с подозрением наблюдает за мной.
— Что? — запротестовала я. — Мне просто любопытно! Я не собираюсь собирать информацию, чтобы потом использовать её против тебя. Вот блин!
Джин Ён слегка фыркнул, но у меня сложилось впечатление, что он был вполне доволен.
— Я расскажу тебе об этом в другой раз, — сказал он. — Сначала мы должны встретиться с этими людьми, чтобы Хайион снова не швырнул меня об стену.
Наверное, это было достаточно справедливо, подумала я, поднимаясь по лестнице с телефоном в руке, чтобы еще раз написать Эбигейл. Зеро, по-видимому, в последнее время часто бросал вампиров в стены.
Я только открыла свой телефон, чтобы отправить сообщение, как Джин Ён сдавленно вскрикнул эйш! и прикрыл нос, когда тёплая, липкая рука схватила мою.
— Здрасте, здрасте!
— Вот же ж блин! — взвизгнула я, едва сдерживаясь, чтобы не вырвать руку и не пнуть её для пущей убедительности.
Кажется, он понял, потому что улыбнулся мне сквозь густую, спутанную бороду, показав зубы, которые всегда были неожиданно белыми на фоне его беспорядочного вида. Это, конечно, был снова тот старый сумасшедший дядька. Он повсюду следовал за мной с тех пор, как я приехала в Тасманию со своей семьей, и, хотя я как-то забыла о нём на несколько лет назад, в последнее время он был рядом и очень заметен.
— Чай с шариками! — сейчас он сказал и захихикал.
— Походу, кое-то ещё захотел чай с шариками, — сказала я Джин Ёну.
Он скорчил едва заметную гримасу и бросил быстрый взгляд на сумасшедшего старика, затем вздохнул.
— Я принесу тебе чай с шариками, — сказал он старику. — Но ты будешь пить его в другом месте.
Старый псих издал радостный смешок.
— Ты должна пойти со мной. Это стоит двоих.
— Двоих чего? — спросила я его, когда он потащил меня по аллее в суд Веллингтона. Мы вышли на яркий солнечный свет, который удивил меня после прохладного, затхлого интерьера заброшенного магазина внизу.
— Два! — повторил он и потащил меня через весь суд в другой переулок, который вёл к улице Ливерпуль. Я знала, что там есть ещё один магазин чая с шариками, так что меня не слишком беспокоил тот факт, что он тащил меня за собой.
В самом худшем случае, я ожидала найти Эбигейл в чайной, когда мы подойдём — они и раньше использовали этого старого безумца для рассылки сообщений, и я бы не удивилась, узнав, что у них есть прикрытие где-то в другом районе города.
Однако её там не было, когда мы с Джин Ёном пришли за стариком. Он промаршировал к прилавку, сказал: «Два!», брызгая слюной, а затем бросился в дальний конец магазина, оставив нас с Джин Ёном расплачиваться.
Это было справедливо — он израсходовал приличное количество чая с шариками, помогая нам отбиваться от человечков-лепестков, — поэтому я заставила Джин Ёна заплатить, вместо того чтобы просто выманить очарованием напитки у кассира, как он, судя по его виду, собирался сделать.
Я толкнула его локтем при первых признаках раздражения и сказала:
— Ой. Ты не можешь очаровывать других женщин, когда встречаешься с одной из них. Неужели ты ещё не прочитал об этом в своих книжках?
Он слегка моргнул и сказал:
— Это необходимо.
— Во-первых, — сказала я, вытаскивая из его кармана бумажник, не спрашивая разрешения, — в этом нет необходимости. Это просто чай с шариками. Во-вторых, конечно, это не имеет значения, когда ты работаешь со мной. Но если ты действительно думаешь о свидании, особенно с человеком…
— Ты прямо сейчас меня поучаешь?
— Совсем чуть-чуть, — сказала я ему. — Я не собираюсь вмешиваться, если ты действительно начнёшь с кем-то встречаться, но тебе первым делом не следует упускать свои шансы.
Я оставила его позади, пробормотав, что он не собирается упускать свой шанс, и вернулась, чтобы найти старого безумца, пока он не натворил чего-нибудь слишком плохого. Я не успела вовремя: он выложил аккуратный круг из сахара вокруг стола, за которым сидел, чем вызвал недовольный взгляд одного из официантов, и как раз расплетал плетёный стул, на котором сидел, когда я подошла.
— Ну и дела, это всё равно что гулять с двумя детьми, — сказала я, плюхаясь на стул рядом с ним.
— Hotsori, — сказал Джин Ён. Он сел рядом со мной и сказал старому сумасшедшему дядьке с явной скрытой угрозой: — Не делай бесполезных вещей.
Старый безумец скрестил под собой ноги, не обращая ни на кого из нас внимания, и сидел с серьёзным видом, пока официант не принёс нам два напитка. Он с радостным возгласом схватил оба напитка и сразу же принялся прихлёбывать один из них. Джин Ён, как будто ничего не мог с собой поделать, поправил сахарный кружок в том месте, где официант его перевернул, и это заставило старика рассмеяться в свой бокал.
— Кусака, кусака, — сказал он, расплёскивая молоко.
Джин Ён бросил на меня раздражённый взгляд, но в ответ на мою ухмылку просто откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди, на мгновение подняв глаза к потолку.
— Ой, — сказала я старику. — Ты выглядишь просто чертовки потрясающе для дядьки, который столько раз умирал. Кто ты такой на самом деле? Ты не можешь сказать мне, что ты действительно мой сосед, потому что я почти уверена, что если бы я попыталась проверить имя по твоим документам…
— Никаких имён, леди, — сразу же торжественно произнёс он. — Я человек. Хомо сапиенс. Вот почему они не могут меня тронуть. Я важная персона.
— Конечно, ты прав, — сказала я. Если он был Предвестником, как предположил Атилас, то он был очень важной персоной. В этом свете его неоднократные столкновения со смертью имели смысл. Пытаясь задать вопрос попроще, я спросила: — Где ты теперь живёшь?
— Я свободен! — сказал он, и глаза его сразу заблестели. — Когда-то я был пленником, но теперь я свободен!
— Да, тебя похитили феи, не так ли?
Старик шумно выдохнул в трубочку, расплёскивая чай с молоком через край чашки на стол. Джин Ён брезгливо отвёл руки назад и бросил на него предупреждающий взгляд, но старик только сказал:
— Я ниндзя. Я иду туда, куда не хочу идти.
— Лады, — сказала я. Подозрение, что он был Предвестником — тем, кто должен был возвестить о начале нового цикла и поддержать определенного эрлинга, — заставило меня почувствовать себя очень неуютно. Он слишком долго крутился рядом со мной, а я хотела быть Королём ещё меньше, чем Зеро. — Без обид, хорошо? Чем ты сейчас занимаешься?
— Ты должна пойти со мной, — сказал он. Он допил свой первый чай в предсмертном хрипе шариков, и громко рыгнул, прежде чем отодвинуть пустой бокал и пододвинуть второй поближе.
— Мы с тобой, — сказала я, потому что Джин Ён раздраженно бормотал по-корейски, что-то, что он не потрудился перевести, и, похоже, и не собирался. — Чего ты хочешь?
— Ты должна пойти со мной дальше.
— Дальше куда? Потому что, если ты говоришь о том, чтобы отправиться с тобой в Между…
— Мы не собираемся в Между, — решительно заявил Джин Ён. — Я не хочу этого, и Хайион убьёт меня.
— В последнее время много чего происходит, — сказала я, прищурив на него глаза. По какой-то причине это заставило его улыбнуться и вернуть часть той весёлости, которая была у него утром. — Если вы, чуваки, собираетесь постепенно сносить мой дом, у нас должен быть про…
— Пора уходить! — внезапно сказал старый псих, вскакивая со своего места со второй порцией чая в руке. Он выскочил за дверь, оставив нас с Джин Ёном еле поспевать за ним, и потрусил обратно тем же путём, которым мы пришли, через суд Веллингтона.
К тому времени, когда мы снова вошли во двор, от старого гала-концерта не осталось и следа, только люди, как обычно, сновали туда-сюда: дети кричали и гонялись за голубями, подростки подшучивали друг над другом, взрослые придирчиво протирали столы и стулья, прежде чем сесть.
А за нами, прислонившись спиной к столбу, на котором был изображён покрытый мозаикой парусник на всех парусах, стояла девушка и наблюдала за нами. Она была неприметной: каштановые волосы, коротко подстриженные, джинсы, которые подходят практически всем девушкам её возраста, и камуфляжная толстовка с капюшоном.
— Кажется, Эбигейл послала кого-то встретить нас, — сказал я Джин Ёну, поймав взгляд девушки.
— Ne, — пробормотал он.
Должно быть, она была одной из немногих, кто находил Джин Ёна необъяснимо пугающим, потому что разок она взглянула на него и опустила глаза; но она не убежала, когда мы подошли, и это означало, что она была храброй. Я имею в виду, храброй или глупой. Я сама всё ещё пытаюсь понять, в чём разница.
— Нас ждёшь? — спросила я её.
— Ага, — сказала она, отталкиваясь от шеста. — Я Кейденс.
— Пэт.
Это заставило её нахмуриться. Затем, с откровенностью, от которой я вздрогнула, она спросила:
— Имя или должность?
Настала моя очередь уставиться на неё.
— Что ты знаешь о Питомцах?
— Когда у тебя был владелец — это заставляет тебя немного больше ценить своё собственное имя, не так ли?
— Ага, — сказала я, хотя и не была уверена, что это правда. Когда люди — фейри — не знали твоего имени, это было что-то вроде безопасности и анонимности. Когда вы были просто питомцем, они не обращали на вас столько внимания — они также были склонны очень сильно недооценивать вас
— В любом случае, — сказала Кейденс, слегка ссутулившись. — Эбигейл послала меня встретиться с тобой.
— Что, слишком занятая, чтобы встретиться? — спросила я, хотя знала, что дело не в этом.
— Она хотела убедиться, что на этот раз с тобой не было других твоих дружков, — сказала Кейденс. — Она знала, что я узнаю фейри, когда увижу их.
Я ткнула большим пальцем в сторону Джин Ёна.
— А как же он?
— С твоим парнем всё в порядке. Люди разрешены.
— В прошлый раз тебя не было с группой.
— Было дело. Ты готова идти? Я просто начеку, чтобы убедиться, что мы не столкнёмся с каким-нибудь фейри.
Она двинулась вперёд, не дожидаясь нашего положительного ответа, и мы с Джин Ёном последовали за ней, срезая путь по тупиковой дороге, которая шла вдоль TAFE (technical and further education — в Австралии учреждения технического и дополнительного образования — прим. пер.), оставляя позади гигантскую красную рыбу, изображённую на фреске.
— Если бы ты появилась здесь чуть раньше, то встретила бы парочку, — сказал я, с тоской глядя на мотоциклы, выстроившиеся вдоль старой стены из красного кирпича на другой стороне аллеи.
Джин Ён, должно быть, заметил это, потому что издал саркастический «пф» смешок. В смысле, да, если вы можете путешествовать по Между, ощущения от езды на мотоцикле могут немного утратить свой блеск, но, на мой взгляд, они всё равно выглядели довольно привлекательно.
— Я видела их, — сказала Кейденс с уважением в голосе. — Тебе стоит подумать о том, чтобы присоединиться к нам — нам могли бы пригодиться такие люди, как ты.
Это… было любопытненько. Я ожидала, что Эбигейл просто не ответит или ответит резко и недвусмысленно отрицательно. В лучшем случае, я ожидала, что она сделает именно то, что она делала, приняв меры предосторожности, или предпримет ещё больше мер предосторожности, чем раньше. Я не ожидала случайных предложений о работе. Это был второй раз за день, когда кто-то делал что-то по причине, которую я не могла понять, и даже если побуждение было не таким сильным, когда моей жизни, скорее всего, не угрожала опасность, я всё равно хотела знать, почему меня практически приняли обратно в общество.
— Например, как именно? — спросила я, поскольку не могла отнестись к этому предложению с подозрением, с чего это они вдруг снова стали такими дружелюбными? — судя по тому, как видела Кейденс, мы бы убежали, как только на нас напали, даже если бы люди-лепестки скрылись из виду.
— Ты столкнулась лицом к лицу с одним из цветоводов, — сказала она, останавливаясь у двери между двумя мотоциклами. — Я никогда раньше не видела, чтобы человек так поступал, и даже не видела, чтобы многие фейри так поступали. И ты обманом заставила его маленьких цветочников последовать за тобой подальше от других людей, чтобы никто не пострадал.
Интересненько, подумала я, глядя на эту дверь. Я знала, что по другую сторону этой двери была только другая аллея: эта аллея отделялась от той кирпичной стеной с дверью, которая вела в никуда, куда нельзя было попасть, просто обойдя стену с торца.
Тем не менее, я не удивилась, увидев внутри меблированную комнату, когда она открыла её. Взгляд Джин Ёна встретился с моим, одна его бровь приподнялась, и я слегка пожала плечами.
— Будь осторожна, когда переступаешь порог, — сказала Кейденс, сама входя в комнату. — Это может немного дезориентировать, если ты к этому не привыкла.
— Мы будем осторожны, — торжественно пообещала я, поскольку было бы невежливо рассмеяться ей в лицо. Желание рассмеяться снова пропало, когда мне пришло в голову, что это вовсе не отвлекающий манёвр от штаб-квартиры, о которой мы с Джин Ён уже знали, а демонстрация нам ещё одного уязвимое место. Блин. Что происходит?
— Эбигейл здесь? — спросила я.
Я уже видела ответ на свой вопрос: её там не было. Вся комната была размером примерно десять на десять футов, с диваном, двумя стульями и кофейным столиком. Если только Эбигейл не пряталась за диваном, её здесь определённо не было.
— Здесь нет двери, — недовольно сказал Джин Ён.
Я уже собиралась сказать, что видела её, когда до меня дошло, что именно он имел в виду: не было никакой другой двери, кроме той, через которую мы вошли, и когда Кейденс закрыла её, та тоже исчезла.
Оу. Возможно, эта видимость дружеского пожатия рук в знак прощения на самом деле была ловушкой.
— Что это? — по-дружески спросила я Кейденс. Здесь было много оружия, которое я могла бы вытащить отсюда: я всё ещё могла видеть стены комнаты, которые на самом деле были частью аллеи, которой она была в человеческом мире. Пока нет нужды хамить.
— Не волнуйтесь, — быстро сказала она. — Это всего лишь комната ожидания. Если вы хотите уйти, то можете, я сейчас же открою вам дверь.
— Никакого беспокойства, — сказала я, плюхаясь на диван. Как ни странно, мне снова стало не по себе. Джин Ён сел рядом со мной, обняв меня одной рукой за плечи, и улыбнулся Кейденс, показав достаточно зубов, чтобы ей стало явно не по себе, насколько я могла судить. — А вы, ребята, заметили мостовых троллей и гоблинов, которые в последнее время всё чаще появляются в окрестностях Хобарта?
— Мы заметили, — сказала Кейденс через мгновение. — У нас самих были небольшие проблемы с ними, и мы тоже догадываемся, почему.
— Так почему Эбигейл согласилась встретиться со мной снова? — спросила я, но на самом деле не ждала ответа.
Кейденс с готовностью начала:
— Нет, это потому, что… — и тут же замолчала. Более осторожно она добавила: — Я имею в виду, я думаю, Эбигейл хочет попросить тебя об одолжении.
— Taebak, — сказал Джин Ён только для моих ушей. — Я думал, она попытается убить тебя.
— Тогда спасибо за предупреждение, — сказала я ему. По крайней мере, я была не единственной, кто удивился возвращению. — Приятно знать, что ты заботишься обо мне.
— Я пошёл с тобой. Думаешь, я позволю ей убить тебя?
— Спасибки, — сказала я ему с большей искренностью. Обращаясь к Кейденс, я спросила: — Какого рода услуга?
Она слегка пошевелилась.
— Я дам ей возможность самой рассказать тебе.
Её это тоже не поколебало бы: у меня сложилось впечатление, что она чувствовала, что допустила ошибку ранее, и боялась сказать больше. Для всех нас прошли ещё пять напряженных минут, прежде чем появилась Эбигейл, протиснувшись сквозь стену, как будто её там и не было, а затем закрыв за собой призрачную дверь.
— Ничего себе, — сказала я, впечатлённая. — С этой стороны всё выглядит по-другому!
— Только тот, кто входит, может видеть дверь, — сказала мне Эбигейл. Она выглядела немного опрятнее, чем в прошлый раз, когда я её видела; её рыжие волосы были собраны в конский хвост, заплетены в косу, а затем собраны в пучок, но её одежда была такой же простой, как и всегда. Настоящим отличием был свежий шрам, который тянулся по её левой руке, всё ещё сморщиваясь после заживления.
— Кто-то напал на тебя?
— Несколько гоблинов, — ответила она, пожимая плечами. — Я была неосторожна. У тебя тоже были небольшие неприятности по дороге сюда; я видела твоё сообщение.
— Всё прошло нормально. Просто встретила старого знакомого, и ему пришлось бежать. Спасибо, что прислала старика, чтобы он привел нас в нужное место.
— Всё прошло нормально. Просто встретила старого знакомого, и ему пришлось бежать. Спасибо, что прислала старика, чтобы он привёл нас в нужное место.
Кейденс, подпрыгивая на цыпочках, сказала:
— Эбс, она сказала, что они тоже заметили больше вторжений, чем обычно. Тролли на мосту и тому подобное.
— Спасибо, — поблагодарила Эбигейл. — Тебе не обязательно было проделывать весь этот путь, чтобы сказать мне это. Ты могла бы написать столько же.
— Не думала, что тебе нравится оставлять сообщения и всё такое, — заметила я. — Вообще-то, я не думала, что ты ответишь.
— Мы не любим хвосты, — согласилась она, проигнорировав вторую часть моего ответа. — Где у вас были наибольшие проблемы?
— В Северном Хобарте, направляясь в долину Лена. Правда, вокруг старой пивоварни, расположенной у подножия горы, тоже возникли небольшие проблемы; и в долине Хуон у нас было некоторое волнение, но всё вернулось к офису в Северном Хобарте. Зеро предположил, что вы могли бы позаботиться о подобных вещах, если бы у вас было время.
Возможно, это был неудачный способ снова заговорить о Зеро, но я должна была обратиться к слону в комнате и покончить с этим, прежде чем мы сможем приступить к делу. Может быть, какая-то часть меня тоже хотела покопаться и посмотреть, как много мне сойдёт с рук, прежде чем что-то сдвинется с места и станет очевидным, почему меня снова пустили в общество.
Она действительно напряглась, но это было, пожалуй, всё.
— Что-то вроде лорда фейри. Бросающего нам кость, не так ли?
— Ни единой косточки, — сказала я. — Кажется, он думал, что ты хорошо справишься с работой. И я сказала ему, что это твоё право: люди помогают людям.
— Я польщена, — сухо сказала она. — Мы сделаем всё возможное, чтобы оправдать его ожидания.
Блин. Она просто собиралась принять это за чистую монету. Мне хотелось бы избавиться от мучительного ощущения, что дело не только в том, что Эбигейл умеет прощать.
— Но я здесь не совсем за этим, — сказала я ей. У меня было время разобраться со всем остальным. — Нам нужно немного информации.
Эбигейл вопросительно посмотрела на меня.
— Немного необычно для фейри спрашивать информацию у людей, не так ли?
— Было убито несколько человек, и мы пытаемся выяснить, кто это сделал. Нам кажется, что есть и другие случаи, но копы не знают обо всех из них. Зеро предположил, что вы можете знать о случаях, о которых полиция может и не знать.
— Неужели? — довольно мрачно спросила Эбигейл. — Так вот чего он хочет? Я бы этого не ожидала, но, без сомнения, у него есть своя точка зрения.
Это прозвучало не слишком многообещающе, да и поза у нее была не слишком обнадеживающая: руки сложены на груди, ладони спрятаны под мышками, голова опущена, она нахмурилась. Я надеялась, что это просто означает, что она слушает.
Я продолжала настаивать.
— Вы когда-нибудь слышали о ребёнке, родители которого были убиты в результате серии убийств, произошедших по соседству до этого? Ребёнок может быть мёртв или нет, но родители почти наверняка мертвы.
Это заставило её поднять голову и очень долго смотреть на меня.
— Почему ты спрашиваешь об этом? — спросила она наконец.
— Встретила такого человека, — сказала я, едва осмеливаясь дышать. — Слышала о нескольких. И, возможно, о ком-то, кто избежал этого.
— Если ты знаешь кого-то, кто избежал этого, то ему повезло больше, чем в других случаях, о которых я слышала, — сказала она. — Я видела, кажется, четыре таких случая? в наших записях. И ни один из них ещё не избежал этого. Однако это не обычная смерть: тела никогда не доставляют в морг, и они не всегда находят ребёнка, хотя знают, что он должен быть.
— Ага, — сказала я, у меня пересохло в горле. — Это те самые дела. Могу я ознакомиться с любой информацией, которая у вас есть?
— Мы обсудим это, — сказала она, что было лучше, чем откровенный негатив, которого я почти ожидала. — Но это не корм для тех двоих.
Джин Ён нетерпеливо заёрзал на своем стуле и спросил:
— Тогда кто ещё будет выполнять эту работу?
— Ты же помнишь, что именно они расследуют случаи смертей, верно? — сказала я в то же время, легонько ткнув его под рёбра, чтобы напомнить, что не стоит так сильно злиться на людей. К счастью, он ничего из этого не перевёл. Он фыркнул и откинулся на спинку стула, его рука сильнее легла мне на плечи. — Если у вас есть документы или улики, я могу посмотреть на них и сказать, куда обратиться, но зачем всё усложнять, если в этом нет необходимости?
— Мы обсудим это, — снова сказала Эбигейл.
У меня было ощущение, что это не было отказом, как казалось на первый взгляд: здесь было больше тем для обсуждения, чем я видела в данный момент.
Я спросила её:
— Откуда вы берете информацию об этих случаях? В смысле, могу ли я найти её в Инете? Потому что тогда вам не пришлось бы чувствовать, что вы идёте на компромисс, фактически предоставляя мне для просмотра физические файлы — вы могли бы просто указать мне правильное направление.
— Возможно, если ты из тех, кто знает, где искать и как находить спрятанные вещи, — сказала она. Затем, после нескольких мгновений, которые, казалось, были тяжёлой борьбой с самой собой, она добавила: — Хотя, ты бы нашла совсем немного. Есть несколько записей — бумажных записей, которых, насколько я знаю, нет в Сети, — о подобных случаях. И о других случаях тоже; другая информация. Мы не первые люди, которые объединились подобным образом в Тасмании, даже если мы единственные, кто остался в живых. Я не знаю, как насчёт остальной Австралии, да и всего мира тоже; но в середине восемнадцатого века здесь была группа людей, а затем снова в двадцатые, пятидесятые и восьмидесятые годы. Насколько мы можем судить, ни одна из них не сохраняется дольше пяти-десяти лет, но они, похоже, всегда заботятся о том, чтобы хранить записи в надёжном месте.
— Мы все знаем, что это игра на время, — добавила Кейденс. — Ты знаешь, игра в то, как скоро они доберутся до нас, одного за другим, как скоро они найдут нас и уничтожат. Поэтому мы делаем то же самое: создаём хранилище записей и доказательств. Затем, когда цикл начнется снова, люди смогут найти нужную информацию, когда объединятся для борьбы с фейри.
— Какой цикл вы имеете в виду?
— Мы не знаем, — коротко ответила Эбигейл. — Те, кто был до нас, тоже не знали; просто бывают периоды, когда всё становится хуже без видимых причин. Больше человеческих смертей, больше появлений монстров, больше похищений детей фейри. Человеческая ячейка обычно уничтожается всякий раз, когда каждый цикл достигает своего апогея.
— Это… интересно, — сказала я, обменявшись взглядом с Джин Ёном. Мне нужно было бы спросить Зеро о том, когда началось последнее испытание на должность нового короля За, потому что цикличность событий была слишком большим совпадением, чтобы быть таковой на самом деле. — Значит, у вас есть доступ к этим документам, и вы можете предоставить мне доступ к тем, на которые я хочу взглянуть, а можете и не предоставлять?
— Я предоставлю тебе доступ на определённых условиях, — сказала она, и снова наступила пауза. Что бы это ни было, ей не понравилось то, что она собиралась сделать. — И всё равно сначала нужно будет проголосовать.
Ободряюще, чтобы напомнить ей, что ей есть о чем поторговаться, я сказала:
— Кейденс сказала, что ты хочешь попросить меня об одолжении.
— Да, — сказала она, но помолчала ещё минуту или около того, прежде чем продолжить. — Я бы не стала просить тебя, если бы у меня был кто-то ещё, кого я могла бы попросить. Мне не нравится, что ты связана с фейри, и мне не нравится, что ты позволяешь им командовать собой.
— Вот уж спасибки на добром слове, — парировала я, но при этом усмехнулась, потому что не могла не испытывать к ней жалости. Она очень сильно ненавидела фейри, и, хотя я не могла её за это винить, ей тоже досталось несколько горьких таблеток. Например, её славным лидером, которого она так старалась спасти от фейри, был фейри. То, что она, по-видимому, нуждалась во мне, чтобы я что-то для неё сделала, и что я была очень тесно связана с фейри, было не так горько, как, вероятно, было бы, когда она узнала бы об этом.
— Ты же знаешь, что я веду с ними переговоры о своём контракте, верно? — указала я. — У них на руках не все карты.
Она уставилась на меня.
— Что ты имеешь в виду, говоря, что ведёшь переговоры? Ты не можешь вести переговоры с ними.
— Всё подлежит обсуждению. Они дают, я даю. Они берут, я беру. Хотя, не буду врать: ты должна убедиться, что у тебя есть хорошие козыри, и ты должна убедиться, что они хотя бы наполовину порядочные фейри.
— Такого не существует, — решительно заявила она.
— Я не веду переговоров, — сказал Джин Ён прямо Эбигейл, и его голос звучал слишком довольным собой. — Я отдаю по доброй воле. Я сам так решил.
— Это то, что должен делать парень, — сказала ему Эбигейл. Судя по голосу, это её не впечатлило, хотя она улыбнулась так, словно ничего не могла с собой поделать. Вампирское колдовство: с этим ничего не попишешь. — Я думала, ты не говоришь по-английски?
— Он просто предпочитает этого не делать, — сказала я, свирепо глядя на Джин Ёна. Он не должен был использовать Между, чтобы объясняться перед людьми.
— Держу пари, она тоже многое терпит от тебя, — сказала ему Эбигейл, как будто прекрасно понимала, насколько он её раздражает.
— То да се, — согласилась я. — Какую услугу вы от меня хотите?
— Я рассказывала тебе о записях, — сказала она, сразу став серьёзной. — Но у нас есть нечто большее. У нас есть вещи, которые пригодится людям, умеющим правильно колдовать. Артефакты, я полагаю, ты бы назвала их кольцами, ожерельями. Нам никогда не удавалось извлечь из них много пользы, но мы не хотим, чтобы кто-то ещё мог ими воспользоваться.
И вот она снова заговорила, сообщив мне конфиденциальную информацию, которую не следует сообщать людям, которым не доверяешь.
— Они у нас есть, — объяснила Кейденс. — Но мы уже говорили, что с такими людьми, как мы, случается всякое.
— И ты уже заметила, что ситуация здесь начинает ухудшаться — цикл начинается снова, а это значит, что есть большая вероятность того, что примерно через год или два мы все умрём.
— Ты хочешь, чтобы я сохранила твои безделушки, чтобы фейри не смогли ими воспользоваться?
Джин Ён издал тихий довольный смешок, который заставил Эбигейл покраснеть, что выглядело как сочетание раздражения и смущения.
— Сегодня очень приятный день, — сказал он только для моих ушей.
— Твоему парню нужно усвоить, что это грубо — намеренно говорить так, чтобы другие не могли понять, — сказала Эбигейл.
Он послал ей свою самую мечтательную, искрящуюся улыбку, и ей потребовалось всего мгновение, чтобы расколоться и печально рассмеяться.
— Он уже в курсе, — сказала я сочувственно. — Он просто ужасен.
— Я прекрасный человек, — сказал Джин Ён, задрав нос. — Я должен быть прощён.
Эбигейл рассматривала его ещё несколько печальных мгновений.
— Похоже, ты такой всегда. Как насчет этого, Пэт? Ты согласна сохранить их для нас?
— Я могу это сделать, — медленно произнесла я. — Но, думаю, я знаю кое-кого, кто подошёл бы лучше — и безопаснее.
— Я не очень люблю, когда меня представляют, — сказала она. — И чем большему количеству людей я представляюсь, тем больше шаблонов мы привносим в мир. Мы выжили, оставаясь маленькими. Твой друг окажется в опасности, если ты познакомишь его с нами — это тот риск, на который он готов пойти?
— Тебе не обязательно с ним встречаться, — сказала я. — Я могла бы передать ему информацию. Возможно, вы его уже знаете: Детектив Туату из полицейского участка Хобарта.
Она уставилась на меня.
— Ты его знаешь? Он знает о нас?
— Он не знает о вас — во всяком случае, пока. Он знает о… ну, почти обо всем остальном. Он старается не слишком вмешиваться, но время от времени дает мне информацию. Он был бы в безопасности, и он… защищён. У него тоже немного меньше связей с другим миром, чем у меня. Ни один фей не сунет пальцы в украшения, к которым не должен прикасаться.
Я была предельно честной, но, хотя у Туату и не было друзей среди фейри, у него были очень интересные отношения с Северным Ветром. Насколько я могла судить, это просто означало, что он был в большей безопасности, чем большинство людей, которые знали о Запредельных.
— Я слышала о нём, — сказала Эбигейл. — Мы были… то есть его друг был частью нашей группы некоторое время назад. Он умер как раз перед тем, как собирался привлечь к этому делу Туату: мы заставили его следить за местоположением из чьего-то дома.
— Мне всё ещё не удалось заполучить туда кого-то ещё, — добавила Кейденс с кривой улыбкой.
— Это больница, — сказала я им. Так вот чем занимался друг Туату в доме Морганы!
В её голосе слышалось разочарование.
— Что? Больница?
— Ну да. Что-то вроде тюремной больницы: это место, где Запре… фейри содержат заключенных, которым необходимо прийти в себя, прежде чем их можно будет приговорить или посадить в тюрьму. Ничего особенного.
— Какая трата времени! — пробормотала она. — Ресурсы, жизнь — какая причина умереть!
— Это тоже создало некоторые проблемы для детектива. Они пытались повесить смерть на него.
Эбигейл пристально посмотрела на меня.
— И он сбежал?
— Им было немного трудно продолжать обвинять людей из полиции после того, как мы их оттуда вышвырнули, — отметила я. — Они всё ещё время от времени пытаются напасть на него, но теперь за ним довольно хорошо присматривают, и в данный момент они не могут слишком сильно связываться с копами.
— Количество инцидентов в Центральном Деловом Районе значительно снизилось пару месяцев назад, — сказала Эбигейл, как будто не совсем верила в это. — Это была ты?
— Это были мы, — сказала я. — Мы и двое фейри. Они устроили там миленькое крысиное гнездышко, которое нам пришлось расчистить, но как только оно исчезло, им стало труднее пользоваться поддержкой полиции. У них всё ещё есть кое-какие корни в полиции, но ничего подобного раньше не было.
Она глубоко вздохнула, а Кейденс за её спиной удивлённо покачала головой.
— Тебе следует подумать о том, чтобы присоединиться к нам, — сказала Эбигейл. — Если ты пытаешься творить добро здесь и не хочешь ставить под угрозу то добро, которое делаешь, мы — твой вариант.
— Я подумаю об этом, — сказала я, и сказала это абсолютно честно. Мне всё ещё не терпелось узнать, почему Эбигейл решила встретиться со мной снова, почему она вообще решила доверить мне свои артефакты, но время от времени я задавалась вопросом, что произойдёт, когда трое моих психов найдут своего убийцу и уберутся восвояси, оставив меня в покое в моём доме. Я не думала, что смогу вернуться к нормальной жизни, не знала, что меня ждёт нормальная жизнь. Я даже не знала, была ли у меня нормальная жизнь с самого начала. Если Эбигейл вписывается, они могут быть хорошим вариантом для меня.
Эбигейл кивнула в сторону Джин Ёна.
— А что насчёт него?
— Я иду туда же, куда и она, — сказал Джин Ён, пожимая плечами.
— Ясно, — с честностью, которая тронула меня до глубины души, она сказала: — У меня такое чувство, что мы проживем ещё немного, если ты будешь рядом. Мы хороши, но мы хороши настолько, насколько хороши наши таланты и наш опыт. У тебя больше опыта, и ты, так или иначе, сильнее и быстрее.
— Ага, — печально сказала я, — тебе, наверное, на самом деле не нужен наш опыт.
— Скорее всего, нет, — сказала она. — Я свяжусь с тобой по поводу этих файлов, хорошо? И я подумаю о твоём друге тоже: он уже прошёл предварительную проверку, хотя мы бы предпочли, чтобы это была ты.
Поняв, что на этом наша встреча закончилась, я встала и потянула Джин Ёна за рукав, пока он тоже не встал.
— Я подумаю об этом, — сказала я, поскольку она, казалось, ожидала ответа на этот вопрос.
Что-то заскреблось у меня в мозгу, требуя, чтобы меня спросили, и, пока мы стояли в неловкой позе, я добавила:
— Было кое-что ещё.
Может, и стоит попробовать. Я посмотрела на Джин Ёна, и он на мгновение встретился со мной взглядом, прежде чем отвести взгляд, слабо улыбнувшись. Это, конечно, не было обещанием, что он не расскажет Зеро, но это был знак слегка раздраженного смирения.
— Кейденс говорит, что она была питомцем, и у вас здесь есть другие люди, которых вы спасли от фейри.
— Таков наш метод работы, — сказала Эбигейл, улыбаясь Кейденс. — Найти фейри с человеком, освободить человека. Найти человека, которому угрожает опасность со стороны потусторонних сил, спасти человека.
— Когда-нибудь приходилось иметь дело с людьми, которые просто… исчезают?
Она покачала головой.
— Не можем. Мы не знаем, куда они уходят: они как будто исчезают с лица земли. Иногда они возвращаются, иногда нет. Мы имеем дело только с теми, кого можем видеть.
— Верно, — тогда, полагаю, не стоит расспрашивать их о моей прабабушке. Я тихо сказала: — Тогда, думаю, это всё.
Эбигейл на мгновение заколебалась, затем сказала с быстротой, которая свидетельствовала о том, что она пыталась выпалить это, пока не передумала:
— Возможно, ты захочешь проверить Стэндфортов. Мать Эйлин, сын Ральф.
— Они есть в одной из ваших папок?
— Это единственная фамилия, которую я точно помню, — сказала она, — и я мало что помню об этом деле, кроме фамилии. Если группа согласится, мы заберём папки и начнём с этого. На данный момент у тебя есть одна фамилия, и, если они решат не называть тебе остальных, это всё, что ты получишь.
— Спасибки, — сказала я, и это было искренне. Она помогала, хотя и делала это довольно неохотно.
— Очень интересно, — пробормотал Джин Ён вполголоса и не перевёл. — Так полезно. Интересно, почему?
— Хорошо. Не забудь оставить своих друзей дома, когда мы встретимся снова, и, возможно, тогда я тоже буду вести себя хорошо.
— Я открою дверь, — сказала Кейденс.
Определённо, бывший питомец. Я улыбнулась ей, и она улыбнулась в ответ, затем открыла нам дверь. Двери нет, потом есть дверь: очень изящно.
— Я сообщу тебе, если они захотят задать вопросы или поговорить с тобой, — пообещала я Эбигейл. — И, если ты скажешь, что не хочешь разговаривать, я передам им и это.
Она пристально смотрела на меня несколько секунд, и я вдруг подумала, не поверила ли она моим словам. Я добавила:
— Я бы не сделала этого в прошлый раз, если бы был другой выбор.
— Вот что я имела в виду, говоря о компрометации, — сказала она, как будто не могла сдержать рвущихся наружу слов. Как будто она всё это время хотела что-то сказать, но сдерживалась. — Если они заставят тебя что-то сделать…
Я покачала головой.
— Ты не догоняешь. Я приняла решение, что у меня не было другого выбора. Они не заставляли меня ничего делать.
— Сначала мы все так думаем, — сказала она довольно печально. — Я сообщу тебе о своём решении, Пэт. Возвращайся домой целой и невредимой.
Я хотела сказать больше, но чему она поверит? Мы и так добились большего, чем я могла надеяться. Я позволила Джин Ёну протащить меня через дверь и вышла, не пытаясь больше убеждать её, оказавшись в шумном суде Веллингтона, с одной стороны, и на оживлённой дороге — с другой.
— Ну же, — сказала я Джин Ёну, хотя именно он мягко вывел нас на улицу. — Давай принесём Атиласу чай с шариками. Я хочу увидеть его лицо, когда он набьёт рот пузырьками.
Прогулка домой, вероятно, прошла бы в несколько подавленном настроении, если бы не тот факт, что Джин Ён всё ещё расхаживал по улице с важным видом; мы оба устали после нашей недавней потасовки, и я просто считала, что мне повезло, что я всё ещё была под кайфом от вампирских слюней. Если не считать небольшой скованности, я больше не была ранена.
— Ты чего такой довольный? — спросила я его, но теперь меня скорее забавляла, чем раздражала его жизнерадостность, и рука, в которой я держала пакетик с чаем с шариками, слегка покачивалась.
— Я хороший бойфренд, — сказал он, застегивая первую пуговицу на своём дырявом пиджаке, прежде чем наткнулся на недостающую и отказался от этой попытки сохранить достоинство.
— Да ну? С чего ты взял?
— Я делаю то, что и положено бойфренду. Так сказала рыжеволосая женщина.
— Она имела в виду, что это базовый уровень того, что ты должен делать, — сказала я ему. — Не то, чем стоит хвастаться. Но вот ты здесь, и хвастаешься этим.
Джин Ён бросил на меня хитрый взгляд искоса.
— Я думаю, ты ничего не знаешь, — сказал он. — Когда у тебя появился парень?
Я не смогла сдержать вырвавшийся у меня смешок.
— Это отстой, и в то же время верно подмечено, — сказала я.
В смысле, я знала на самом деле? Я знала, что всё ещё думаю об улыбке тритона, хотя никогда в жизни не была на свидании, а целовалась только с вампиром, чтобы накачаться наркотиками перед боем. Чего бы я ожидала, если бы пошла с кем-нибудь на свидание? Чего бы я ожидала, если бы пошла на свидание с кем-то, кто даже не был человеком, если бы до этого дошло?
А тритоны вообще приглашают людей на свидание? Должна ли я была пригласить его? Блин, была ли я вообще на это способна?
Я всё ещё размышляла об этом с некоторым интересом, когда Джин Ён с насмешливым видом забрал у меня пакетик с чаем с шариками и сунул другую руку в карман, размахивая пакетиком между нами. Он всё ещё немного гарцевал.
— А что насчёт тебя? — спросила я его. — Ты встречалась с кем-нибудь до… всего этого?
На этот раз он ответил без тени подозрения.
— Я пошёл в армию, когда мне было восемнадцать: у меня не было времени ходить на свидания.
— Там ведь есть обязательный призыв, не так ли?
— Не тогда, — сказала Джин Ён. — Тогда мы были бедны и нуждались в еде и доме. Моя сестра тоже работала, но она была хрупкой, и работа была для неё слишком тяжёлой.
— Как неловко, — сказала я. Неудивительно, что Джин Ёну нравилось получать улыбки, восхищение и взгляды широко раскрытых глаз: у него не было возможности испытать ничего из этого до того, как он пошёл в армию, а потом, когда он был там, его обратили в вампира. — А что было потом, когда тебя обратили?
— Ani, — сказал он. — Тогда это было слишком опасно. Я был молод насчёт крови, и мне было слишком легко совершать ошибки. Вместо этого я путешествовал с Хайионом.
Ошибки, хм? Интересно, из-за таких ошибок умирают молодые женщины? Возможно. Наверное, хорошо, что Джин Ён в тот момент встретился с Зеро. В любом случае, если вы предпочтёте быть вампиром, а не трупом. И если бы вы хотели научиться не убивать людей.
Я чуть было не спросила его, не случилось ли тогда что-нибудь с его сестрой, но он всё ещё размахивал пакетиком с чаем с шариками, всё ещё гарцевал и наслаждался солнечным светом, как не подобает ни одному уважающему себя вампиру, — и у меня не хватило духу снова поднимать неприятные мысли.
— Ой, — сказала я, тыча его локтем в бок, — тогда тебе лучше перестать говорить мне, что я ничего не знаю. Непохоже, что ты когда-либо с кем-то встречался.
Он улыбнулся, сверкнув острыми зубами.
— Я очень быстро учусь. Вот увидишь.
Это прозвучало как угроза, но таковы уж вампиры: скажи что-нибудь достаточно острыми зубам, и вас слегка укусят за это.
— Да, увидим, — сказала я.