(Эта история выходит за рамки продолжения «Города между». Я написала её перед выходом восьмой книги и не смогла найти способ вставить её обратно в продолжение серии, не изменив существенно. Так что наслаждайтесь этим со всем комфортом человека, который никогда не читал восьмую книгу и для которого описанные в ней события никогда не происходили — альтернативная временная шкала, если хотите, где наша счастливая, кровожадная семейка всё ещё вместе)
* * *
Утром накануне выпускных экзаменов у Джулии арбузы на заднем дворе стали вампирскими. Возможно, превращение произошло даже накануне вечером. Когда бы это ни происходило, Джулия была уверена, что с арбузами уже что-то не так, когда она выходила, чтобы наполнить купальню для птиц.
Зевая, она, наполнив птичью купальню, рассеянно полила из шланга грядку, расположенную рядом, и только тогда заметила что-то странное в арбузной грядке. Её рука дрогнула на спусковом механизме, и струя исчезла, когда она, нахмурившись, посмотрела на грядку. Она не помнила, чтобы у них были такие глубокие, кроваво-красные прожилки сквозь кожуру, а ведь вчера вечером она поливала эту часть сада.
Джулия смотрела на арбузы, испещрённые красными и зелёными пятнами — почти оскорбительная пародия на рождественские цвета, — и гадала, что же с ними пошло не так. Это были не просто красные нити с прожилками, пробивавшиеся сквозь зелёные пятна, это были случайные пучки перьев, которые Джулия приняла за остатки какой-то особенно свирепой соседской кошки, но при ближайшем рассмотрении оказалось, что это мёртвые птицы — целые, обескровленные и очень, очень мёртвые.
Присев на корточки рядом с ними, чтобы рассмотреть их поближе, Джулия вздрогнула. Затем она увидела мёртвую кошку, которая лежала, сморщенная и обескровленная, в самом центре арбузной грядки за ними, и снова неуверенно встала. Кто прошлой ночью убивал кошек и птиц на её заднем дворе? Почему их было так много? Почему они оказались прямо посреди арбузной грядки?
И неужели эта арбузная лоза только что пошевелилась?
Джулия поспешно отступила на пару шагов и вернулась в дом, оглядываясь по пути через плечо.
Ну, тогда всё ясно. Ей нужно было больше спать, как только закончились экзамены: у неё началась паранойя и галлюцинации. Представьте, она думала, что арбузные лозы тянутся к ней только потому, что её напугали мёртвые существа в саду.
И всё же Джулия не могла удержаться от того, чтобы время от времени не выглядывать в окно, пока шло утро, и к восьми часам она пыталась убедить себя, что арбузы не выросли в размерах и что лозы не приблизились к дому.
Но к девяти часам арбузы были уже ближе к дому, и они стали крупнее. Если Джулия не ошибалась, там также было больше трупов, хотя она ей так и не удалось выглянуть в окно нужное время, чтобы посмотреть, из-за чего это произошло.
Джулия заварила себе чашку чая и села у заднего окна, чтобы с подозрением поглядывать на сад, хотя и не была уверена, что действительно хочет его видеть, если что-то начнёт происходить.
Она была совершенно уверена, что этим утром ничего плохого не произошло. А вот прошлая ночь была странной. Прошлой ночью соседи были странными и, если бы Джулия решила возложить вину на что-то или кого-то чисто инстинктивно, она бы обвинила соседей. Соседи всегда были немного странным, но это никогда не поддавалось количественной оценке — если только не считать странностями трёх немолодых мужчин, живущих с девушкой студенческого возраста.
Если она думала об этом слишком долго, это становилось всё более странным. Или, возможно, её разум просто хотел запомнить больше странных вещей, чем она могла себе представить. Но Джулия училась на третьем курсе сестринского дела, и у неё слишком давно не было времени думать ни о чём, кроме учёбы, что было и удобно, и утешительно. У неё была странная, не совсем понятная мысль, что если она будет слишком много думать о Вещах, что происходят По Соседству, то жизнь станет опасной, и она не сможет точно определить это количественно.
Она смутно помнила, что видела, как люди приходили и уходили, но она жила в этом доме всего полгода: когда она подписывала контракт, агент по недвижимости упомянул, что у её дома сменилось много арендаторов, но Джулию это не особо волновало. Вереница жильцов, вероятно, была больше связана с тем, что кухня разваливалась на части, а карнизы провисали, чем с чем-либо по соседству.
На самом деле, если бы Джулия подумала об этом объективно, она бы вообще не увидела никаких реальных причин обвинять соседей. Но что-то же произошло прошлой ночью, не так ли? Она обхватила пальцами кружку с горячим шоколадом и откинулась на спинку стула, глаза её остекленели.
Прошлой ночью. Прошлой ночью Джулия поливала сад в душных сумерках, с мыслями о том, чтобы было хоть немного прохладнее, когда что-то ударило в забор с другой стороны с такой силой, что дерево треснуло и прогнулось внутрь. Звук был отвратительный, а струившаяся из-под забора жидкость, отливавшая красным в лучах заходящего солнца, была слишком густой, чтобы Джулия сразу подумала о воде.
Она замерла, затем направилась через лужайку, ошеломлённая мыслью о том, что её сейчас вызовут разбираться с кем-то, кто каким-то образом пересёк двор и врезался в её забор. Когда она приблизилась к забору, внезапный прохладный, не по сезону, ветерок пробрал её до костей, и Джулия вздрогнула, гадая, слышит ли она стоны или это просто завывание ветра у неё в ушах. Когда она подошла ближе, что-то заскребло по забору, и появилось молодое, смутно знакомое женское лицо. У неё были тёмные волосы, огромные серые глаза на худощавом лице и пара квадратных плеч, которые только начинали выглядеть элегантными, а не угловатыми.
Соседка — студентка университета, поняла Джулия с преждевременным чувством облегчения.
— Извиняй за это! — воскликнула девушка, небрежно-дружелюбно перекидывая руки через забор. — Мы тут валяли дурака, и кто-то начал швырять в нас чем попало.
— Это был несчастный случай, — произнёс холодный голос, и над деревянным забором появилось ещё одно лицо. Вероятно, это был ещё один студент, на этот раз мужчина и кореец, судя по внешности. Он был красив, и, хотя его голос звучал не совсем правильно, Джулия не смогла сдержать улыбки, глядя на него. Он бросил на девушку обвиняющий взгляд и добавил: — Ты должна была позволить мне разобраться с этим дома.
— Я только что пропылесосила, — решительно заявила она ему. Джулии показалось, что за последние несколько часов она уже много раз говорила что-то подобное. Она спросила Джулию, указывая на неё пальцем: — Ой, ты не могла бы бросить нам этот маленький медальон?
Джулия заколебалась. Посмотрела на всё ещё растекающуюся лужицу того, что должно было быть кровью, стекающую к её белым кроссовкам. Начала протягивать руку за тем, что, как она предположила, девушка имела в виду под медальоном — серебристым кельтским узелком на серебряной цепочке, который, очевидно, был переброшен через забор в какой-то момент времени и теперь находился всего в нескольких дюймах от лужи крови, — и снова заколебалась.
— Это… похоже на кровь, — сказала она, указывая подбородком на лужицу. — У вас там всё в порядке?
Студентка университета посмотрела на неё широко раскрытыми глазами.
— Не, это не кровь. Точно не кровь. Видишь ли, если бы это была кровь, то здесь должен был быть мёртвый человек. Было бы слишком много крови.
— Слишком много крови, — сказал студент-кореец, стоявший рядом с ней, его глаза были тёплыми и карими, а голос всё ещё не совсем в порядке. У Джулии было смутное ощущение, что он, возможно, произнёс не совсем те слова, которые она слышала, но она была совершенно уверена, что они были правдой.
Она не совсем поняла, что ещё он сказал, но зевнула, потому что вечер внезапно показался ей утомительным, а она слишком долго занималась сегодня.
— В смысле, такого количества крови хватило бы на двух ва… человек, — добавила девушка.
Джулия и так это знала. Она была слишком сонной, чтобы удивиться, откуда это известно соседке, и чем больше она смотрела на это, тем больше ей казалось, что это просто ржавая вода, а не кровь. К тому времени, когда она смогла заставить себя присесть на корточки, окунуть в неё палец и снова вытащить, она увидела, что это действительно ржавая вода, ржавчина, отделяющаяся от воды, была видна в последних лучах заходящего солнца.
— Точно, — сказала она, поднимая медальон как раз перед тем, как его поглотила растекающаяся лужица воды. — Это не может быть кровью. Это безумие. О, да, кстати, я Джулия.
— Пэт.
— Прости, что?
Девушка улыбнулась ей.
— Меня зовут Пэт.
— О, сокращение от Патриция, — уклончиво ответила Джулия, перебрасывает медальон через забор.
Пэт потянулась за ним, но студент-кореец протянул руку и взял его вместо неё.
— В общем, сокращение от чего-то, — сказала она, снова облокачиваясь на забор. — Спасибки, извиняй за шум.
Джулия обнаружила, что уже почти забыла о шуме. Что это было, крик? Тело ударилось о забор? Но нет, этого тоже не могло быть, потому что жидкость была ржавой водой, а не кровью.
— Всё в порядке, — сказала она. — Что всё-таки произошло?
— У нас нарисовался неожиданный гость, — сказала Пэт. — Он уже ушёл.
Джулии совсем не понравилось, как она это сказала, но всё было в порядке, потому что жидкость, которая всё ещё стекала по её саду прямо на арбузную грядку, была всего лишь ржавой водой. Беспокоиться не о чем.
Вместо того чтобы задать надоедливый вопрос о том, откуда берётся вода, Джулия спросила:
— Ты учишься где-то здесь? Я учусь на третьем курсе сестринского дела: экзамены через два дня.
Пэт, казалось, задумалась на мгновение, прежде чем сказала:
— В смысле, да, полагаю, ты могла бы сказать, что я учусь.
— Экзамены?
Корейский студент сказал что-то тихое и предостерегающее, затем повернулся и пошёл обратно в дом.
— Прости, что? — спросила Джулия.
— Он говорит, что сегодня полнолуние, так что тебе следует быть осторожной.
— Почему осторожной?
— Понятия не имею! — весело ответила Пэт, оглядываясь через плечо на другого студента. — Иногда он несёт полную дичь. Он объясняет больше, чем двое других, но в данный момент он старается быть загадочным и хладнокровным, так что кто знает, когда он раскроется настолько, чтобы объясниться. До встречи, удачи на экзаменах!
«Что знала Пэт?» гадала Джулия, очнувшись от дремотных воспоминаний о вчерашнем вечере и обнаружив, что её чай остыл. Что ещё более важно, арбузные лозы определённо росли ближе к дому, и те же самые кольца красных прожилок, которые она видела на поверхности самих арбузов, были обвиты вокруг самих лоз.
Лозы, которые, как теперь с ужасом увидела Джулия, сорвали соседскую кошку с верхушки забора, где она охотилась на птиц, и утащили её обратно на арбузную грядку. Она издала невнятный, растерянный протест и вскочила на ноги, выронив чашку с холодным чаем из рук, когда она бросилась на кухню с одной мыслью в голове.
Газовая зажигалка лежала в верхнем ящике стола, там же, где и всегда, и зажглась, когда она дрожащим пальцем нажала на спуск. Идеально. Джулия повернулась и побежала к задней двери, на бегу схватив канистру с бензином для газонокосилки, в другой руке у неё была газовая зажигалка. Она буквально выскочила за дверь и, миновав несколько зарослей виноградной лозы, которые обвивали неосторожные ноги, устремилась к арбузной грядке, но соседская кошка была уже мертва — жалкий, мокрый клочок шерсти в дополнение к тем, что уже были в саду.
Джулия уставилась на эту картину со смесью тошноты и ярости и брызнула бензином из канистры по всему участку. Было уже слишком поздно, вернее, само собой: на её глазах лозы обвились вокруг кошки, пачкая почву сада кровью. Что ещё более важно, эти арбузные заросли уже начали приближаться к ней. Джулия плеснула на грядку ещё одну вонючую струю бензина и, оставляя за собой след, быстро направилась обратно к дому, охваченная яростью.
Тропинка была немного извилистой в тех местах, где ей приходилось бегать трусцой и перепрыгивать через лозы, но она тянулась всего в футе от лестницы во внутренний дворик, и когда она закончила, Джулия бросила всё ещё наполовину полную канистру обратно в сторону арбузной грядки. Она пролетела по воздуху и разбилась вдребезги в нескольких дюймах от сада.
«Достаточно близко», — подумала Джулия и на удивление уверенно протянула руку с зажигалкой. Она услышала щелчок, когда нажала на спуск, хотя, казалось, не помнила, чтобы действительно нажимала на него, и на мгновение воцарилась тишина, прежде чем всё вокруг, на расстоянии трёх футов и дальше, ухнуло! и взорвалось, превратившись в столб пламени, горячего и жадного до кислорода так, что, казалось, у неё перехватило дыхание.
Она развернулась и снова побежала к дому, захлопнув за собой дверь как раз в тот момент, когда взрыв лозы, листьев и летящего арбуза одновременно пронёсся мимо окон кухни и солнечной комнаты; гигантские лозы, чудовищно больше, чем были мгновение назад, оплетали весь дом.
Нет! Как из-за пожара лозы стали ещё больше? Как?
Нервы Джулии не выдержали. Она побежала к входной двери, отчаянно надеясь, что успеет выскочить на дорогу до того, как лозы доберутся и до неё. Она ввалилась в дверь и чуть не столкнулась с двумя людьми во внутреннем дворике перед домом, когда арбузные лозы потянулись к дороге, спугнув маленького терьера, который обнюхивал почтовый ящик Джулии.
Вскрикнув, она остановилась, затем издала ещё один бессловесный крик, когда лоза попыталась обвиться вокруг талии девушки из соседнего дома. Пэт. Что здесь делала Пэт?
И почему у неё был чайник?
Джулия недолго терялась в догадках: Пэт запустила чайником в ближайший арбуз, который, как ни странно, лежал прямо у лестницы, а корейский студент ловко ударил по размокшему арбузу деревянной метлой.
Арбуз разлетелся красными кусочками, и лоза втянулась, острая и настойчивая.
— Одолжишь чашку сахара? — затаив дыхание, спросила Пэт, когда арбузные лозы обвились вокруг неё, образуя решетку вокруг внутреннего дворика.
— Если думаешь, что я поверю, что тебе просто хочется сахара, когда арбузные лозы пытаются утащить людей с улиц и с моего внутреннего дворика… — в отчаянии воскликнула Джулия.
— Справедливо, — сказала Пет. — Ну, тогда тебе лучше пригласить нас войти. Кстати, это Джин Ён.
— Пригласить вас… пригласить войти? — Джулия уставилась на неё. У очень проворного человека всё ещё оставался небольшой шанс выскочить на улицу до того, как арбузы закроют весь двор, и она не хотела его упускать.
— Ну, если ты оставишь нас здесь, нас выжмуи досуха, и я не думаю, что ты захочешь остаться наедине с вампирским арбузом, не?
У Джулии отвисла челюсть. К тому времени, как она взяла себя в руки, Пет уже протискивалась мимо неё, хотя Джин Ён дождался её слабого
«Тогда входите», прежде чем переступить порог. В качестве шутки она спросила:
— Что, я полагаю, ты тоже вампир?
— Даа, — сказал он с совершенно удовлетворённым видом.
— Что ты знаешь о вампирах? — обвиняющим тоном спросила Пэт.
— Ну, ты только что сказала, что арбуз — вампирский, и они питаются птицами и кошками, — сказала Джулия, чувствуя тошноту и обвиняя саму себя. — Вчера это была кровь, не так ли?
— Я ж говорила, — сказала Пет, изобразив на лице лёгкую вину. — У нас был незваный гость. Однако я не знала, что в ночь полнолуния он может вызвать проблемы: Джин Ён объяснил это сегодня утром, когда мы, э-э, поняли, что что-то идёт не так. Заметь, всё было бы хорошо, если бы не арбузы или тыквы.
— Мы пришли, чтобы спасти тебя, — сказал Джин Ён, как будто ожидал поздравлений.
Джулия оглядела его с головы до ног, отмечая стройную красоту его фигуры, безупречный стиль, с которым он был одет, и очень тщательно уложенные волосы.
— Думаю, нам следовало убежать, — сказала она, прикусив губу.
— Не очень-то хорошо так делать, — сказала Пэт. — У тебя просто будет вампирский арбуз, заполонивший всю округу, и туда отправятся все дети и животные.
Джулия не подумала об остальных соседях: она думала только о том, как бы сбежать. Удивление Пэт заставило её почувствовать себя виноватой.
— Я не имела в виду, что хочу, чтобы люди умирали, — натянуто произнесла она. — Я просто подумала, что…
— Ну и дела, я тебя не виню, — сказала другая девушка. — Нет, в любом случае, это наша вина. Мы как бы проникли в твой сад; не похоже, что ты об этом что-то знала. Очевидно, что в большинстве ситуаций бегство — разумный шаг. Эй, у тебя есть действительно большой чайник или что-то типа того? У меня больше нет заварочного чайника, да и вообще, он был слишком маленьким.
— У меня есть… у меня есть кофейник, подойдёт? Он для университета, но… подожди, зачем тебе кофейник?
Она говорила в пустоту: Пэт уже исчезла на кухне. Джулия, возможно, последовала бы за ней туда, но в дверном проёме кухни было что-то очень отталкивающее, что заставило её остановиться. Вместо этого она с беспокойством посмотрела на вампира Джин Ёна.
— Она… она знает, что делает? Что она делает?
— Не знаю, — сказал вампир с мрачным изумлением во взгляде, — но будет очччень весело. Всегда весело.
Джулия бросила на него явно встревоженный взгляд; ей не понравилась радость в его голосе в сочетании с налитыми кровью глазами.
— Похоже, вы двое довольно хорошо знаете друг друга, — сказала она. Она совсем не знала своих ближайших соседей и теперь жалела о том, что познакомилась с ними, но ей было любопытно.
— Да, — сказал Джин Ён. — Я женюсь на ней.
— Это ещё не решено! — крикнула Пэт из кухни. — Не говори никому, что мы собираемся пожениться! Я даже не соглашалась встречаться с тобой!
— Я красивый, — с абсолютной уверенностью сказал Джин Ён Джулии. — Она передумает.
— Не думаю, что она сильно заботится о внешности, — сказала Джулия, не задумываясь об этом. Если бы Пэт заботилась о внешности, то по соседству тоже жил крупный, великолепный беловолосый красавчик, немного постарше, но Джулии нравились мужчины постарше. Джин Ён, безусловно, был красив, но скорее худощав, несмотря на подтянутость его фигуры, которая свидетельствовала о том, что он был одновременно сильным и мускулистым.
— Да, — снова сказал Джин Ён, на этот раз мрачно. — Это очень раздражает.
— Ты меня просто бесишь, — парировала Пэт, выходя из кухни и катя перед собой кофейник, который была намного больше, чем тот, который помнила Джулия.
Нет, — поняла она, и в ушах у неё зазвенело, — Пэт не катила его перед собой, он трусил перед ней на четырёх маленьких чёрных ножках, которые не должны были двигаться, не говоря уже о том, чтобы вести себя как самостоятельный человек. И кофейник, вместо того чтобы быть маленьким металлическим предметом около двух футов в высоту, теперь представлял собой чудовищную стальную канистру, из которой вырывалась небольшая струйка пара, и возвышалась даже над Джин Ёном, который был самым высоким в комнате.
Джулия внезапно опустилась на ближайший стул, а затем поспешно вскочила на ноги, чтобы не обжечься о кофейник, который неуверенно кружился по комнате, словно сомневаясь, не наступит ли кому-нибудь на ноги.
— Продолжай, — ободряюще сказала ему Пэт.
Кофейник радостно закружил ножками, прежде чем, очевидно, решил, что да, ему дали разрешение, и заковылял к задней двери, выпуская струйку пара из-под крышки, которая была не совсем плотно закрыта.
Разинув рот и с трудом переводя дыхание, Джулия спросила:
— Что ты сделала с моим кофейником? И как?
— Он уже давно хотел подвигаться, — непонятно сказала Пэт. — Я просто посоветовала ему стать немного больше, прежде чем он начнёт передвигаться: для нас он будет брызгать на арбузы горячей водой.
— Откуда ты знаешь?
— Он сказал мне, — сказала Пет и бросила что-то в неё. — Вот, тебе это пригодится.
Джулия инстинктивно схватила предмет и обнаружила, что держит в руках метлу.
— Что? — слабым голосом спросила она.
— Ну, Атилас и Зеро вышли, — объяснила Пэт, бросая другую метлу в сторону Джин Ёна. — Но Джин Ён знает чувака — ну, вампира, на самом деле — с Балкан, и это мётлы.
— Мётлы что?
— Просто выйди и ударь изо всех сил по арбузам, — сказала Пэт, положив руку на ручку задней двери. Кофейник немного пританцовывал в ожидании. — Если сможешь, то кончиком метлы. Постарайтесь не паниковать слишком сильно, но, если уж тебе так хочется, попробуй запаниковать в сторону арбузов, лады? И бей только те, которые уже опрысканы кофейником.
— Почему? — спросила Джулия. — Почему я не могу выбрать те, которые не были опрысканы?
— Потому что они убьют тебя, — сказал вампир, бросив на неё раздражённый взгляд.
Джулия удивилась, почему вчера ей показалось, что его глаза были тёплыми.
— Не нужно грубить, — обиженно сказала она и последовала за Пэт к двери.
Вампир пробормотал что-то, чего она не смогла разобрать, но Пэт успокаивающе сказала ему через плечо:
— Ладно, не нужно так напрягаться. Я знаю, ты всего лишь пытался ответить на вопрос: тебе просто нужно поработать над своей речью. Вы все готовы?
— Готов! — радостно хихикнул вампир. — Открывай!
У Джулии не было возможности сказать, что она не готова — и никогда не была бы готова вступить в битву с вампирскими арбузами под прикрытием слишком большого кофейника и вооруженная только деревянной метлой, — потому что дверь была открыта, и вампир, и кофейник исчезли, и теперь Пэт тоже повернулась, чтобы уйти.
Одна последняя ободряющая улыбка, и она ушла.
Джулия вцепилась побелевшими пальцами в ручку метлы и поняла, что на самом деле Пэт не ожидала, что она пойдёт с ней. Она оставила её здесь, в доме, в безопасности, но с оружием на случай, если арбузы попадут внутрь.
Она тоже чуть было не отказалась выйти. Выдох, затем два, и три, и четыре. И тогда Джулия поняла, что если она не выйдет, то не выйдет никогда. Никогда не выйдет, никогда не сможет встретиться лицом к лицу с ужасной неизвестностью, никогда не будет достойна своего образования и своей гордости как медсестра. Если она не сможет этого сделать, как она вообще сможет надеяться стать медсестрой?
— У меня нет на это времени! — в отчаянии воскликнула она. — У меня экзамены!
И она выскочила через заднюю дверь вслед за Пэт и Джин Ёном.
У неё перехватило дыхание от ужаса, когда она скатилась с лестницы, ведущей во внутренний дворик, на задний двор: над ней извивались огромные, похожие на змей лозы, вокруг неё набухал арбуз, красный, зелёный и голодный, и, казалось, тянулся к ней. Она увидела, как Пэт быстро смахивает арбузы концом своей метлы; она услышала тошнотворный треск, с которым они разлетались на кровавые куски. Из кофейника, вспыхивавшего поочередно серебряным и зелёным светом, брызнул кипяток и пар, и Джин Ён, находившаяся ближе, бросился к Джулии.
— Игнорь лозы! — крикнула Пэт, перекрывая звук извивающихся лоз и визг кофейника. — Бери арбузы — бей мелких негодников!
Джулия сделала, как ей было сказано, дико, злобно, почти зажмурив глаза, но почувствовала только сильный, болезненный удар своей метлы, срикошетившей от твёрдого арбуза, без какого-либо эффекта, который производила Пэт.
Она остановилась, почти запаниковав, и Джин Ён буквально отбросила её в сторону, когда арбузная лоза в защитном порыве взмахнула ею. Вместо этого она ударила его, и он отлетел в сторону, но, похоже, привык к этому, потому что грациозно перевернулся в воздухе и приземлился на ноги, как кошка, разбив арбуз, который лежал слишком близко от Джулии, чтобы ему было удобно.
— Будь осторожна, — сказал он, поглаживая её по голове.
Джулия, повинуясь этому давлению, упала на колени, и через её голову хлынула струя кипятка. Она поднялась вместе с Джин Ён, размяла дымящийся арбуз концом метлы, и к тому времени, как они убрались с той стороны дома, там была целая куча вялых, пропаренных арбузов, которые можно было разбить в кровавую кашицу, а в воздухе висел горячий, сладкий аромат.
Её руки вцепились в ручку метлы, и к тому времени, когда Джулия обнаружила, что больше не осталось арбузов, которые можно было бы разломать, на них уже давно образовались и лопнули волдыри. Она закружилась по кругу, высоко подняв метлу и волоча за собой кровавый арбуз, а Джин Ён увернулся и выругался на неё по-корейски, стряхивая арбузную мякоть со своих лацканов.
— Не делай так! — рявкнул он на неё. — Я и так в беспорядке!
— Не вини её в том, что арбузы устроили бардак, — сказала Пэт, поворачиваясь гораздо более обдуманно, чем Джулия, её серые глаза со знанием дела обежали весь двор в поисках признаков дальнейшей опасности. — Похоже, это всё, не?
— А что, если они вернутся? — спросила Джулия, тяжело дыша и не обращая внимания на жалобы Джин Ёна.
— Не вернутся, — заверила Пет. — В этот раз они у тебя были только потому, что там была кровь вампира, и полнолуние, и арбузы. В смысле, ты можешь перерыть всю грядку, но на самом деле тебе это не нужно.
— Мой костюм в беспорядке, — строго сказал Джин Ён.
— У тебя также что-то застряло в волосах, — сказала ему Пэт, снимая с его волос кусочки арбузной мякоти. При этом он стоял совершенно неподвижно и даже наклонил голову, чтобы ей было удобнее. Он тоже перестал жаловаться, и, когда она закончила, Пэт весело сказала: — Да, это всё. Кажется, самое время выпить по чашечке чая, не?
Кофейник просигналил ей и покатился обратно к дому, а Джулия, всё ещё чувствуя себя опалённой, разбитой и слабой, спросила:
— Что?
— Кофе, — сказал вампир, улыбаясь ей во весь рот. — Мы победили. Теперь время пить кофе.
— Мы чуть не погибли! — крикнула Джулия им вслед, совершенно ошеломлённая. — Мы чуть не погибли! Что значит «пора пить кофе»?
— Кофе становится вкуснее после того, как чуть не умерла, — торжествующе заявила Пэт. — Вот увидишь!
* * *
— Я должна заниматься, — беспомощно сказала Джулия. Она повторяла это уже раз десять или пятнадцать, но, очевидно, так же хорошо, как и двое других, понимала, что ни в коем случае не сможет сделать ничего подобного. Кто бы смог, после того как отбился от гигантского вампирского арбуза с помощью кипятка и деревянных мётел?
Кофе, возможно, вкуснее после того, как ты чуть не умерла, но Джулии всегда больше нравился чай.
— Завтра экзамены, — сказала Пэт слегка ободряющим тоном. — Сейчас неподходящее время, но мы можем это исправить.
— Ты продолжаешь это говорить, но я не понимаю, как ты можешь, — в отчаянии сказала Джулия, когда кто-то постучал в её дверь. — О, что теперь? Они не вернулись, не так ли?
— Не, это больше похоже на нас, — сказала Пэт. — Атилас и Зеро, я полагаю. Я написала им. Они хороши в таких вещах.
— Каких именно?
— Неудобных вещах, — сказала Джин Ён Джулии, когда Пет пошла открывать дверь.
Джулия могла бы обидеться на это, но ей показалось, что он считает себя полезным, поэтому она постаралась не обращать внимания на ощущение, что он говорит о ней как об одной из тех неудобных вещей.
— Что, например, стресс из-за того, что вампирские арбузы пытаются съесть тебя за день до выпускных экзаменов, к которым ты должна готовиться?
— Да, — сказал Джин Ён. — И воспоминания.
«Это было бы здорово» — мрачно подумала Джулия. Избавиться от неприятных воспоминаний просто так: пуф, вот и уходят воспоминания о невозможных событиях, которые мешали вам думать, учиться или концентрироваться на чем-либо, кроме того факта, что в тот день вы чуть не умерли из-за арбуза.
Она посмотрела в другой конец комнаты и увидела огромную, бледную, почти светящуюся фигуру — это был беловолосый парень из соседнего дома, а рядом с ним молчаливый пожилой мужчина в клетчатой одежде и коричневых ботинках. Джулия не уделяла старику ни минуты своего внимания: именно бледному, широкоплечему парню, который всегда заставлял её затаить дыхание.
Когда Джулия могла сосредоточиться на чем-нибудь другом, она замечала, что Пэт наблюдает за ней. Другая девочка, возможно, слегка улыбалась.
— Это Зеро, — сказала она. — Зеро, это Джулия. Она пыталась спасти кошку от вампирского арбуза и не умерла.
Зеро выглядел так, словно не совсем знал, что сказать. Он осторожно произнёс:
— Молодец, — и это, похоже, понравилось Пэт.
— Да, я так и думала, — сказала она.
— Можно поинтересоваться, как именно арбузные лозы стали такими большими, что достали до дороги? — поинтересовался мужчина постарше. В его глазах промелькнула лёгкая улыбка.
— Я пыталась их поджечь, — сказала Джулия, вздёрнув подбородок. — Чего вы хотите? Послушайте, мне нужно заниматься, а сегодняшний день и так был сплошным кошмаром, так что…
— Они хотят отнять у тебя воспоминания, — объяснила Пэт.
— О, слава богу! — с облегчением воскликнула Джулия. Она оценила тот факт, что Пэт и Джин Ён спасли её, но ей начинало казаться, что она не может спокойно сидеть даже в собственном доме. — Послушайте, я не хочу иметь ничего общего с вампирским арбузом, а завтра у меня выпускные экзамены. Не хочу показаться грубой, но у меня нет времени переживать из-за чего-то ещё, так что, если вы сможете притвориться, что не знаете меня после этого…
Пэт удивила её, издав тихий довольный смешок. Совершенно не обидевшись, она сказала:
— Да, это справедливо. Хорошо, мы можем это исправить.
— Я, — сказал мужчина в коричневом, — могу это исправить. Ты можешь приготовить чай.
— Злюка, — сказала Пэт всё так же бодро.
— Садись поудобнее, — обратился пожилой мужчина к Джулии. — Устраивайся поудобнее.
Она послушалась его, успокоенная его голосом, но спросила:
— Почему?
— Потому что ты останешься в таком состоянии на некоторое время, — сказал он. — Не волнуйся, ты проснёшься совершенно отдохнувшей.
— Это… это что-то вроде гипноза?
— Боже мой, нет! — дружелюбно ответил он. — Итак, с чего мы начнём?
— Экзамены, — услужливо подсказала Пэт.
— О, да, — задумчиво произнес пожилой мужчина. — Я думаю, ты неплохо сдашь экзамены. Ты здравомыслящий молодой человек. Очень способная, хорошо сложенная. Нет необходимости продолжать думать о вещах, которые не имеют смысла, не так ли…?
* * *
Джулия проснулась, чувствуя себя более отдохнувшей, чем за последние месяцы. Она чувствовала себя настолько отдохнувшей, что ей потребовалось несколько минут, чтобы вспомнить, что сегодня день экзамена. Когда она это сделала, эта мысль не вызвала у неё той панической неуверенности, которую она обычно вызывала: вместо этого Джулия почувствовала легчайший трепет предвкушения.
Сегодня она столкнётся с последним испытанием на своём пути к карьере медсестры.
Для этого нужно было выпить чашечку чая и съесть пару шоколадных бисквитов по дороге в университет.
В то утро кофейник показался Джулии особенно тёплым и уютным, хотя она и не знала почему. Она и сама не знала, почему решила воспользоваться им вместо чайника, который у неё тоже был: возможно, просто он стоял там, и в нём ещё оставалось немного воды, когда она вошла на кухню.
— Тебе понравится в университете, — сказала она ему, удивив саму себя. Она была не из тех, кто разговаривает с неодушевлёнными предметами. — Там много людей. Ты им понравишься.
Из кофейника повалил пар, и Джулия поймала себя на том, что улыбается. Она всё ещё улыбалась, когда вышла во внутренний дворик со своей походной кружкой чая.
— У меня всё получится, — сказала она себе. — У меня ясный ум. У меня есть всё, что мне нужно.
Затем она перешагнула через несколько засохших побегов арбузной лозы, которых не должно было быть на переднем дворике, и направилась к автобусной остановке.