Я в оцепенении подняла глаза и снова посмотрела в глаза Зеро, и увидела в них шок, растерянность и темноту от боли.
Из колонки раздался голос Эбигейл, кричавшей:
— Нет! Убери это! Эзри!
Женщина-ликантроп с широко раскрытыми глазами сунула колонку в карман, но я всё ещё слышала крики и возню. Я знала, что скоро начнётся битва и крики, потому что я уже видела последствия этого конкретного момента во времени.
Зеро почти прошептал:
— Что это?
— Призраки, наверное, — хрипло сказала я. Я выхватила у него значок — подальше от колонки — и голоса стихли. — Эхо в частной сети. Я должна была догадаться, что там могут быть и другие записи. Извиняйте за это. Ой, Шантель…
— Челси.
— Извиняй, Челси, ты не могла бы оставить эту штуку наверху, где мы случайно не сможем услышать предсмертные крики людей?
— Да, простите, — сказала она, соскальзывая с дивана. — Я сейчас вернусь.
— Они ушли, — сказала я Зеро, хотя он, должно быть, видел, что так оно и было. На мой взгляд, он всё ещё выглядел слишком ошеломлённым.
Один из ликантропов спросил:
— Что ты имеешь в виду под эхом в частной сети?
— Голоса, которые вы слышите, принадлежат мёртвым людям, — сказала я ей. — Должно быть, они каким-то образом застряли там.
— Тени в звуковых колебаниях? — спросила Моргана, оживляясь.
— Да, — сказала я.
Обращаясь к Зеро, она взволнованно сказала:
— Хорошо, но это просто означает, что то, что мы говорили ранее о вибрациях в замкнутом пространстве….
— Мы поговорим об этом в другой раз, — сказал Зеро. Он не стал дожидаться её ответа, резко поднялся и исчез в коридоре.
Я услышала, как открылась и закрылась задняя дверь, и подумала, вспомнил ли он, куда именно ведёт эта дверь. Не похоже, что он мог какое-то время тренироваться на заднем дворе — скорее всего, если он так поступит, у него скоро появится компания.
Моргана уставилась на меня.
— Что я сказала? Он… ты порвала с ним или что-то в этом роде? Он весь день был таким хрупким, а теперь выглядит так, будто вот-вот сломается, если кто-нибудь скажет хоть слово!
Дэниел спросил:
— Его выбил из колеи приглушённый звук в колонке?
— Ага, — сказала я. — Некоторые наши друзья умерли ужасной смертью, когда на них ещё были эти значки.
— О! — воскликнула Моргана. — Это были те друзья? О, нет! Я была просто в восторге… он единственный, с кем я могла это обсудить, и меня убивало, что я не могу обсудить это с кем-то, кто понимает! Я пойду проверю его.
Я чуть было не остановила её и не пошла сама, но от общения с другими людьми на эмоциональном уровне не было бы никакого вреда, и, хотя Моргана всё ещё была на взводе из-за употребления мозгов, вряд ли ей грозила какая-либо опасность, с которой они вдвоём не смогли бы разобраться.
Я сказала Дэниелу:
— Не ожидала, что здесь звук всё ещё будет звучать. Не знала, что такое может случиться.
— Не знал, что ты можешь объединить магию и технологию, пока не познакомился с тобой, — сказал он, пожимая плечами. — И готов поспорить, что тро… Зеро тоже многому научился с тех пор, как встретил тебя.
Я не смогла сдержать улыбку, даже если это была немного нездоровая ухмылка.
— Ага, это то, что они… он продолжает мне говорить.
— Я никогда раньше не видел, чтобы кого-то из них расстраивала человеческая смерть, — сказал он. — В смысле, кого-то из фейри. Время от времени они привязываются к человеку, но это всегда бывает только один раз. Даже другие запредельные могут подружиться с людьми, но фейри…
— Ага, — сказала я. — Есть такое.
Это не должно было меня утешить. Меня не должно было согреть подтверждение того, что Зеро был так же потрясён гибелью наших друзей, как и я — Эбигейл и остальные всё ещё были мертвы, а Зеро всё ещё приходилось переживать последствия. Но это утешало. Приятно было осознавать, что изменения, которые я увидела в Зеро, не были плодом моего воображения. Приятно было осознавать, что его человеческая сторона больше не канет в не бытье.
Что бы Моргана ни сказала Зеро, это, должно быть, сработало — либо так, либо они попали в небольшую передрягу на заднем дворе, что было более вероятно, — потому что, когда Зеро вернулся домой, он определённо выглядел повеселевшим и с менее испуганными глазами. Я была почти уверена, что брызги крови на его руке тоже когда-то были только на плече.
— Мы собираемся на охоту за Сарой! — радостно сказала Моргана, когда они вошли в комнату.
Я обменялась взглядом с Дэниелом, затем посмотрел на Зеро, который не сидел на своём обычном месте, что обычно означало, что он собирается немедленно уходить.
— Что, мы уходим прямо сейчас? — спросила я, вскакивая на ноги. — Лады, но…
— Нам нужно идти только троим, — сказал Зеро, не глядя на меня. — Чем меньше нас будет бродить вместе, тем лучше. Мы хотим иметь возможность двигаться быстро.
— Я могу двигаться быстро.
— Я пойду, — сказал Дэниел. — Тебе, наверное, понадобится нюх получше, и я знаю, как она пахнет. Челс тоже очень хороший следопыт.
— Тогда вы оба со мной, — сказал Зеро.
— Иметь хорошее чутье важно, но не менее важно иметь бойцов, — запротестовала я. Мне не нравилось оставаться в стороне от событий сейчас, когда я только начала привыкать к тому, что ко мне относятся почти как к равной.
— Нам дома тоже нужны бойцы, я хочу, чтобы ты была здесь, — сказал Зеро более многозначительно. Он, казалось, подавил вздох и добавил: — Я не приказываю тебе оставаться здесь.
— Чертовски, блин, похоже на то, — заметила я. — Лады. Нам нужны бойцы как дома, так и за его пределами. Прекрасно. Но сможешь ли ты найти Сару без меня?
— Пэт, я с десяти лет блуждаю по За и Между! У меня больше шансов найти её, чем у тебя!
— Во-первых, это неприлично — быть таким чертовски честным, — сказала я ему. — Во-вторых, хорошо, я сделаю, как мне сказали.
Зеро, который открыл было рот, чтобы возразить, несколько мгновений выглядел сбитым с толку, прежде чем сказал:
— Думал, ты будешь больше спорить.
— Ну вот, опять ты грубишь, — сказала я, ухмыляясь. — Постарайся не умереть, лады? И если увидишь там старого сумасшедшего дядьку, скажи ему, чтобы он перестал бродяжничать.
Имейте в виду, насколько я знала, он был где-то с банши; я не видела его с тех пор, как он поел с остальными, и у меня было чувство — которое было больше похоже на знание, — что в доме его больше нет. Если бы он продолжал в том же духе, мне пришлось бы перестать беспокоиться о нём. Либо так, либо заработать язву желудка.
Зеро коротко сказал:
— Выпейте, если вам это нужно, и убедитесь, что у вас есть всё необходимое оружие, чтобы…
— Да, да, мы обязательно сходим в туалет перед уходом, — перебил Дэниел.
— Вы уходите прямо сейчас? — спросила я, но на самом деле не была удивлена.
— Лучше всего войти и выйти, пока есть возможность, — сказал Зеро.
— В любом случае, в темноте у нас получается лучше, — ухмыльнулся Дэниел. Это была улыбка Морганы, но я оценила её, несмотря ни на что.
Чтобы выразить свою признательность, я сказала:
— Там, за окном, уже сумерки, ты болван. Ничего не изменится, даже если вы дождётесь утра.
Это могут сделать только окна, выходящие в мир людей.
— Заткнись, Пэт, — весело сказал он. — Ты готова, Челс?
— Я готова, босс, — сказала Челси.
Мы с Морганой проводили их до чёрного хода, как две дамы, провожающие своих рыцарей, — если не считать того факта, что у одной из нас была чёрная помада на губах и пара пятен крови на шее, а другая была в пыльных джинсах и чёрных ботинках, на которых было слишком много того, что их посчитали за кровь, принадлежащую метателям камней.
— Я испеку для тебя блинчики, когда ты вернёшься, — сказала я Зеро, встав на цыпочки, чтобы оглядеть их троих и убедиться, что путь свободен. Как только они покинут задний дворик, их ждёт то, что ждёт их там, в лабиринте, а может быть, и раньше, если судить по куску, который недавно исчез с навеса.
Я бы сказала ещё что-нибудь, но, прежде чем я успела закончить осмотр двора, превращающегося в лабиринт за их спинами, меня швырнули вперёд и вверх и прижали в непосредственной близости к перекрещенным поясам с ножами, которые опоясывали грудь Зеро.
Вот это да. Зеро на самом деле обнимал меня, и мне не пришлось обнимать его первой.
— Блин, — сказала я в эту широкую грудь, потому что не думала, что сегодня смогу вынести ещё столько сюрпризов.
— Пожалуйста, не умирай, — тихо сказал он. — Береги остальных и не делай ничего необдуманного.
— Когда это я делала что-нибудь необдуманное? — спросила я его, когда он поставил меня обратно на пол во внутреннем дворике.
— У меня не так много времени, чтобы останавливаться и перечислять все случаи, Пэт. Не говоря уже о том, что…
— Ладно, ладно! — поспешно сказала я, отстраняясь от него. — Постарайся сам не умереть. И тебе лучше вернуть двух других.
— Да, мы тоже хотим блинчиков, — сказал Дэниел, задержавшись, когда Зеро повернулся, чтобы спуститься с веранды. Он удивил меня — но, судя по всему, не Моргану — сделав шаг вперёд, чтобы поцеловать её в щеку. — Не позволяй Пэт командовать тобой, — добавил он.
— Ой! — возмущённо воскликнула я, но он только улыбнулся мне и последовал за Зеро и Челси через лужайку.
Я закрыла заднюю дверь как раз в тот момент, когда они скрылись за живой изгородью, и увидела, что Моргана наблюдает за мной, поджав чёрные губы и прищурив глаза.
— Он делает это в первый раз? — спросила она, приподняв брови.
— Не надо так со мной, — сказала я. — И да. Думаю, он беспокоится, что больше не сможет беспокоиться обо мне.
Она посмотрела на меня скептически.
— Думаешь, причина в этом?
Я пожала плечами.
— До тех пор, пока я всё ещё нахожусь здесь, чтобы он мог беспокоиться обо мне, это даёт ему повод продолжать обдумывать ситуацию, а не блокировать её. В прошлый раз, не думаю, что у него был кто-то, за кого он мог бы бороться; думаю, он просто пытается поддерживать связь.
— В прошлый раз… В какой прошлый раз?
— В прошлый раз, когда кое-то… ушёл, — сказала я. — Ну, и в прошлый раз, когда кто-то умер тоже. Я не думаю, что Джин Ён в счёт — или он тогда не считался. Его было мало. Теперь это могло бы измениться.
— Думаю, что в один прекрасный день ты будешь застигнута врасплох, — неуверенно сказала Моргана. — Любовь довольно трудно скрыть, и я говорю тебе…
— Да, да, я помню, — быстро сказала я и пошла обратно по коридору, чтобы не слушать. Я только-только вернулась к нормальному равновесию с Зеро после того, как Моргана впервые вбила мне в голову те идеи, и я отказывалась терять это предварительное равновесие.
— И у тебя под окном ошивается вампир, — сказала она, устремляясь за мной. — И что ты собираешься с этим делать?
— Попробую впустить его, для начала, — сказала я. — Не можем же мы оставить его там, он может попасть в беду, а другие говорят, что он продолжает на них пялиться, так что…
— Я имею в виду, что ты собираешься делать с этими двумя? Зеро, наверное, просто достаточно героичен, чтобы держать рот на замке и ничего не говорить, если будет казаться, что ты уже у Джин Ёна.
— Во-первых, Зеро определённо не держит рот на замке, — жалобно сказала я. — Он бросал Джин Ёна сквозь стены и предупреждал его держаться подальше. Во-вторых, нам обязательно об этом говорить?
— Ты сама просила совета некоторое время назад, — отметила она. — Я просто спрашиваю, знаешь ли ты на самом деле, чего хочешь? Если бы они оба были там, за окном, с сердцем в руках, и ты могла бы впустить только одного из них, кто бы это был?
— Без понятия, — ответила я. Но я знала — вроде как. С Зеро я всегда была бы слабой, хрупкой девчонкой — той, кто не была бы такой же хорошей, или быстрой, или такой же личностью. С этим ничего не попишешь, потому что он так думал. Что бы я ни делала, пока это был его мыслительный процесс, он воспринимал меня именно так. И он отдал бы за меня свою жизнь, но для него я всегда была бы чуть меньшим человеком, чем он. Я могла бы полюбить его, но не думала, что когда-нибудь смогу полюбить его.
С Джин Еном я была в равных условиях. Он был физически сильнее меня, быстрее и определённо имел больше шансов на победу в драке, но каким-то образом он мог признать, что я способна на то, на что он не была способна. И я знала, что в его глазах я не стала менее значимой из-за того, что была человеком. Он слишком хорошо знал, откуда он родом. В мире полулюдей, испорченных людей и фейри мы, испорченные люди, скорее всего, узнаём друг друга. Если бы пришлось выбирать между тем, чтобы меня любили без уважения или уважали и не любили, я хотела, чтобы меня уважали.
И Джин Ён обещал и то, и другое.
— Лгунья, — сказала Моргана слишком резко. Она, казалось, была достаточно довольна, чтобы не спрашивать больше ни о чём; возможно, она знала, что я так же, как и она, озадачена своим выбором: есть мозги или не есть.
Всё, что я знала с уверенностью, это то, что если бы был выбор между Джин Ёном и Зеро, я бы всегда выбирала Джин Ёна. Но был ли выбор между ними? Должна ли я была кого-то выбирать? Хотела ли я кого-то выбирать? Это было самое главное, в чём я не была уверена, и пока я не была в этом уверена, мне казалось несправедливым пробовать что-то с кем-то. Особенно, когда вампир уже был эмоционально неустойчивым, а фейри недавно стал эмоционально неустойчивыми.
Особенно, когда мир, каким мы его знали, близился к точке невозврата, как чёртик из табакерки, готовый выпрыгнуть во все эти опасности из-за-конфликта запредельных и прохожих людей.
Мы пытались выпить чашечку чая в тишине, чтобы скоротать время, но ликантропы на самом деле не любят пить чашечку чая в тишине, когда по телевизору ничего не показывают; они рыщут по шкафам и начинают огрызаться и драться в любой момент, а затем носятся по всему дому, огрызаясь и рыча.
Мы с Морганой вышли из кухни, когда стало казаться, что нас вот-вот опрокинут в драке, защищая наши кружки от летящей волчьей шерсти, и вместо этого поднялись наверх. К счастью для меня, Моргана тоже оставила обсуждение сердец внизу; она была счастлива устроиться на мягком диване в моей комнате, переложив несколько собранных бумаг, и потягивать кофе, пока я делала то же самое на полу напротив неё, прислонившись спиной к стене. Я не спала и не сидела на своей кровати уже… ну, несколько ночей подряд. Я не смогла заставить себя сделать это, а это означало, что, как только подушка была убрана, остался только пол.
Моргана, казалось, была рада вообще не разговаривать. Она с удовольствием устроилась в кресле-качалке, поставив чашку с кофе на живот, и подняла сначала одну ногу, затем другую, чтобы покрутить ими, наблюдая за происходящим. Сначала я подумала, что она просто любуется своими туфлями — я не помнила, чтобы она раньше носила обувь, — потому что они были такими же готичными, как и она сама, и при этом оставались абсолютно красивыми. Затем мне пришло в голову, что она тихо удивлялась тому факту, что её ноги двигаются — что она может управлять ими сама, — и я поняла, что даже самые незначительные движения казались ей прекрасными.
Я позволила Моргане наслаждаться движением своих ног, пока кофе не закончился и она не обнаружила стопку бумаг, всё ещё лежащую за подушкой, просто поставив на неё свою кофейную чашку.
— Боже мой, что это? — спросила она, вытаскивая их из-под кофейной чашки. — Эй! Здесь указан мой адрес!
— Это вещи, которые Атилас заставил кое-кого собрать для него, — сказала я. — Я узнала об этом и смогла заполучить копию.
Левая нога Морганы замерла на месте.
— Я до сих пор вижу его в своих кошмарах, — сказала она.
— Ага, — сказала я. Мне не нужно было говорить «я тоже», потому что Моргана уже знала; мы говорили об этом несколько дней назад. Она имела право знать, что мы нашли чувака, который сделал её такой, какой она стала.
Надеясь перевести разговор на что-то менее щекотливое, я добавила:
— Однако, не хватает одной важной информации: копии водительских прав моей прабабушки. Я какое-то время не могла её найти и даже передвинула диваны, чтобы убедиться, что она ни под чем не спрятана.
Губы Морганы задумчиво сжались в бутон чёрной розы.
— Кто-нибудь из них мог её взять?
— Не знаю, зачем Зеро это понадобилось, и я не могу спросить об этом Джин Ёна, — сказала я. — Подумала, что это мог быть Атилас, но он бы уже знал об этом, даже не просматривая копии.
— Да, — сказала Моргана, снова немного расслабляясь. Она повернула носок и показала его, а затем проделала всё в обратном порядке. — Это то, что действительно вызывает у меня любопытство. Вот это, с моим адресом, — запись о твоей прабабушке, — зачем они ему были нужны?
— Мы думаем, он пытался выяснить, кто ещё имел доступ ко всей этой информации, — сказала я. — Кто-то здесь оплачивал счета за электричество и воду в течение многих лет до того, как появились психи — и твои тоже. Многим детям вроде нас, которые по той или иной причине были прикованы к дому, включали электричество и воду, потому что кто-то за низ платил.
— Думаешь, кто-то присматривал за эрлингами?
— Типа того, — ответила я. — И Атилас искал этого человека, чтобы убить его, полагаю. Или, может быть, просто чтобы выяснить, сколько эрлингов ускользнуло от него.
— Но зачем было поручать это вашему детективу? — спросила она. — Просто подставляя себя, а я не думаю, что Атилас глуп.
— Детектив немного поторопился, объявив Атиласу, что он у него в долгу, — мрачно сказала я. — Вот и результат, полагаю. Он не мог не сделать, как ему было сказано, и промолчать об этом.
— Да, но любой может сказать, что Детектив Туату упрям и сделает всё возможное, чтобы разоблачить подлых людей, — возразила она. — И у тебя есть документы, так что, очевидно…
Кто-то внизу вскрикнул — короткий, резкий, пронзительный звук, от которого Моргана с покрасневшими глазами выпрямилась перед креслом-качалкой, — и я вскочила на ноги, пошатываясь от внезапного искажения комнаты вокруг меня.
Что-то дёргало за дом. Дёргало сильно и не только физическими средствами.
— Спорим, это снова то самое пылающее окно, — сказала я, устремляясь бегом к лестнице.
Прежде чем я успела полностью спуститься, раздался оглушительный грохот, за которым последовало такое злобное и дикое рычание, что я почти перестала бежать к нему. Я завернула за угол лестницы, влетела в гостиную и увидела лезвия — э — нет, когти! — такие длинные и изогнутые, что они казались непрактичными, торчащие в гостиную, а затем втягивающиеся обратно.
Ликантроп в волчьем обличье пролетел через разделявшую кухню и гостиную комнату, врезавшись в диван, и я услышала, как Моргана сменила направление у меня за спиной. Не говоря ни слова, я бросилась на кухню, а она — в гостиную.
Я рванулась вверх по небольшому подъёму, ведущему на кухню, и сразу же инстинктивно перекатилась, едва избежав удара тех же огромных когтей, которые, как я видела, тянулись в гостиную. Это была ненаправленная атака, но и мой бросок был довольно ненаправленным, и я чуть не врезалась в кухонный стол, в то время как когти вонзились в стену и, казалось, на какое-то время в ней застряли.
Я воспользовалась этим моментом, чтобы осмотреться и оценить, что происходит. Неподалёку на кухне скопилась лужица крови от чего-то волосатого, которого почти не было видно за кухонным островком. Я быстро обошла вокруг, и мой желудок успокоился, потому что, хотя ликантроп была в тяжёлом состоянии, она всё ещё была жива. Её звали Шантель; она была истерзана и тяжело дышала, и я не думала, что она в ближайшее время сможет двигаться, но она всё ещё дышала.
Проблема была в окне. Сломанный столик с двумя сломанными ножками, который был опрокинут пьяно под окном, и в окне…
Блин. Что было в окне?
На первый взгляд, это могли бы быть огромные заросли тростника, какие растут у плотин или водоёмов, — более толстые и округлые, чем трава, но меньше, чем камыши, — если бы кто-то набрал их на полдома и просунул в чужое окно. И если бы эта трава величиной с полдома обросла хитрыми, глупыми, мутными глазами, заостренными ушами с пучками травы на макушках и по-дурацки длинными руками с локтями, которые не могли не упираться в пол, в то время как огромные ладони на концах другой половины тоже дико размахивали руками или держались поближе к телу огромными когтями, которые уже вырвали куски из комнаты.
Эти когти были нелепого размера — почти слишком большие, чтобы ими можно было пользоваться. Блин, руки были просто нелепыми. Но они причинили много вреда своими когтями, и всё ещё были только на полпути к окну, его почти сумчатое тело застряло на задних лапах, в то время как свободная рука дёргалась в припадке яростного стремления к свободе, а другая прижимала к своей тонкой груди что-то похожее на безжизненного ликантропа.
Это тело навело меня на мысль, что где-то там должен быть хвост, но если он был чем-то похожим на тот ужас, который представляли его руки, то я действительно не грела желанием познакомиться с этим хвостом поближе.
— Вот блин, — выдохнула я, не в силах отвести взгляд. — Это буньип (мифическое животное из мифологии австралийских аборигенов, водное существо, похожее на тюленя или водяную собаку — прим. пер.), не? Это чёртов буньип.
Это был буньип, который тоже изо всех сил пытался вытащить свои когти из стены, а это означало, что мне нужно было срочно найти оружие. Я ещё раз оглядела комнату в поисках вариантов и бросилась к подставке для ножей.
Секунду спустя в одной руке у меня был поварской нож, а в другой — сантоку (универсальный японский кухонный нож — прим. пер.); я расправила плечи и развела запястья в стороны, и лезвия удлинились, пока, к моему большому облегчению, не стали одинаковой длины и формы. Я привыкла сражаться парными мечами, когда сражалась двумя мечами, и несбалансированная пара видов оружия полностью выбила бы меня из колеи.
Хотелось надеяться, что после того, как всё это будет сделано, они снова превратятся в ножи: это был хороший набор ножей, и мне не хотелось покупать новый набор, поскольку я к ним уже привыкла.
— Пэт! — крикнула Моргана, прерывая мои размышления. — Где ты?
— Столовая! — крикнула я. — Лучше оставайся там. На кухне есть волчица, которой нужна помощь, но с ней всё будет в порядке, пока я не заставлю эту штуку убраться из окна.
Штукатурка и краска посыпались, когда буньип наконец оторвал свои когти от стены. Я прикрыла глаза рукой, чтобы защититься от крошек и пыли, но довольно быстро убрала её при первом же перемещении обломков, что означало движение руки.
Буньип уже отводил назад руку в локте, от неё тянулись обломки потолка и стены. Не знаю, что у него там за сустав, но он использовал локоть как опору, чтобы замахнуться на меня своими когтями. Я перепрыгнула через этот замах, но один из когтей зацепился за тонкий каблук моего ботинка, и мой прыжок вперёд превратился в ещё одно падение, на этот раз лишь чуть более обдуманное, чем первое, прямо мимо волосатого локтя, который находился там, где должен был находиться обеденный стол.
Я вскочила на ноги, осыпая штукатурку и краску, и встретила новую атаку, скрестив клинки. Я позволила повалить меня на пол, не задев острием когтей, похожих на лезвия, и выскользнуть из-под моей защиты, чтобы развернуться на месте и нанести удар в мускулистую часть руки.
Буньип высоко и дико взвыл, как дикая кошка, и отбросил ликантропа, чтобы ударить меня другой рукой. К счастью для меня, он ударил тыльной стороной ладони, а не когтями, отчего я покатилась по полу на спине.
Блин. Будь добрее к заднице моих штанов.
Я перекатилась из последних сил и услышала голос Морганы из гостиной, слишком низкий и гортанный, чтобы принадлежать человеку.
— Пэт, — сказал он. — Ты жива?
— Я в порядке! — крикнула я, кашляя от пыли. — Но надеюсь, что рваные джинсы скоро снова войдут в моду, потому что я собираюсь стать модной впервые в жизни и не хочу упускать такую возможность!
— Мне нужно на кухню к Шантель! Ты можешь меня прикрыть?
— Дай мне секунду! Приготовься!
Я снова перепрыгнула через локоть буньипа, избегая острых клиньев, развернулась на месте, чтобы нанести ещё один удар прямо в плоть и мышцы, и выдернула меч как раз вовремя, чтобы уклониться от новой атаки, вызванной этим действием. Пригнувшись и вся в пыли, я поползла к выходу из гостиной и повернулась лицом к буньипу. Впервые с тех пор, как я вошла в комнату, у меня появилась возможность увидеть его морду, а не просто сосредоточиться на его неуклюжих руках, и явная, тупая злоба на его морде заставила меня похолодеть, чего не могли бы сделать острые лезвия его когтей.
Тупость — это хорошо. Злоба — нет. Злоба обычно означала, что кто-то продолжает колоть что-то, что выглядит мёртвым, хотя оно и было мёртвым. Мне не понравилось, что это означало для раненых ликантропов поблизости. Шантель была не в таком уж плохом положении, но Кайл — или это был Кевин? — его положению не позавидуешь. У нас было достаточно людей, чтобы вынести с поля боя только одного ликантропа, и Шантель, несомненно, была жива. Мне не нравилось ни от кого отказываться, но чем скорее мы сможем увести Шантель с линии огня, тем лучше; Мне оставалось только надеяться, что Кайл жив и что буньип не пришёл в такую ярость, чтобы ещё раз напасть на него.
Буньип снова замахнулся на меня; я встретила его натиск и перенаправила его, вонзив когти в то, что осталось от стены между столовой и гостиной.
— Вперёд, вперёд, вперёд! — закричала я.
Моргана проскочила мимо меня и влетела прямо на кухню, слишком быстрая для человека, а я вскарабкалась на кухонный островок как раз вовремя, чтобы отбить ещё один не совсем точный удар, который пролетел над головой и снёс верхние кухонные шкафы, расположенные у той же стены, что и окно.
Я потянулась и поставила ногу в ботинке на противоположную скамью, рубанув по запястью, как по лозе в тропическом лесу, и чуть не упала, когда буньип отдёрнул руку, отчего дверцы шкафа слетели с петель и разлетелись по другим комнатам. Я хорошенько провела им по нижней стороне руки, когда эта рука прошла у меня над головой, и оттолкнулась вытянутой ногой, чтобы снова отступить вдоль кухонного островка.
У меня не было времени посмотреть, но я услышала, как кто-то скребётся позади и подо мной, когда Моргана пыталась сдвинуть Шантель с места, услышала тихий стон, вызванный этим движением. Ликантроп под окном зарычал на это, глубоко и свирепо, и зашевелился. Он, пошатываясь, поднялся на ноги, как новорожденный ягнёнок, шкурка на его левом плече обвисла слишком сильно, чтобы быть нормальной, и обильно покраснела.
— Притворись мёртвым! — закричала я на него, испытывая облегчение от того, что он жив, но мучительно сознавая, что любые признаки жизни снова привлекут внимание буньипа. Походу, ему нравилась живая добыча.
У него не было возможности прикинуться мёртвым: прежде чем я успела спрыгнуть со скамейки, буньип протянул к нам одну из своих смехотворно длинных рук и схватил Кевина или Кайла.
Я закричала, пытаясь привлечь его внимание, и, возможно, он решил, что ситуация становится слишком напряжённой, чтобы с ней можно было справиться. Он посмотрел на меня своими глупыми карими глазами, а затем, вцепившись в ликантропа, выпрыгнул обратно в окно, и его волосы, похожие на тростинки, ударились о перекошенную оконную раму. Когти скользнули за ним, как ртуть, и мгновенно растворились в темноте, а я спрыгнула с кухонного стола, но сделала это слишком поздно, чтобы услышать что-либо, кроме оглушительного лязга последнего когтя.
Я вцепилась в оконную раму, мои ботинки были покрыты пылью от разрушений, а правой рукой я ухватилась за оставшуюся стену над пространством. Отсюда я могла видеть только буньипа, который пытался выплыть и погрузиться в темноту, словно в воду плотины, а за ним вился хвост, извилистый и смертоносный.
— Пэт! — кричала Моргана.
Я бросила взгляд через плечо и встретилась с кроваво-красными глазами, которые должны были бы пугать, но были слишком печальными, чтобы по-настоящему испугать меня. Моргана укачивала ликантропа, в виде нечто среднего между волком и девушкой-человеком, дрожащую, с раной в боку, из которой сильно текла кровь. Но там, в темноте за окном, в лапах буньипа был быстро исчезающий ликантроп, и ему некому было помочь.
Блин. Похоже, я могла подчиниться только одной из команд Зеро: Обеспечить Безопасность Остальных или Не Делать Ничего Поспешного.
— Присмотри за остальными, — сказала я Моргане; затем, ухватившись за последнюю искорку сущности Кевина или Кайла, которая почти мгновенно погасла между размышлениями и прыжком, я выпрыгнула в холодную, смертельную темноту.