Я прокашлялась.
— Помнишь, ты говорил мне быть осторожнее, чтобы не скачать вирусняк?
— Помню, — ответил Зеро сквозь зубы.
— Не нужно убивать меня взглядом, — пожаловалась я, осторожно приподнимая голову Джин Ёна от ковра на несколько сантиметров. Там было немного крови, но его голова всё ещё была цела. — Это не я взорвала комп, это Атилас! Мы не скачали вирус, но думаю, что мы скачали чертовски скользкого фейри, который не был уверен, что его примут люди. Я только что вспомнила, когда мы были с Эбигейл, что, если бы он действительно был фейри и не сказал ей, и не выяснил о её магии, предупреждающей о фейри, то не смог бы выйти там. Так что ему пришлось выйти здесь, а заклинание Атиласа…
— Да, — сказал Атилас. — Скорее всего, так и есть, не правда ли? Мне хотелось быть уверенным в уничтожении всего, что придёт извне, но не рассчитывал, что наша добыча окажется настолько опытной.
Зеро мрачно оглядел беспорядок.
— Если это действительно был он, то он устроил настоящий бардак.
— Тут определённо был кто-то ещё, — сказал Атилас. — Те… там не обугленные следы от первоначального взрыва. Это отпечатки ног.
Он был прав: то, что я приняла за следы от огня, на самом деле было следами ног, ведущими к лестнице.
— Блин! — сказала я, поражённая. — Как думаете, какой силы ток прошёл через его тело, чтобы так получилось?
— Огромный, — сказал Джин Ён густо по-корейски, без попыток перевести.
Он попытался сесть, и я слегка помогла ему, что заставило его зарычать, когда я подобралась слишком близко к шишке у него на затылке.
— Хайион, — сказал он. — Здесь был электрический человек. Он вышел из компьютера и коснулся моей груди одним пальцем. Одним. Пальцем.
Атилас и Зеро обменялись взглядами.
— Впечатляет, — сказал Зеро. — Между его и твоей магией, Атилас, просто чудо, что у нас ещё остался дом.
— Покажи нам, — сказал я, отводя лацкан Джин Ёна от опалённого пятна, которое было на его рубашке, чёрного и с изогнутыми по краям.
Он зарычал на меня, но расстегнул рубашку и показал нам почерневшую отметину у себя на груди: она уже заживала, но всё ещё выглядела довольно плохо.
— Надо бы научиться этому трюку, — сказала я.
— Нет, — сказал Джин Ён, застёгиваясь. — Не надо.
— Ну что ж, — сказал я. — По крайней мере, могу сказать Моргане, что её друг в безопасности. Наверно, я также могу точно сказать ей, кто в последнее время совершал набеги на её брандмауэры, хотя я не смогу сказать ей, почему и как. Даже не верится.
— Очень шустрый, — сказал Атилас. — Он бы попытался напасть на дружелюбных людей, как только узнал, что безопасная штаб-квартира Эбигейл защищена от фейри. Очень хорошо, что он не прошёл через защиту, чтобы добраться до твоей юной подруги Морганы, Пэт.
— Ага, — сказала я, ещё немного волнуясь. — Надеюсь, так и останется.
Я пошла увидеться с ней просто на всякий случай; я могла бы позвонить ей и сообщить, что с ним всё в порядке, но я хотела убедиться, что Блэкпойнт не пытается вернуться в её жизнь, как подлый фейри, каким он и был. Возможно, на какое-то время он и испугался, но я бы не стала рассчитывать, что так и останется. На что я рассчитывала, так это на его абсолютную решимость добиться успеха и выжить в своём нелёгком деле.
Дэниел уже находится с ней, когда я добралась до них, оба играли в видео игру и ели чипсы.
— Так вот почему мальчишки внизу жалуются, — сказала я. — Они продолжают твердить, что могут унюхать запах чипсов, но им не разрешают подняться.
— Выглядишь так, будто у тебя был тяжёлый день, — сказал Дэниел, поставив игру на паузу. — Хочешь чипсы?
Я зачерпнула целую горсть чипов и сказала с набитым ртом:
— У меня есть плохие и хорошие новости.
— Нашла его?
— Если можно так сказать. Он не мёртв, — поспешно добавила я. — Но я не думаю, что вы увидитесь в ближайшее время. Он сейчас в бегах и думаю, пытается быть особенно внимательным с теми, с кем выходит на связь.
— Спасибо, Пэт, — сказала она. — С ним всё будет в порядке?
— Нормально будет, — сухо сказала я. — Он достаточно знает, чтобы заставить Зеро и Атиласа побегать, так что тебе не стоит беспокоиться, что кто-то ещё найдёт его. Кстати, именно он создал игру: City Fae — его детище.
Моргана, глаза которой загорелись, сказала:
— Он создал эту игру? Неудивительно, что он знал, где что находится! Неудивительно, что он знал все способы заставить её работать на себя: он создал её, а затем бродил по ней, просто разговаривая с людьми и играя!
— Ну да, — сказала я. — Выходит, он также передавал информацию в игре. Была эм, компания, в которой он работал, которой это не очень понравилось, и они пришли за ним. Они будут искать его, а он, по-моему, будет пытаться придумывать, как продолжать распространять информацию.
— Он был стукачом? — спросила Моргана.
Не могла ничего сделать с ухмылкой, потому что, говоря человеческим языком, именно так нужно называть Блэкпойнта.
— Ага, — сказала я. — Я бы и впрямь не парилась так о нём на твоём месте, Моргана. Кажется, у меня больше шансов умереть на работе, чем у него.
Дэниел уставился на меня поэтому я пояснила:
— Он как Зеро.
— Как что?
— Ты слышал.
— Ну и что это значит? — спросила Моргана. — И, кстати, не надейся, что я закончила с тобой тот разговор о Зеро. Ты…
— Это значит, что человек глубоководный и ему трудно взять себя в руки, — поспешно сказала я. — Слышь, если снова начнёшь, я пойду домой.
— Хорошо, — сказала она, ухмыляясь. — Но тебе лучше продолжать навещать меня, раз уж однажды вернулась, иначе я снова пришлю за тобой Дэниела.
— Я провожу тебя, — сказал Дэниел. В его голосе было что-то мрачное, и поэтому я была почти уверена, что он собирался спросить меня как именно я планировала держать Блэкпойнта подальше от Морганы теперь, когда этот фейри бродит на свободе. Это было написано у него на лбу, но у него не было возможности спросить меня, потому что минуту или две как мы закрыли дверь, в коридоре появилась тень, которую я уже видела на днях. Она явно прошла мимо Дэниела, но не уверена, что он увидел её, в отличие от меня.
— Блин, — сказала я. — Она снова вернулась.
— Что вернулось?
— Ты не видел тень? — спросила его. — Видела такую же на днях.
— Думаю, такая начинает одолевать тебя, Пэт, — раздражённо сказал Дэниел. — У тебя глюки — знаешь, в нашем мире это тоже не ахти как хорошо.
— Это не глюки, это такая штука в многослойном виде… ах, блин.
Дэниел пристально посмотрел на меня.
— В чём дело, Пэт?
— Она одна и та же: в смысле, та же тень. Она привела к трупам в другом месте — там была тень, потому что многие умерли в одном и том же месте, и он прятал их там много лет, пока убийца не взорвал его. Это тень.
— Можешь излагаться яснее, чем… на самом деле, нет, я не хочу знать о взрывающихся телах, — поспешно сказал он. — Неважно, здесь нет трупов.
Я была не уверена, его твёрдый тон был попыткой убелить меня или его самого, но странным образом успокаивал.
— Я бы учуял их, — добавил он.
— Да ладно? — спросила я, и мой голос прозвучал немного хрипло, потому что мне пришлось протолкнуть это предложение утешения к неприятностям, стоящим за ним. — Насколько старыми они должны быть, чтобы ты перестал их чуять?
— Им… — он остановился, и сказать чуть тише, — минимум несколько лет, в зависимости от обстоятельств. А они должны быть на верхнем этаже, где мы не оборачиваемся в волков.
— Я не утверждаю, что твои ребята заныкали несколько трупов, — сказала я. — Но что было до того, как они пришли сюда?
— Ладно, — коротко бросил Дэниел. — Где твоя тень — она ушла?
— Наверху; рядом с тем шкафом на верхнем этаже дома.
— Где играют дети?
— Да, — повторила я, и мой голос прозвучал ровно.
— Если что-то опасное попадёт к детям, она прибьёт меня, — сказал Дэниел и направился вверх по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки за раз.
Шкаф не был заминированной ловушкой, как я предполагала, — на самом деле, в нём вообще ничего не было, а это странно, потому что я видела, как они доставали из него мячи и скакалки.
— Додзё, — сказала я, пытаясь улыбнуться. Я немного подвинулась, чтобы свет падал на шкаф, потому что на его задней стенке было что-то нацарапано. — Что это? Список?
— Думаю, имена, — сказал Дэниел, его зрение острее моего в темноте. — Их всего семь. Рядом с ними также стоят даты — 1901, 1902 — вот блин, их начертили довольно давно.
— Семь? — спросила я, и мой голос дрогнул.
Дэниел протянул руку, чтобы потрогать вырезанные имена, и мрачно сказал:
— Задняя стенка болтается.
Он боролся с ней минуту или две, и я толкнула её со своей стороны, кончики моих пальцев побелели; затем всё это исчезло в облаке пыли и частиц гипсокартона. Мы упали на спину, кашляя, со слезящимися глазами, вдыхая сухие частицы, и полость разверзлась.
Всё ещё кашляя, я обмахнула рукой свободное пространство перед своим носом, и когда воздух, наконец, прояснился настолько, что я могла видеть без слёз, я увидела мешанину ткани и что-то серое, гладкое, похожее на лицо, но в нём было слишком много пустоты.
Мой желудок перекувыркнулся.
— Что… что это? — хрипло спросила я, опускаясь на колени.
— К этому времени ты уже должна была знать, что это труп, раз ты глядишь на него, — отрезал Дэниел.
Я вдохнула воздух, пахнущий плесенью и костями, и наклонилась вперёд. Он выглядел как клубок волос, костей и ткани, и теперь я полагаю, что так и было. Первоначально это, должно быть, был человек — нет, первоначально это были люди. Потому что там лежали свёрток за свёртком, один на другом, и они были тяжелыми от пыли. Кем бы ни были эти свёртки, они пролежали в стенах довольно долго.
— Сколько же их здесь?
Дэниел огрызнулся:
— Не знаю, Пэт, я видел столько же, сколько и ты!
Он снова превратился в того раздражительного, замкнутого оборотня, с которым я познакомилась в самом начале, и я хотела знать, почему. Что-то здесь беспокоило его больше, чем факт, что в стенах дома Морганы находились трупы.
— Они всего лишь скелеты, — сказала я ему. — Разве им не следует иметь чуть больше мяса на костях, если они трупы? Сколько времени они тут пролежали?
— Какое-то время, — мрачно ответил он. — Они больше не пахнут мертвечиной, они просто пахнут костями. Они не… они также не очень взрослые.
— Оу, — тихо сказала я. Вот почему некоторые свертки были такими маленькими. Вот почему Дэниел был таким взъерошенным. — Они все дети?
— Все они, — сказал он. — Помоги мне вытащить их отсюда.
Мы разложили их на досках пола чердака рядышком, по мере того как их доставали. Стараясь не потерять косточки друг в друге, если это было возможно, и стараясь не порвать древнюю, нежную ткань, которая всё ещё прилипала к ним. В итоге, их было семеро: четверо мальчиков и три девочки, судя по одежде, разного роста и материала.
— Вот же блин, — сказала я, хотелось бы, чтобы у меня не было ощущения, что я вдыхаю пыльные кости. — Что мы собираемся делать со всем этим?
— Пусть копы узнают о них, — сказал Дэниел. — Во-первых. Это то, с чем мы не можем справиться сами.
— Да ну? — сказала я. — Ну, полагаю, есть нечто больше, что нужно выяснить.
Потому что я узнала цветочный узор на крошечном платьице на одном из крошечных скелетов, и я также узнала маленькие штанишки на другом из них, несмотря на то что они были покрыты плесенью и изъедены молью. Я видела их в сумерках, когда последние золотистые солнечные лучи проникали сквозь переплетение ткани, как юбки, так и брюк, и я видела в них детей — очень даже живых.
Вот только живыми-то они не были, потому что их кости, такие старые и хрупкие, были прямо здесь перед моими глазами.
— Что может быть важнее, чем узнать, как эти дети оказались запертыми в стенах, Пэт?
— Для начала, возможно, мы хотим узнать, каким образом всё это время Моргана видела призраков, — сказала я угрюмо. — Потому что я видела двух детей, которым принадлежала эта одежда, и я бы не сказала, что они мертвы. А вот Моргана видела их много лет.
Дэниел открыл рот, и я была уверена, что у него наготове язвительный ответ, но вместо этого он захлопнул его. Через некоторое время он тихо спросил:
— Уверена, что это они?
— Да, — сказала я. — Они тоже выходят только с первыми и последними лучами солнца: в другое время я их никогда не вижу. Я спрошу Атиласа, но спорим, они такая же призрачная штука, как и многослойная тень.
— Я вообще их не видел… только то, чем они швыряются в меня. Я бы не узнал их, если бы увидел.
— Они должно быть, знают, что ты воняешь как крыса, — сказала я. — Или как труп, полагаю. Или.. как думаешь, он знают, что они умерли?
— Они довольно упорно трудились, чтобы забрать меня с собой, — сказал Дэниел. — Так что я бы предположил, что они знают.
— Не говорю, что мы не должны обращаться к копам, — сказала я, хотя была уверена, что именно это я и хотела сказать. — Просто… нам нужно убедиться в паре вещей.
— Думаешь, она всё это время знала? В смысле, Моргана. Думаешь, она знала и просто не сказала нам?
— Без понятия, — ответила я. Обиды я не чувствовала: я бы не сказала Моргане, что могу видеть призраков, даже если бы могла. Было чертовски много такого, о чем я ей не сказала — и до сих пор не стала бы рассказывать ей, если бы она уже не была частью этого мира. Но мне начало казаться, что Моргана каким-то странным образом стала частью этого мира.
По крайней мере, она могла видеть призраков, даже если не знала, что они призраки. И мне было над чем задуматься.
Дэниел кивнул, нахмурив брови.
— Не думаю, что она знала, — сказал он наконец. — Обо всём этом: о смертях, скелетах, о том, что дети — призраки.
— Да, — сказала я. И это меня тоже обеспокоило. Потому что, если она не знала, нужно было задавать другие вопросы. — Блин! Не делай этого!
Кости снова звякнули, как будто по ним пронёсся ветерок, и они рассыпались, и Дэниел сказал:
— Это не я. Если это твои штучки, Пэт…
— Вам сюда нельзя, — произнёс тоненький голос. Тот, кого я считала младшим Джин Ёном, появился рядом со мной и обвиняюще указал на кости. — Это наши.
— Да, знаю, — сказала я. Без золотистой дымки солнечного света в конце дня я не могла разглядеть его так хорошо, как следовало бы; его тело, как и голос, было тонким, натянутым и прозрачным. Более того, я могла видеть Дэниела сквозь него, и Дэниел сидел в шоке, открыв рот. — Дэниел, это один из детей. Кажется, ты тоже раньше не знал о призраках?
Он закрыл рот и сказал немного хрипло:
— Неа. Нам, оборотням, никто ничего не говорит. Предполагается, что мы сами карабкаемся без помощи и без информации.
Воздух снова колыхнулся, и Дэниел отпрянул от костей, когда дети вышли из шкафа, прошли сквозь кости и собрались вокруг нас. К моему облегчению, они не казались смертоносными — у меня было ощущение, что какими бы худыми и растянутыми они ни были в это время суток, они не могли сильно навредить Дэниелу.
— Вы нас переместили, — с упрёком сказал один из них. — Нам нельзя выходить. Она сказала, что мы должны оставаться там, где нас положили, пока она не вернётся и не выпустит нас. Именно это она говорит всем нам, когда приводит нас сюда.
— Детишки, — сказала я, — я видела, вы вчера танцевали где-то на улице.
— Ага, но на самом деле мы никуда не выходим, — сказал он. — Просто у нас внутри всё трепещет. Она ничего не сказала об этом, и нам было так скучно там, когда она перестала приходить играть.
— Вы все знаете… — у меня внезапно пересохло горло, и я не могла произнести ни слова. Я сглотнула и попыталась снова. — Вы все знаете, что вы мертвы, верно?
Юные лица смотрели на меня с самыми разными выражениями: обиженными, смиренными и свирепыми.
— Как грубо с твоей стороны говорить о нас так, — сказал первый мальчик. — У нас всё в порядке. Пока мы не выходим из дома, у нас всё в порядке. У нас есть Моргана. Она помогает нам по хозяйству, а мы помогаем ей.
— Знаю, — сказала я. — Но Моргана-то в курсе?
— Конечно, нет! — презрительно сказал он. — Как будто мы могли ей сказать! Ей и так досталось достаточно. Ты должна вернуть всё это на место — если это уберут, мы не сможем передвигаться по дому так же легко, как раньше. Мы нужны ей, чтобы помогать по дому.
— У неё есть я, — сказал Дэниел.
Воздух сразу же сгустился, и наружное освещение, которое всегда было включено на крыше, замерцало.
— Ты ей не нужен! — сказали по меньшей мере трое детей, поднимая на него пыль. Казалось, это всё, на что они были способны в данный момент. — Мы уже здесь!
— Это были вы? — спросила я, смотря на свет. — В смысле, игра со светом?
— Конечно! — сказал один из ребят постарше, сидевших сзади.
— Мы поддерживаем порядок в доме, — сказала маленькая девочка. — Видишь?
Она щёлкнула пальцами, и праздничные огни на верхней части тента ожили, один за другим, выстраиваясь в аккуратный ряд.
— Мы просто поддерживаем связь, — сказала она, пожав плечами. — Электричество — легкотня.
Что сказал Зеро, когда я спросила, был ли он мёртв? Что требуется по крайней мере один или два человека, чтобы поддерживать взаимодействие другого человека с миром после его смерти.
— Вот ведь блин, — пробормотала я. Потому что мне было очень интересно, что ещё в доме дети могли включать.
— Ой, — сказала я Дэниелу.
— Что теперь? — устало спросил он. — Перестаньте швырять в меня пылью, вы, маленькие бородавки! Нам нужно вызвать копов, Пэт.
— Думаю, мы пока что не можем сделать это.
— Почему?
— Ну, — мрачно сказала я. — Не думаю, что это единственные скелеты в этом огромном шкафу. Давай-ка, положим их обратно. Сначала нам нужно проверить ещё одно место.
— Пэт, не думаю, что нам позволено здесь находиться! — прошептал Дэниел, обводя полутёмную комнату глазами, которые были скорее жёлтыми, чем обычно карие.
Я ткнула его в рёбра, отчего он взвизгнул.
— Не вздумай перекинуться здесь! — прошипела я. — Твои способности оборотня мне тут ни к чему.
— О, — сказал он совсем другим голосом. — Не думаю, что ты права на этот счёт, Пэт. Здесь есть что-то очень старое и мёртвое — не такое старое, как дети, но все же довольно старое.
— Ага, — сказала я, лаконично и жёстко. — Кажется, родители Морганы.
— Что?
— Думаю, они тоже мертвы. Я тут вспомнила, что маму Морганы я тоже видела только в районе золотого часа. Я подумала, что они были затворниками и не хотели много разговаривать, но теперь, когда мы знаем о детях…
— Почему не работает освещение?
— Без понятия, — ответила я, но у меня появилась неплохая идея. Если свет горел повсюду в доме, а здесь он не горел, значит, на то была какая-то причина. И эта причина, вероятно, выглядела не совсем так, как сейчас, если Дэниел был прав насчёт очень старого и затхлого запаха. — Не пытайся пока снова их заводить, ладно? Я собираюсь кое-что попробовать вместо этого.
— Держу пари, будет здорово, — ехидно заметил он.
— Выходите! — крикнула в комнату, и он подскочил. — Нам нужно поговорить.
Наступила тишина; такая тяжелая тишина, когда вы знаете, что вас услышали, а собеседник просто думает о том, отвечать ему или нет.
Дэниел пробормотал:
— Ну, было полезно.
— Выходите! — снова позвала я. — Мы знаем, что вы там; мы знаем, что вы мертвы. Вам не нужно прятаться от нас.
— Это, — сурово произнес гнусавый мужской голос, — грубо.
— Да, мне уже говорили, — сказала я. — Ты собираешься выходить?
— Мы не можем, — сказал мужской голос. Похоже, это его обрадовало, но в какой-то злобной манере. — Сейчас неподходящее время суток.
— Это касается только нормальных людей, — сказал я. — Мы не нормальные люди.
— Говори за себя, — сказал Дэниел.
— Ты чёртов оборотень, — сказала я. — Что, блин, ты несёшь…
То, как они вышли из тени по краям комнаты, оставляя за собой почти кроваво-красный след, не должно было вызывать удивления. За мгновение до этого они казались почти смешными: бестелесные, ворчливые голоса, под стать их характерам. Теперь они были угрожающими, чернильными, извивающимися существами, не имевшими полностью твёрдой формы, в отличие от нитевидного присутствия детей.
Я увидела пятно Роршаха, изображающее ту самую женщину, которую я встретила однажды вечером в коридоре, с распущенными волосами, уложенными высоко на голове, как у девочек Гибсона, а по всему телу тянулись ленты липкой тьмы, которые могли быть чёрными или кроваво-красными.
— Ты сегодня выглядишь немного, эм… слабой, — сказала я. В смысле, знаю, мы говорили, что знаем, что они мертвы, но всё равно было немного шоком увидеть её такой, а не такой, какой я видела её в золотой час.
— Зачем ты звала нас? — спросила она. — Говард, почему они позвали нас?
— Потому что мы пытаемся кое-что прояснить, — ответила я ей, расправляя плечи. После всего, что я увидела за последний год, было глупо бояться того, что можно сравнить с одним-двумя призраками, даже если они выглядели скорее ужасающе, чем готично. — И потому что я почти уверена, что ваша дочь не знает о вашей смерти.
— Откуда ты узнала, что мы были мертвы? — спросил Говард, его голос стал ещё более ворчливым, чем раньше. Так это был отец Морганы. Она наверняка унаследовала свою внешность от матери.
— Встретила немало других призраков, — сказала я. — Недавно. Если подумать, это довольно очевидно.
Не говоря уже о том, что теперь, когда мои глаза привыкли к полумраку, я могла разглядеть в комнате разрозненные останки двух человек: одного за столом, а другого на стуле у закрытого ставнями окна, они, казалось, мумифицировались, судя по тому немногому, что я могла разглядеть. не очень-то хотелось подходить ближе и проверять эту догадку. Не сомневаюсь, именно поэтому Дэниел не чувствовал их запаха по всему дому.
— Тебе придётся перекинуться словечком со своей стаей, — пробормотала я Дэниелу. — Чтобы они знали, что и старые кости и запах вяленого мяса могут тоже означать трупы.
— Замолкни, Пэт, — пробормотал он.
Я не виню его. Если бы я могла молчать в ужасных обстоятельствах, я бы делала это гораздо чаще, уверяю вас. А жизнь стала бы намного комфортнее.
— Мы никогда не бросались в глаза, — сказал Говард, неодобрительно нахмурившись.
— И очень редко люди вообще могут нас видеть, — добавила мать Морганы мягким и томным голосом.
Я вспомнила часть ночного кошмара, о котором рассказывала мне Моргана, и задумалась, могут ли эта мягкая, утонченная женщина и мужчина с загадочно нахмуренными бровями быть такими ужасными, как я о них думала.
— Вы ведь уже какое-то время здесь ошиваетесь, не? — спросила я их. Это беспокоило меня не меньше, чем всё остальное в этом месте, но всё это имело смысл в разгар беспокойства.
— Слишком долго! — вздохнула мать Морганы. — Никогда не отдыхающие, никогда не останавливающиеся, никогда не способные восстановить связь с миром.
— Тогда что удерживает вас здесь? — спросила я.
— Любовь к нашей дочери, сказал Говард, мягко улыбаясь.
Я уставилась на него.
— Что за брехня! Ты даже не спускаешься повидаться с ней!
Он закашлялся от удивления — остаточный человеческий инстинкт, полагаю, поскольку формально у него не было трубок для такого рода вещей.
— Мы… нас нелегко увидеть!
— Как и детей, но они всё равно ходят к Моргане. На самом деле, они очень хорошо ладят. В конце концов, не то чтобы она не может видеть призраков.
— Ну, я занят своим портфолио, а Глории нужны тишина и покой для её книги.
— Она никогда не была шумным ребёнком, — сказала мать Морганы, её голос был почти шёпотом. — Бедняжка! Она столько лет страдала в одиночестве; мне становится дурно каждый раз, когда я думаю о ней.
Глубокая печаль на её лице была прекрасна и прекрасно передана в свете и тени. Как и её прическа и одежда, она была элегантной и бесконечно печальной. Это должно было вызвать у меня такие же чувства.
Вместо этого я осознала, что это меня просто бесит.
— Ну как же, не настолько же, чтобы заставить тебя пойти и повидаться с ней!
Она посмотрела на меня с той же нежной печалью.
— Ты не понимаешь. Всё наше существование ради неё.
— Ну конечно, — сказала я, помедлив, — вот этот момент вам придётся объяснить немного подробнее. Как долго вы двое поддерживаете Моргану? Должно быть, прошло больше времени, чем кажется, потому что, по-моему, вы двое умерли очень давно — по крайней мере, с 20-х годов. Ваша мода новее, чем у детей, но ненамного.
— Время течёт, как река, — прошептала Глория. — Мы никогда не отличаем одно десятилетие от другого, и дни перетекают один в другой без начала и конца.
— Нет, но что это значит? — перебил Дэниел. — Если они… если они подпитывают Моргану, это значит, что она… она…
— Да, — тихо сказала я. — Она тоже мертва.
— Нет, — сказал Дэниел.
Я положила руку ему на плечо, но он стряхнул её, и вместо этого я вцепилась в его рукав.
— Мне жаль.
— Она не может быть мёртвой! Я бы почувствовал это! Я бы почувствовал — она тёплая, Пэт! Как она может быть тёплой, если она мертва? У неё бьется сердце! Здесь нет… здесь нет никакого трупа!
— Мы поддерживаем работу её сердца, — сказала Глория с грустной, томной улыбкой, которую, как я теперь поняла, я ненавидела. — Сердце работает, кровь течет по её телу. Она не призрак.
В последнем предложении, даже в её мягком голосе, была какая-то резкость, и мне показалось, что я её поняла.
— В ночь, когда вы оба умерли, кто-то проник в дом, не так ли? Полагаю, они предложили вам выбор.
Говард пристально посмотрел на меня.
— Как ты узнала? Он сказал, что мы можем спасти нашу дочь и умереть, или позволить ей умереть, чтобы мы могли жить, — он пожал плечами и отвернулся от меня. — Полагаю, ты догадываешься, что мы решили. В любом случае, мы не знали, что он убьёт и её тоже.
— Ты уверен в этом? — я спросила. — Потому что я почти уверена, что всё было не так. Кажется, вам предложили выбор, и вы приняли другое решение.
Вот что я вспомнила о ночном кошмаре Морганы, и у меня были основания полагать, что ночные кошмары — не всегда являются просто кошмарами.
Должно быть, в моих глазах мелькнуло очень похожее на кровавое убийство, потому что, когда я процедила сквозь зубы:
— Скажите мне правду, — Глория сдавленно рассмеялась.
— Он всё равно убил бы её, — сказала она, всё ещё задыхаясь. — Мы знали это. И даже если бы умер один ребёнок, мы всегда могли бы завести другого. У нас не было выбора.
— Она, по крайней мере, может есть и пить, — с горечью сказал Говард. — Мы застряли здесь без чашки кофе, чтобы успокоиться — она может есть и пить, и передвигаться по дому. У неё есть тело.
— У тебя тоже есть тело, — холодно заметила я. Представьте, как вам горько от того, что положение вашего ребёнка хоть немного улучшилось!
— Он не сказал нам, что мы будем жить, постепенно теряя свои души, чтобы прокормить нашу умершую дочь, — сказала Глория. В её голосе не было горечи, только чувство обиды. — Пока она живёт в этом доме, мы тоже будем жить. – «Я убил её» — сказал он потом, «а вы проживёте ещё долго, но она более живая, чем вы когда-либо будете. Я надеюсь, вам понравится».
— Ну, — сказала я. — Я тоже надеюсь, вам нравится.
— Подожди! — сказал Говард. — Ты уходишь? Я думал, ты собираешься нам помочь!
— Никто не сможет вам помочь, — сказал Дэниел хриплым и суровым голосом. — Ваши души были потеряны задолго до того, как вы продали их, чтобы выкупить свои жизни. Надеюсь, что вы сгниёте и зачахнете во тьме до конца своих дней. И когда я найду способ разлучить её с вами, вы умрёте.
— Не… вы не можете этого сделать! — закричала Глория, её голос становился всё тише, пока мы шли к двери. — Мы умрём! Вы не можете разлучить её с нами!
Я открыла дверь, и Дэниел обернулся с особенно зубастой ухмылкой.
— Просто наблюдайте за мной! — сказал он. — Давай, Пэт. Здесь воняет мертвечиной.
Я последовала за ним, ощущая озноб и тошноту. Думала, что теперь у меня появилось слабое представление о чувстве юмора убийцы; об извращённом уме человека, который использовал, а затем убил человека-убийцу — того самого человека, который также дал жалкую надежду паре родителей, которые тогда не заслуживали того, чтобы быть родителями, выхватил её у них из-под носа с помощью волшебного трюка.
Не сомневаюсь, что это был один и тот же человек. И если убийца, за которым охотились Зеро и Атилас, был также тем, кто убил родителей Морганы, то он также был и тем, кто убил моих собственных родителей.
И мне стало интересно — очень интересно, — предложили ли им тот же выбор, что и родителям Морганы.