Вивиан Мэй, Кассандра Вега «Снимая маску с моего Тёмного рыцаря» Глава 32

Айви Джейд
Значит, это я ничего не смыслю в любви, да?!
Какая же наглость у этого клоуна — читать мне нотации, а вишенкой на торте оказалось то, что он все это гребаное время врал про кольца! Как он только посмел?! И что, во имя всего святого, я должна была делать с этим его внезапным признанием в любви?
Мгновенно растаять и все простить?
Лапки кверху и спустить под откос всю свою привычную жизнь лишь потому, что его ложь преследовала какую-то романтично-милую цель?
Да и с какой стати мне вообще верить, что он сказал правду? Разве можно полюбить человека всего за одну жалкую неделю? Это же бред сивой кобылы. Нужно просто выкинуть этот вздор из головы.
Я сбежала в свое главное убежище — библиотеку — и плюхнулась на один из глубоких уютных диванов, поджав колени и скрестив ноги. Достала «Снимая маску с моего светлого рыцаря», открывая новую главу на том месте, где остановилась в прошлый раз. Это было проверенное, безотказное средство успокоить расшатанные нервы, но чем больше я пыталась вчитаться в строчки, тем отчетливее понимала: я либо перескакиваю через целые предложения, либо перечитываю одно и то же по три раза кряду.
Я захлопнула томик и уставилась на фальшивую суперобложку от «Маленьких женщин», в которую предусмотрительно обернула книгу. Снова открыла ее, чтобы читать дальше, но тут же с яростным хлопком закрыла обратно.
— Значит, ты всерьез думаешь, что я боюсь быть собой, да? Только потому, что меня всю мою чертову жизнь судили и оценивали? — выговорила я книге, пока перед внутренним взором непроизвольно всплывал насмешливый образ Хай Джинкса.
Я сдернула суперобложку и с размаху швырнула ее в мусорную корзину, с гордым вызовом глядя на ведро — будто только что доказала самой себе какую-то великую истину.
Раскрыла роман, решив продолжить чтение. Пробежав взглядом пару слов, я снова замерла.
Глаза метнулись к мусорке, и сердце предательски заколотилось чаще.
— Уф! Черт побери! — простонала я, сгибаясь пополам и выуживая суперобложку со дна корзины, чтобы бережно натянуть ее обратно на переплет.
Нельзя позволять какому-то клоуну так сильно выбивать меня из колеи. Нужно просто глубоко подышать.
Я поднялась на ноги, бросила футляр с кольцами на диван, пристроила книгу на уголок подлокотника и сделала очень глубокий вдох. Вернее, целую серию вдохов — пока в груди наконец хоть немного не полегчало.
Подумать только: Хай Джинкс был человеком, на которого при обычной жизни я бы даже мимоходом не взглянула, и тем не менее прямо сейчас мы застряли посреди чего-то подозрительно похожего на болезненный разрыв. Я чувствовала себя абсолютно раздавленной, снова и снова прокручивая в голове его резкие слова и мучаясь от мысли, что мои дурацкие метания разбивают сердца сразу двоим мужчинам вокруг меня — тем самым, рядом с которыми я впервые почувствовала себя по-настоящему нужной и замеченной.
Обессиленно рухнув обратно на подушки дивана, я уставилась в потолок, мечтая лишь о том, чтобы раствориться в воздухе.
— Я ужасный человек, правда? — с глухим вздохом прошептала я в пустоту. — И за что вообще такое любить?
Взгляд расфокусировался, я тупо смотрела в никуда, пока перед глазами все не поплыло, а веки не обожгло подступившими слезами.
Смириться с уготованным будущим было выше моих сил, ведь для этого требовалось признать жестокую правду о том, кем я являюсь на самом деле.
Вся эта канитель с Антонио — с моими родителями и их несметными миллионами — заварилась вовсе не потому, что меня силой волокут под венец. Все дело было во мне: я до смерти боялась хлопнуть дверью и уйти. И как бы горько ни было в этом сознаваться, я капитулировала перед очевидным фактом: выбор, как именно прожить эту жизнь, всегда оставался за мной. Никто не сажал меня на цепь в спальне и не держал в заложниках у бассейна с бокалом маргариты в руке. Не было никаких темниц и записок с требованиями выкупа.
Я была свободна жить так, как заблагорассудится.
Вот только жизнь, которую я покорно выбрала, была жизнью трусливой пустышки.
Мне до ломоты в костях хотелось поговорить с Ромео, и крошечная частичка души отчаянно надеялась, что он вот-вот появится на пороге библиотеки. В комнате его не оказалось, когда я заглядывала туда чуть раньше, и теперь меня мучил вопрос: уж не начал ли он сознательно меня избегать? Скорее всего, он уже понял, что в конце этой свадебной недели я уеду под ручку с Антонио… и мне было физически тошно от мысли, что мне придется сказать ему об этом вслух.
Дверь в библиотеку протяжно скрипнула.
— Ромео? — встрепенулась я, резко выпрямляясь на диване; по спине от сладкого предвкушения пробежали мурашки.
— Раскатала губу! — донесся до меня голос Таллулы, после чего дверь захлопнулась.
Щеки тут же залило предательским румянцем.
— Ты чего не спишь? — опешила я.
Таллула подошла ближе, потуже запахивая пушистый махровый халат на талии:
— Вообще-то я надеялась застать тебя здесь. Нам надо поговорить.
И тут меня словно обухом по голове ударило:
— О боже мой! Тал, мне так стыдно, что я пропустила ваш ужин после репетиции! Клянусь, у меня была железобетонная причина!
— Даже не сомневаюсь, — невозмутимо отозвалась она, усаживаясь рядом со мной и беря меня за руку. — Айви Джейд, да что вообще происходит?
Я непонимающе захлопала глазами:
— В каком смысле?
— В прямом… Почему ты сбегаешь каждую ночь? Где ты пропадала, пока шел мой предсвадебный ужин?
Я покачала головой:
— Лучше тебе не знать.
— Клянусь, я не буду беситься, — взмолилась подруга. — Пожалуйста, давай побудем теми двумя безумными школьными подружками, у которых не было секретов друг от друга. У меня, между прочим, тоже накопилась пара тайн, которыми я просто умираю как хочу поделиться.
— Тогда ты первая! — пискнула я, поспешно переводя стрелки.
— Черта с два! Я первая спросила, Айви Джейд! — расхохоталась Таллула.
И снова я оказалась на распутье. Только на этот раз — перед самым близким человеком. Я безумно устала всё скрывать, и, возможно, именно она поможет мне разобраться в этой жизненной каше.
— Точно обещаешь, что не станешь злиться? — переспросила я, ища гарантий.
Она решительно мотнула головой:
— Ни капельки! Выкладывай! — Таллула придвинулась вплотную. — Только помни мне ножки, а? Они просто отваливаются после этих чертовых гигантских шпилек на репетиции.
Я закатила глаза:
— Фу, гадость какая! Я тебе что, личная массажистка? — фыркнула я.
— Ты моя лучшая подруга, — обезоруживающе парировала она.
— Твое счастье, что свадьба уже завтра, а невеста заслуживает отдохнувших ножек перед тем, как пойдет к алтарю выходить за моего брата.
— Вот это моя девочка! — довольно протянула она, откидываясь на спинку и водружая ступни прямо мне на колени.
Я потянулась к углу дивана и протянула ей бархатный футляр:
— Короче… Я потеряла их в первую же ночь нашего приезда. Выронила в…
— Айви Джейд! — ахнула она, перебивая меня на полуслове и выхватывая коробочку, чтобы судорожно проверить содержимое. — Что?! Мои драгоценные колечки!
— Ты клялась, что не будешь орать! Они же целы и невредимы, прямо в твоих руках, разве нет? — поспешила оправдаться я. — С ними ничего не случилось!
Она заглянула внутрь, достала оба обручальных кольца и придирчиво осмотрела их в полумраке библиотеки:
— Ладно, аргумент зачетный. Я просто в тихом шоке, что моя главная подружка невесты умудрилась посеять кольца после того, как клятвенно уверяла, что надежнее сейфа для них не найти. — Она насмешливо выгнула бровь.
Я виновато втянула голову в плечи:
— Прости! Я правда не хотела!
— Проехали. Нет смысла рвать на себе волосы из-за того, что уже позади. Договаривай то, что собиралась сказать. — Она захлопнула коробочку и спрятала ее в карман халата.
— Ну… В общем, я кое с кем познакомилась как раз из-за того, что потеряла эти кольца. — Фраза прозвучала скорее как робкий вопрос, чем уверенное утверждение.
Таллула прищурилась:
— Умоляю, скажи, что он хоть немного интереснее Антонио.
— А что не так с Антонио? — хмыкнула я чисто по инерции. Мы обе прекрасно знали правильный ответ.
— Да все с ним так! — с преувеличенной поддержкой в голосе откликнулась Таллула. — Просто он… никакой, понимаешь? Вы оба никакие. — Она обвела взглядом комнату, словно подбирая самую емкую формулировку: — Когда вы вдвоем вырезали тыквы, это выглядело точь-в-точь как два хомячка, которых насильно ссадили в одну клетку в витрине зоомагазина. Две милые маленькие зверушки, вынужденные изображать бурное общение, потому что деваться им просто некуда.
— Ну, он хотя бы богатый хомячок… — вяло огрызнулась я.
— Звучит как-то совсем уныло, Айви Джейд.
— Да какая разница? Это вообще не имеет значения, потому что речь не о нем, — отмахнулась я, разминая ее ступни. — Помнишь, я рассказывала, как свалилась в овраг, и мне помог выбраться парень в костюме клоуна, когда мы всей толпой ездили в парк аттракционов?
Таллула оживилась, энергично закивав:
— Звучит чертовски горячо! Так это он и есть? Наша Айви Джейд замутила с аниматором-клоуном?! О-пачки!
— Заткнись, дурында ты ненормальная, — шикнула я на нее. Мы обе захихикали, точно две ведьмы, замышляющие пакость. — Если в двух словах: я возвращалась в парк ужасов каждую чертову ночь, чтобы найти кольца, а этот актер мне помогал. И я… короче, я по уши в него втрескалась. ТОЛЬКО СЕЙЧАС УЖЕ ВСЕ. Это была кошмарная, чудовищная затея!
— Почему чудовищная? — удивилась она.
— Да потому что он сегодня буквально слетел с катушек, и мы дико с ним разругались!
— И что же ты ему такого наговорила?
— А с чего ты вообще взяла, что виновата я?! — возмутилась я, скидывая ее ноги со своих колен.
— Ой, да брось. — Таллула подобрала ноги под себя и села лицом ко мне. — Зная твой несносный характер. Когда все идет не по-твоему, ты превращаешься в редкую мегеру, и это я еще очень мягко выразилась.
— Я просто сказала ему чистую правду! — встала я в позу обиженной невинности.
— Какую правду?
— Что мы больше не можем видеться, и что спать с ним было гигантской ошибкой. — Я сама поморщилась от этих слов. До сих пор не верилось, что я вывалила на него эту грязь; он точно такого не заслужил.
— Секс с горячим клоуном? Айви Джейд! Да ты у нас оторва, — игриво пихнула она меня локтем.
— Если бы. Мами во многом права. Мне нельзя связываться с кем-то вроде него или Ро, потому что они… слеплены совсем из другого теста, чем наша семья. Я не могу позволить себе так рисковать ради случайного незнакомца и ставить под удар все свое будущее.
— Воу-воу-воу… Ро? При чем здесь вообще Ро?! И кроме того… твоя драгоценная Мами может стройным шагом пойти нахрен. — Теперь Таллула по-настоящему разозлилась.
У меня перехватило дыхание:
— А она-то что уже успела натворить?!
— Вот именно об этом я и хотела с тобой поговорить. Просто… расскажи мне сначала про Ро, а потом уже перейдем ко мне, идет?
Я недовольно нахмурилась:
— Ну ладно… В общем, мы с Ро, кажется, немного сблизились.
— Да ладно, заткнись! Насколько близко?! — восторженно взвизгнула она. — Я так и знала, что ты забьешь на все свои дурацкие предрассудки о нем и замутишь с ним! Он же просто ходячий секс, скажи? Такой роковой, надломленный — прямо как Бэтмен в исполнении Роберта Паттинсона, вот именно такой надломленный!
Я тяжело вздохнула, закатив глаза:
— Таллула. Мне вообще-то положено быть с Антонио. Ни Ро, ни Хай Джинкс в эти рамки не вписываются, и… — Я сделала паузу, чтобы перевести дух. — Ты сама прекрасно знаешь: если я не выйду за него, мне полная крышка. Мы жуем эту тему уже больше одиннадцати лет. Они перекроют мне финансирование, а без их поддержки я не выживу. Я же ни на что не способна сама. Вот вообще ни на что.
Таллула вскочила на ноги и принялась нервно мерить шагами комнату. Ее тревожное напряжение буквально висело в воздухе:
— Вот видишь! Именно поэтому я всегда терпеть не могла твою мамашу. Она настолько помешана на своих замшелых патриархальных скрепах, что не дает ни тебе, ни Густаву просто спокойно жить!
— Постой, между вами двоими сегодня что-то произошло? Немедленно выкладывай! — насторожилась я. Тал обычно была воплощением невозмутимости и спокойствия. Я и вспомнить не могла, когда видела ее настолько взбешенной. Хотя, к слову, я до сих пор не призналась ей, что Хай Джинкс порвал ее платье. Оно превратилось в сущие лохмотья.
— Ты наверняка знаешь, что Густава лишили содержания, но это ладно… плевать, он прилично зарабатывает, да и я тоже. Мы оба счастливы. Нам не нужны подачки твоих родителей, но… не дай бог мне просто вздохнуть рядом с твоей матерью, она пользуется каждой гребаной возможностью — и только когда мы остаемся один на один, между прочим, — чтобы напомнить мне, какая я неподходящая партия для твоего брата. Она теперь меня просто ненавидит!
— Да не ненавидит она тебя… ну, не настолько сильно, — выдавила я с неловкой улыбкой.
— Конечно ненавидит! Я же умыкнула у нее драгоценного сыночка. А еще ее бесит, что я не говорю по-испански, я в этом просто уверена. И Густав ни сном ни духом обо всем этом. Да, они с матерью не ладят, но я уверена: случись что, он все равно бросится защищать ее чувства, а не мои. Вот почему у меня духу не хватило ему все рассказать.
Я молча сидела на диване, глядя, как Таллула постепенно замедляет свои метания из угла в угол. Ну почему моя семья так жестока к человеку настолько замечательному, как Таллула? Мы вообще не заслуживали кого-то настолько искреннего и доброго. Мами стоило бы на седьмом небе от счастья прыгать оттого, что Густав вообще нашел девушку, готовую терпеть все его сумасбродные заскоки.
— Я люблю свою Мами, пойми меня правильно, но к черту все ее закидоны прямо сейчас. Ты лучшее, что когда-либо случалось с моим братом. Он тебя обожает и боготворит — это же очевидно. Не смей слушать ни единого ее ядовитого слова. Не позволяй ей выжить тебя⁠—
— Поверь, у нее пупок развяжется меня выжить! Я слишком сильно люблю Густава, чтобы пойти у нее на поводу. — Таллула опустилась на диван рядом со мной. Мы обе шумно выдохнули. И несмотря на всю серьезность темы, подруга повернулась ко мне с испытующим взглядом: — Поговори со мной начистоту. Почему ты не можешь жить без денег родителей?
Я откинулась на спинку дивана, прикрыла глаза и нервно рассмеялась:
— Тал, да я даже заработать себе на кусок хлеба не способна. Как я вообще выживу? И потом… я слишком люблю свою роскошную жизнь, чтобы вот так просто от нее отказаться.
— Ты могла бы переехать к нам с Густавом! Только подумай. Ты смогла бы спокойно разобраться в себе, понять, чего ты на самом деле хочешь, и никуда не гнать лошадей. Попробовать жизнь за пределами этого золотого замка.
Я посмотрела на нее абсолютно серьезно:
— Ни за что на свете. Но спасибо тебе огромное.
— То есть ты предпочтешь выйти за смазливого доктора, который спит и видит, как бы тебя обрюхатить и получить наследников, до которых ему будет больше дела, чем до тебя, а сам тем временем станет шляться на стороне и заваливаться домой за полночь? Разве это жизнь? Разве в ней вообще останется хоть капля тебя самой?
Я сглотнула подступивший ком. Это прозвучало чересчур жизненно и детально.
— Э-э-м-м…
— Я смотрю кучу реалити-шоу и сериалов. Это классика жанра. Да ты даже представить себе не можешь, сколько богатых козлов клеится к моим готическим красоткам прямо в магазине! Я собственными глазами видела, как мужик стягивал с пальца обручальное кольцо, прежде чем подойти к одной из девочек… прямо у меня в торговом зале!
— Какой кошмар, — пробормотала я.
— Вот именно. Но важнее другое… просто представь себе свою жизнь через пять лет. Окажись там мысленно и прислушайся к ощущениям: каково тебе? Представь ее рядом с Антонио, а потом — с тем парнем-клоуном или с Ро. Я уверена, ты сможешь принять правильное решение для самой себя. — Таллула ободряюще похлопала меня по плечу и поднялась, собираясь уходить.
Я осталась сидеть на диване в полной тишине, прижав к груди маленькую декоративную подушку. Тал всегда рубила правду-матку в лоб — в самой обезоруживающей и искренней манере, на какую только способен человек. Она никогда не пряталась за фальшивой репутацией или скрытыми расчетами, и ее присутствие напомнило мне, каково это — быть рядом с тем, кому действительно не наплевать на твои чувства.
С настоящим человеком.
Точно так же, как рядом с Хай Джинксом и Ромео.
Все они были подлинными — каждый по-своему, хотя бы в своей готовности принимать мои слабости и страхи. Так почему же я вечно бежала от этого без оглядки? Точно так же, как бежала от Таллулы, когда та только начала встречаться с моим братом. Тогда я наивно полагала, будто она нацепила на себя образ мрачной готессы лишь для того, чтобы понравиться Густаву, но на самом деле она просто становилась той, кем всегда была внутри — находила свое подлинное «я».
Рядом с ней было так уютно. Это тепло казалось таким родным и привычным, и во многом оно оглушило меня ничуть не меньше, чем любовное признание Хай Джинкса.
Наверное, именно потому, что все это было настоящим…
— Эй! — окликнула я ее, вскакивая на ноги и догоняя в дверях. Я крепко обняла подругу: — Я так соскучилась по тебе. Давай, пожалуйста, просто навсегда останемся самими собой?
— Само собой, — улыбнулась она в ответ.
— Вот и славно. А теперь марш в постель за своей порцией красоты перед сном. Завтра вечером ты выходишь замуж!