«Смерть близнецов»
К. Т. Хексен
Джемма обожала моменты, когда они с братом-близнецом Гарри оставались в доме одни. Как сейчас: мама уехала забирать младших из школы, и они могли спокойно играть в шахматы, не боясь, что мелюзга убежит куда-нибудь с их ладьей.
В этот момент машина матери въехала на дорожку; пятилетние близнецы, Рейчел и Барни, махали руками с заднего сиденья.
Рейчел вбежала в комнату и бросилась к Джемме, опрокинув пешки на пол.
— Можно с вами?
— Нет, — отрезала Джемма, высвобождаясь из перемазанных бананом объятий Рейчел. — Мы с Гарри уходим.
— И куда вы на этот раз? — спросила мать, занося пакеты с покупками.
— В кино, — ответила Джемма. — Но нам нужно полтинник.
— Нет! — отрезала мать. — У нас с отцом ни гроша лишнего.
Гри вытащил две пачки чипсов прямо из пакета с продуктами.
— Ладно, но тогда дай хоть на бензин — машина-то твоя.
— Машину вы тоже не получите, — ответила мать. — Я сегодня расставляю товар на полках с восьми вечера до трех утра.
— И зачем тебе такая дерьмовая работа? — спросил Гарри, растягиваясь на диване, который занимал всю стену их маленькой кухни-гостиной. Он бесцеремонно закинул ноги Джемме на колени.
— Я не хочу этого делать. Я обязана.
— Найди тогда что-то, что тебе нравится, — Джемма включила телевизор. — И где платят больше.
— Всё, с меня хватит, — мать повернулась к старшим близнецам, её щеки пылали. — Я слишком долго вас нянчила. Пора вам съезжать. Рейчел и Барни нужны свои комнаты, а мне нужно, чтобы вы перестали мозолить мне глаза.
Джемма рассмеялась. Мать и раньше говорила подобное, но была слишком слабой, чтобы довести дело до конца.
Закусив губу, мать разбирала продукты, среди которых был большой пакет мятных леденцов.
— Я хочу конфету! — заявила Рейчел.
— А я хочу пять! — добавил Барни.
— Никаких больше сладостей, — ответила мать, пряча пакет в карман. — Вы уже съели один пакет из тех, что я купила сегодня. Это папино ежемесячное лакомство.
Рейчел и Барни начали спорить из-за синего кубика Лего. Мать покачала головой, темные круги под её глазами стали еще заметнее.
Младшие близнецы родились аккурат в двадцать первый день рождения старших, окончательно и бесповоротно испортив им все праздники с тех пор. Они стали «сюрпризом» пременопаузы. Когда живот начал расти, мать сказала, что в этот раз сделает всё правильно.
Как и Джемма с Гарри, пятилетки были двойняшками и совсем не походили друг на друга. У Джеммы и Барни были светлые кудри, а у Гарри и Рейчел — прямые каштановые волосы.
— Ладно, бери, — сказала Рейчел, отдавая Барни кубик.
— Нет, ты бери. — Барни поцеловал сестру в щеку и вложил кубик ей в руку.
— Не можешь выгнать их поиграть на дорогу или еще куда? — спросила Джемма. — Желательно, когда там едет грузовик.
Барни заплакал.
— Вот поэтому я и хочу, чтобы вы убрались отсюда, — сказала мать, не глядя на старших. — В этот раз я не шучу.
— И где нам, по-твоему, брать деньги? — спросила Джемма.
— Мы едва зарабатываем столько, чтобы хоть что-то откладывать, — добавил Гарри.
— Для начала перестаньте покупать всё это тряпье и игры, — мать потерла глаза. — Мы с отцом это обсудили. Вам придется что-то придумать.
— Скорее, ты поставила отца перед фактом, — вставила Джемма. Их отец был человеком-зефиркой: мягким, сладким и склонным таять под огнем. Он до смерти боялся разочаровать тех, кого любил. Особенно маму.
— Детали не важны. Я также спросила совета у тети Уэлк. Её дети покинули дом в восемнадцать.
— Наверное, были рады сбежать от неё подальше. — Тетя Уэлк не была им ни тетей, ни «уэлком» (моллюском), а была старой подругой Ган-Ган, матери их мамы. Её настоящее имя было Сельма, и она познакомилась с Ган-Ган, когда они держали конкурирующие рыбные лавки на набережной Пула. Чем дольше она жила в Англии, тем сильнее становился её ирландский акцент, словно подчеркивая: то, что она живет среди англичан, не значит, что они ей нравятся. Она носила строгие костюмы и монокль и всегда скептически разглядывала Джемму сквозь свое единственное стекло.
— Вовсе нет. Просто у них была своя жизнь. У вас есть три месяца, чтобы найти жилье, и это более чем щедро. Обычным арендаторам дают два.
— Арендаторам?! — воскликнул Гарри. — Мы твои дети!
— Да, но эти двое — настоящие дети. — Мать подхватила Рейчел на руки и поцеловала в макушку. — А вы взрослые. Позаботьтесь о себе сами.
Рейчел так и млела от ласки. Барни, тоже желая получить свою порцию любви, обхватил ноги матери, как дерево. Если бы не эти два маленьких засранца, Джемма и Гарри остались бы дома. И у них были бы свои комнаты.
— Может, подождем папу и поговорим все вместе? — спросил Гарри.
— Я всё решила, — ответила мать. — Мы не можем содержать вас всех. Мы просили вас платить хотя бы небольшую аренду, но вы отказались. Время «суровой любви».
Рейчел указала на крупную слезу, катившуюся по щеке Джеммы, и засмеялась:
— Мамочка тебя больше не хочет!
— Тсс, дорогая, — сказала мать. — Это нехорошо.
— Зато правда, — пробормотал Гарри.
Мать спустила Рейчел на пол и положила руки на плечи Гарри.
— Милый, я просто помогаю вам вылететь из гнезда. Это моя родительская обязанность. — В её голос вернулись медовые нотки.
— Может, дашь нам хотя бы полгода, — предложила Джемма. — Чтобы мы могли подзаработать…
Мать отстранилась и скрестила руки.
— Три. Вам по двадцать шесть лет, черт возьми.
Барни весело заклокотал:
— Мамочка сказала плохое слово!
— Это твои брат и сестра меня довели, золотце. — Она повернулась к Джемме. — Возможно, когда у тебя будет свой угол, у нас сложатся нормальные отношения матери и дочери. Будем ходить по магазинам, пить коктейли…
— Ага, ведь предел моих мечтаний — это цедить «Порно Стар Мартини» вместо крыши над головой. Сейчас куча детей живет с родителями до тридцати лет. В стране кризис стоимости жизни.
— У меня кризис! — Мать рухнула на диван. — Если бы вы помогали с мелкими и по дому, всё было бы иначе. Но вы просто сидите сиднем. Прости, дорогая. Решение принято.
Джемма схватила Гарри за рукав и вытащила из комнаты.
— Брось нас в лесу на растерзание, чего уж там! — выкрикнула она, пока они бежали вверх по лестнице.
— Не искушай меня! — крикнула мать в ответ.
Старшие близнецы сидели на кровати Джеммы, как сидели столько лет подряд.
— И что нам теперь делать?
— Составим план.
Гарри кивнул.
— Да, мы им покажем. Соберем залог за квартиру и…
— Мы никуда не уедем, — перебила Джемма.
— Но мама сказала…
— Предоставь это мне. — Джемма повернулась к окну. Снаружи, у самого входа в лес, бересклеты гнулись и раскачивались на ветру. План начал обретать форму.
На следующее утро Джемма и Гарри встали за несколько часов до рассвета и в тишине начали подготовку. Когда всё было готово, Джемма вошла в комнату младших. Она осторожно потрясла их за плечи.
— Если пойдете со мной, — прошептала она, погладив сестру по голове, — получите те мятные конфеты.
Сонный Барни спросил:
— Сколько? — Он всегда хотел только брать, брать и брать. У неё.
— Целую пачку на двоих.
Барни протянул руку, ухмыляясь.
— Сначала вы должны сыграть в мою игру. Но нужно вести себя тихо, нельзя будить маму с папой, иначе они не разрешат вам взять сладости.
Барни похлопал сестру по спине и что-то прошептал ей на ухо. Рейчел захлопала в ладоши, потерла глаза и, пошатываясь от остатков сна, сползла с кровати.
Джемма указала на приготовленные джемперы и штаны.
— Натягивайте теплую одежду. На улице холодно.
Пока дети одевались, Джемма выглянула в окно. В конце сада мигнул фонарик. Гарри был готов.
— Помогите, я застряла! — Рейчел наполовину запуталась в своем красном джемпере.
Вздохнув, Джемма помогла сестре просунуть голову, и та крепко её обняла. На короткий, нежный миг она засомневалась, правильно ли они поступают. Но снаружи снова мигнул фонарик, и она вспомнила о том, как эти двое вышвыривают её и Гарри из собственного дома.
Надевая сапоги у задней двери, Барни взглянул на Джемму:
— Мамочка не будет сердиться, что мы ушли без неё?
— Нет, милый. Она будет рада, что мы весело проводим время вместе.
Барни кивнул, и они с Рейчел потрусили за Джеммой по тропинке, сжимая в руках своих любимых плюшевых зверят — Кролика и Лан-Лан.
Когда они дошли до конца сада, Гарри шагнул из-за дерева и направил свет фонарика снизу вверх на свое лицо.
— Бу!
Барни подпрыгнул. Джемма хихикнула.
— За мной. — Гарри открыл калитку, ведущую в лес.
Рейчел замялась.
— Нам нельзя выходить за калитку одним.
— Но вы же не одни, а со взрослыми, — ответила Джемма. — Разве ты не слышала, как мама вчера сказала, что мы с Гарри уже взрослые?
Рейчел серьезно и медленно кивнула. Она посмотрела вниз, на маленькую «дверцу для фей», которую мама прислонила к стене.
— Можно мы оставим одну конфетку феям? Тогда они тоже будут за нами присматривать.
Тень беспокойства промелькнула в душе Джеммы, но она тут же её отогнала. Она не верила в фей.
— Конечно. Гарри?
Гарри полез в карман, достал круглый леденец и положил его на ладонь Рейчел.
Присев, девочка положила конфету у крошечной деревянной дверцы.
— Это вам, мои друзья Сиды, а вы взамен присмотрите за мной.
— Кто тебя этому научил? — голос Гарри дрогнул от тревоги.
— Тетя Уэлк.
Чертова тетя Уэлк, забивает детям голову феями, причем далеко не добрыми.
— Им придется катить её, как камень! — засмеялся Барни.
— Ну, удачи им, — Гарри нервно покосился на дверцу, когда они проходили через калитку.
В лесу тьма сгустилась. В серых кустах что-то шуршало. Джемма вздрогнула, но напомнила себе, что таков план. Дикие кабаны, которых недавно снова завезли в лес, будут в восторге от двух детей на их пути. Куда лучше лесных орехов на завтрак. Она видела свиней в фильме «Ганнибал».
— Где же сладости? — спросил Барни, прижимаясь к Рейчел.
— Смотри под ноги. — Гарри указал на дорожку из мятных леденцов, которые сияли на темной тропинке, как крошечные луны.
Барни нагнулся, поднял первый и отправил в рот.
— Они же грязные, — Рейчел сморщила носик.
— Если для фей это достаточно хорошо, то и для тебя сойдет, — отрезала Джемма.
Рейчел кивнула и, взяв брата за руку, пошла по следу. Через несколько метров она обернулась.
— А вы не идете?
— Они для вас, — сказал Гарри. — Мы подождем здесь, пока вы их все не соберете.
Пятилетки переглянулись.
— Я не уверена… — прошептала Рейчел.
— Ну и ладно, — блефанула Джемма, разворачиваясь. — Пойдем домой.
— Но тогда мы не получим конфет! — нытье Барни подействовало на Джемму как наждак по нервам, но убедило Рейчел.
— Пойдем, — сказала младшая сестра. — Мы принесем леденцы домой к завтраку.
Гарри и Джемма смотрели, как дети уходят вглубь леса.
— Как далеко ты их разложил? — спросила Джемма.
— Миль на десять? — прикинул Гарри. — Пятнадцать, а может и больше. Я только что вернулся. — Он ушел из дома в час ночи, когда они всё спланировали, скупил все леденцы в круглосуточных заправках, а затем проложил петляющий след из конфет глубоко в чащу. Если младшим и удастся дойти до конца пути раньше, чем их съедят, они ни за что не найдут дорогу назад. А оставшиеся конфеты быстро подберут пони Нью-Фореста, уничтожив все улики.
Вернувшись в дом, Гарри и Джемма приготовили завтрак, не забыв накрыть стол на шестерых.
Когда мать вошла в кухню, завязывая халат, по цвету совпадавший с тенями под глазами, она вздрогнула.
— Вы чего так рано вскочили?
Джемма отодвинула стул для матери и налила ей горячего чая.
— Ты права. Мы почти не помогали по дому. Вот и решили приготовить завтрак для всех.
Мать села, скрестив руки на груди.
— Это не значит, что вы можете остаться.
Джемма подняла планшет, показывая страницу сайта недвижимости с двухкомнатными квартирами.
— Мы найдем жилье быстрее, чем за три месяца.
Мать расплакалась.
— Спасибо, детки. — Она протянула руки для объятий.
Джемма присела рядом, прижимаясь к ней.
— Это меньшее, что мы могли сделать.
Гарри не оборачивался, продолжая жарить яичницу с беконом.
Вошел отец, затянув один из своих бесконечных зевков.
— Сто лет не просыпался под запах жареного бекона!
— Это потому, что обычно мелкие будят нас, прыгая на кровати, — со смехом ответила мать.
— И по нашим головам, — улыбнулся отец. — А сейчас еще сопят. Я заглядывал к ним, когда проходил мимо.
Гарри и Джемма разложили под одеялами подушки и мягкие игрушки, чтобы выиграть время.
— Наслаждайтесь! — сказала Джемма. — Вы заслужили отдых от них.
Мать открыла рот, чтобы возразить.
— Как бы они ни были милы, ты сама говорила, как тяжело с маленькими. Поэтому мы и съезжаем — чтобы дать вам пространство. Цените каждый миг тишины.
Мать в последний раз обняла Джемму и взяла круассан из тарелки.
— Спасибо. Такое чувство, будто наступил День матери, которого у меня никогда не было!
Гарри обернулся от плиты и обменялся с Джеммой облегченной улыбкой. Они всё сделали правильно.
Час спустя, когда младшие так и не появились, мать встала.
— Пойду разбужу их, а то они ночью не уснут.
— Я сама, — Джемма преградила ей путь. — Как я и сказала, мы будем помогать тебе гораздо больше.
Пока мать усаживалась обратно, Джемма поднялась наверх, стараясь выглядеть как можно непринужденнее. Насколько медленно нужно идти, когда пытаешься потянуть время — и убить своих брата и сестру?
Войдя в их комнату, она вздрогнула. Фигуры под одеялом выглядели настолько убедительно, что ей почти почудилось их дыхание. И тут она подумала о том, каково это — больше никогда не слышать их дыхания, не видеть их сонных лиц с открытыми ртами и не слышать тихого сопения, говорящего близким, что они живы.
Это будет прекрасно. Она сможет переехать обратно в эту большую комнату, и никакие крики и запахи больше не будут её беспокоить.
Убрав игрушки и подушки на место, Джемма сделала глубокий вдох, призвала на помощь все свои актерские таланты из школьного драмкружка и закричала:
— Они пропали!
Мать подбежала к лестнице.
— Что значит пропали?
Джемма вцепилась в перила, словно ища опоры.
— Близнецов нет в кроватях. — Она сделала паузу, смакуя момент. — И Кролика с Лан-Лан тоже нет.
Следующий час прошел как в тумане: звонки, паника. Друзья, соседи и просто случайные люди высыпали на улицы, выкликая имена близнецов. В местных группах в Фейсбуке и школьных чатах в Ватсапе началось бурление: сочувствие, организация поисков… Вскоре были найдены вещи, которые Гарри разложил для отвода глаз: рюкзак Барни с «Щенячьим патрулем» у качелей в парке; шарф Рейчел с пришитой мамой биркой, зацепившийся за куст у школы; и по одной перчатке каждого из них на берегу реки.
Мать обхватила себя руками, завывая, как корова, потерявшая телят. Отец обнимал её, его лицо было землисто-серым и обвисшим от шока. Ничего, скоро они их забудут. Коровы тоже забывают через какое-то время и возвращаются к пастбищу.
К наступлению темноты близнецы так и не нашлись. Благодаря ложным следам Гарри, никто не догадался искать в лесу — даже полиция.
Пока не приехала тетя Уэлк. Она вошла на кухню, заполнив собой почти весь дверной проем, окинула взглядом убитую горем семью и сад за окном и спросила:
— А вы спрашивали Сидов?
Гарри побледнел не хуже отца. Джемма, которая, разумеется, не верила в подобную чушь, почувствовала страх там, где должно было находиться сердце: дверца для фей была слишком близко к калитке.
— Нет? — переспросила тетя Уэлк. — Честное слово, всегда нужно говорить с Сидами. — Схватив со стола черствый круассан, она зашагала вон из дома, полы её сюртука развевались на ходу.
Гарри, Джемма, мать и отец последовали за ней, остановившись на почтительном расстоянии. Тетя Уэлк опустилась на колени у дверцы фей, что-то шепча. Разламывая выпечку на мелкие кусочки, она раскладывала подношение на тарелку, извлеченную из одного из своих бездонных карманов. Никогда не знаешь, что она вытащит в следующий раз.
Мать, всё еще в халате, с растрепанными ветром волосами, указала на клочок красной шерсти, зацепившийся за столб калитки.
— Джемпер Рейчел.
Стекло в монокле тети Уэлк блеснуло.
— Мы должны идти в лес. — Она повернулась к родителям. — А вы двое оставайтесь здесь на случай, если близнецы вернутся или придут новости из полиции.
Привыкшие делать всё, что говорит тетя Уэлк, они подчинились и побрели обратно к дому, обнявшись.
— Мы с Гарри пойдем, — сказала Джемма. — Это семейное дело, тебе стоит остаться с мамой и папой.
— Я и есть семья. Как ты думаешь, что значит «тетя»? — Тетя Уэлк перевела взгляд с Джеммы на Гарри, затем обратно, и медленно кивнула. — И ваша тетя знает, что здесь что-то нечисто. А теперь идите вперед, чтобы я могла присматривать за вами.
Джемма шла первой, пытаясь увести Уэлк в другую сторону, но та не поддавалась. Принюхиваясь, как ищейка с моноклем, Уэлк шла по тропе, на которой они оставляли леденцы. Время от времени она останавливалась, прислушивалась к ветру и деревьям, хмыкала и шла дальше. Поддевая носком туфли кучки навоза, она заметила:
— Пони движутся очень странно. Будто идут по следу.
Гарри толкнул Джемму локтем под дых, та постаралась не подавать виду.
— Какое это имеет отношение к детям? — спросила она. — Мы только время теряем.
— Молчи, дитя, — прорычала тетя Уэлк. Внезапно её лицо заострилось, исказилось, превращаясь в нечто за пределами человеческого понимания — нечто такое, чему молятся, чтобы сохранить жизнь. Став выше деревьев и шире облаков, она прислушалась к шепоту листьев и взревела в ответ. Уэлк была частью леса, и она знала его истории.
Это длилось всего секунду, и когда тетя Уэлк повернулась, чтобы идти дальше, она снова казалась человеком, хотя Джемма готова была поклясться, что ног у неё больше двух. Дрожа, они с Гарри следовали за ней вглубь леса, больше не узнавая дорогу.
Вдалеке послышалось хрюканье кабанов и детский плач. Уэлк сорвалась на бег, проламываясь сквозь деревья и подминая под себя колючий кустарник.
— Помогите! — звала Рейчел откуда-то сверху.
— Они хотят нас съесть! — кричал Барни.
— Я иду, детки! — Тетя Уэлк рванулась на крики и вылетела на поляну. Джемма поспевала следом, хватая ртом воздух.
Барни и Рейчел сидели на ветке дуба, прижавшись друг к другу. У подножия на задних лапах стояли три диких кабана, упираясь копытами в ствол. Кролик и Лан-Лан валялись внизу клочками шерсти.
Тетя Уэлк нависла над свиньями. Она проревела что-то на языке без слов, и кабаны с визгом бросились наутек. Она подняла руки, и близнецы прыгнули к ней, обхватив её за шею. Она осторожно перенесла их в круг грибов в центре поляны и что-то прокричала деревьям.
— Нам нужно убираться отсюда, — шепнула Джемма Гарри. Теперь, когда дети были в безопасности, им самим грозила беда. Она попыталась бежать, но ноги словно вросли в землю, превратившись в древесные стволы. Гарри тоже не мог сдвинуться с места, его руки беспомощно метались, как ветви во время бури. Луна замерла в зените, желая рассмотреть всё получше.
— Вам от нас не уйти, — сказала тетя Уэлк. Выпрямившись во весь рост, она уложила заснувших близнецов обратно на ветви дуба и зашептала что-то листьям. Дуб передал близнецов соседней рябине, рябина — своему соседу платану, так осторожно, что Джемма сама на миг захотела оказаться в объятиях дерева… И так далее, пока младшие не скрылись из виду, уносимые назад по тропе.
— Их в целости и сохранности доставят в сад, — голос тети Уэлк был мягким, как шелест листвы. — И они никогда не вспомнят, что произошло сегодня. Впрочем, вам-то что. Лес рассказал мне о вашем плане. О том, что вы задумали для собственных брата и сестры.
В голове Джеммы роились слова, но она понимала, что это лишь жалкие оправдания.
— Отпусти нас, пожалуйста. — Её голос вырвался низким стоном, похожим на скрип корней.
— Нет, — ответила тетя Уэлк. — Теперь вы наши. — Запустив руку в левый карман, она достала шкатулку из орехового дерева и открыла её. Внутри в звездном свете поблескивал ряд ножей.
— Что ты собираешься делать? — спросил Гарри. Он не произнес это словами, но Джемма почувствовала, как смысл его вопроса проникает глубоко в её существо.
Тетя Уэлк подняла нож в форме слезы с зазубренным краем и богато украшенной рукоятью.
— Это нож для устриц. Я собираюсь вылущить вас из ваших кож. Ваша кровь напоит землю, питая мицелий под кожным покровом почвы.
— Что-что? — переспросил Гарри.
— Сеть корней, что связывает всё под землей и дает жизнь грибам. Как, по-вашему, образуются «ведьмины круги», если не кормить Сидов и грибницу?
— Плевать мне на фей! — Боль пронзила ноги Джеммы и скрутила её туловище.
Смех тети Уэлк сотряс поляну.
— Тебе стоило слушать меня много лет назад, девочка. Сиды могут вознести тебя или уничтожить по своей прихоти. Ты сама облегчила им задачу. И развеселила их.
С опушки леса до поляны донесся смех Рейчел и Барни.
— Они дома. — Тетя Уэлк двинулась на Гарри с ножом в руке.
Джемма хотела отвернуться, но её голова была зажата чем-то невидимым. Она пыталась закрыть глаза, но они оставались открытыми. Брата выпотрошили прямо у неё на глазах, его крики и внутренности поглотила земля. Он лежал на лесной подстилке, его рука была согнута, словно он застыл в безмолвном прощании. Его кожа осталась висеть на ветке дерева.
Затем пришли Сиды. Джемма не видела их, но чувствовала щипки их пальцев и то, как их зубы рвут плоть; слышала топот их ног и шепот, проникающий под кожу и вызывающий нестерпимый зуд. К тому моменту, когда тетя Уэлк занесла нож над ней, она была почти рада почувствовать холод стали.
Лишенная кожной оболочки, Джемма лежала на поляне, обнаженная и «очищенная». Белые и желтые нити потянулись из земли и придали её конечностям ту же позу, в которой застыл её брат. Левая рука была заломлена назад, пальцы широко расставлены у плеча; правая рука без кожи лежала поперек талии, поддерживая левый локоть. Она навсегда прощалась с этим миром.
Нити мягко потянули её вниз, в землю, словно гнилой зуб из десны. То, что когда-то было её ртом, наполнилось почвой, и то, что когда-то было Джеммой, стало пищей для многих.