Когда мы с Кабеллом были детьми, чердак библиотеки казался бескрайним, словно собственное королевство. Беда в том, что если большую часть жизни ютиться в нейлоновых палатках на продуваемых ветрами пустошах или в диких лесах, всё остальное неизбежно кажется надёжным и уютным.
С пятью взрослыми и всем нашим скарбом здесь было уже не уютно, а тесно.
— Ставьте его сюда… Ох чтоб меня… — Нэш отборно выругался, стукнувшись головой о низкий скошенный потолок. Я торопливо расправила одеяло для Эмриса, и Нэш не особенно церемонясь бухнул его на него, сам жалобно пискнув и потирая ушибленную макушку.
— Почему мы здесь? — с порога потребовала Кайтриона, даже толком не опустив ноги Эмриса на пол, моментально возвращаясь к спору, начатому ещё в Ривеноаке. — Мы должны идти за Олвен…
— Да? — перебил Нэш. — И ты знаешь, куда они направляются? Так уж не терпится помахать мечом и сражаться с тенями?
Злость Кайтрионы стала только ярче; голова откинулась назад, как у змеи перед броском.
— Издеваешься?
— Нет, голубушка, я пытаюсь донести мысль, какой бы неприятной она ни была, — спокойно сказал Нэш.
Я села рядом с Эмрисом, слишком вымотанная, чтобы ввязываться. Моё сердце уже разбивалось в том шкафу в Ривеноаке, но сейчас, глядя на него, балансирующего у самой кромки смерти, было так, будто кто-то залез мне в грудь и вырвал по осколку. Лицо слишком бледное, слишком безжизненное, но он дышал, хоть и едва. Я прикусила заусенец на большом пальце, пытаясь заглушить крик, всю ночь рвущийся наружу.
— Он может вести её к Владыке Смерти! — не сдавалась Кайтриона.
— Сомневаюсь, — сказала Нева. — Он, кажется, сам до смерти боялся охотников…
— Храбр как мышь, совести как у крысы, — отрезал Нэш.
Он провёл ушибленной ладонью по песочным волосам, небесно-голубые глаза смягчились. Голос тоже — таким я его не слышала много лет, со времён последней болезни Кабелла. И удивительно, после всего — это всё ещё меня успокаивало.
— Если ничего больше не услышите, услышьте хотя бы это, Леди Кайтриона, — начал он.
— Не называй меня так, — резко отрезала она, вскидывая кулак.
— Разве вы не жрица Авалона? — спокойно уточнил он.
Воспоминание о том, как она пыталась призвать огонь, снова обожгло меня. Мысль жестокая, но если Кайтриона добровольно отвергла обет… что мешало магии отвернуться в ответ?
— Авалона больше нет, — сжатыми челюстями сказала она.
— Так и есть, — кивнул Нэш. — Но вы есть. И Леди Олвен — тоже. Я понимаю, почему вы рвётесь за ней…
— Вы не можете этого понимать, — сорвалась Кайтриона, дрожь пробежала по словам.
Нева замерла у неё за спиной, вытянув руки, будто собиралась оттащить, но в итоге не решилась. Когда Кайтриона рвётся в бой, её не остановить, даже нам.
— …но, — продолжил Нэш, — вы знаете, где обитает Владыка Смерти в этом мире?
— Спросите у своего сына, — удар достиг цели: брови Нэша подскочили, будто его поразило, что она попала.
— Обязательно, — сказал он.
Кайтриона развернулась, вся тяжесть её ярости обрушилась на меня:
— И тебе не пришло в голову вытрясти из него ответы? Ты позволила ему уйти. Или ты наконец — наконец! — увидела очевидное для всех нас: он служит Владыке Смерти по собственному выбору?
— Кейт… — начала я. Посмотрела на Неву, но та опустила взгляд, не опровергая.
Они не верят, что его можно спасти, шепнуло внутри. Я искала в лице Невы отрицание, она лишь прижала ладонь к губам.
— Он чудовище, Тэмсин, и ты знаешь, что должно быть сделано, — продолжила Кайтриона. — Есть только один способ остановить чудовище.
Сердце застыло, додумав то, что она не договорила. Убить.
— Довольно, — резко оборвал Нэш. — Чужая боль не высушит твою собственную.
Ноздри Кайтрионы дрогнули на резком вдохе, но она промолчала.
— Итак, — продолжил Нэш, — вы уверены, что Олвен и Уирм не просто сбежали вместе?
— Олвен никогда бы нас не бросила, — поклялась Кайтриона.
— Даже так, — сказал Нэш. — Уирм способен на что угодно. Может, он лишь прикрылся ею и уже отпустил. Может, повёз в ближайшую гильдию в Эдинбург — выпытывать. А может, она уже выбила из него всю дурь и сейчас ищет вас.
Грудь Кайтрионы тяжело вздымалась, но ответить она не стала.
— Допустим, он правда отвёл её к Владыке Смерти… какой смысл мчаться туда без оружия, способного одолеть его и охотников? — спросил Нэш. — Вы погибнете — не спасёте.
— И пусть, — сказала она.
— Кейт, — ужаснулась Нева.
— Не смей так говорить, — сказала я — и, наконец, злость пересилила шок. — Олвен убьёт услышать от тебя подобное.
Я знала, потому что убивало и меня. И я не представляла, как заставить её взять слова назад.
— Этот мир отвратителен, полон ужасов. Даже воздух будто отравлен. Но он жив, а Авалон — в руинах, — голос Кайтрионы дрожал. — И места в нём для меня нет, кроме как защищать сестру. И если я не могу её защитить, то в чём смысл всего этого? В чём смысл меня, когда всех остальных больше нет?
Тишина наполнила чердак.
Плечи Кайтрионы опустились; она обняла себя, будто боялась, что из неё вырвется ещё что-то лишнее. Дни без сна, почти без еды и с крохами надежды протёрли её броню до дыр и оголили рану, которая зрела давно и снова расходилась по живому.
Я закрываю глаза; пальцы вжимаются в ткань джинсов.
— Кайтриона, — нарушает тишину Нэш, — ни цель, ни смысл жизни я тебе дать не могу. Это можешь только ты. Будь терпелива к собственному сердцу. Сталь не куют без огня. Всё, что было прежде, готовило тебя к этому моменту.
Кайтриона сглатывает и смотрит на перепачканные кроссовки. В его словах есть что-то… отцовское. Если бы не выражение её лица, как она впитывает каждую фразу, я бы непременно язвительно отшутилась.
— Я знаю, каково это — когда у тебя отбирают то, что считал своим предназначением, и ты оказываешься на пути, о котором не подозревал, — продолжает Нэш.
Моё и без того грозовое настроение темнеет ещё сильнее; приходится давить в себе кривую ухмылку. Он ничего подобного не знает. Всю жизнь шёл за собственными прихотями — к полному краху нашей семьи. Еле терплю.
— Но в мире ещё есть добро, которое можно отыскать, — говорит Нэш. — Олвен не потеряна, однако мы не имеем права рисковать ею, влезая без плана, как победить Владыку Смерти.
— У нас есть Зеркало Чудовищ, — упрямо отвечает Кайтриона. Злость ушла, но отчаяние в глазах осталось.
Нэш хмурится, отпивает глоток остывшего кофе.
— Не представляю как, разве что речь о Зеркале Шалот. — До него доходит. — Значит, из-за него вы и оказались в Ривеноаке?
— Правильное место в неправильное время, — говорю я.
Возвращаться в события последних часов я не готова; но одна мысль с тех пор кружит у меня в голове. В тот миг, когда я стояла напротив Кабелла, она вспыхнула — острой, как его клинок.
Пусть я ошибаюсь, выдыхаю. Только бы всё было не зря.
Заставляю себя не смотреть на неподвижное лицо Эмриса — этот мёртвенно-бледный оттенок кожи.
Мы не можем проиграть даже эту крошечную победу, когда уже потеряли слишком много.
Пожалуйста, пусть я ошибаюсь. Но никакие боги меня не слушают.
— Боюсь, это не настоящее Зеркало Чудовищ, — говорит Нэш и окончательно гасит последнюю искру надежды. Он выпрямляется, готовясь к очередной истории.
Слова царапают язык:
— Это меч, да?
— Подожди, — не выдерживает Нева. — С чего ты взяла?
Пол скрипит: Нэш переносит вес с ноги на ногу. Не разобрать — гордится или сердится.
— Да, думаю, это меч, Тэмси. Но как ты догадалась?
— «Смотрите на меня с отчаянием — я Зеркало Чудовищ. Моё серебро поёт о вечности, и каждого ловлю своим взором», — тихо цитирую. — Лезвие и есть зеркало. В нём видишь себя — за миг до смерти.
Нэш выглядит ещё более поражённым.
— В целом верно. Но откуда у тебя эта загадка?
— Лучше скажи, откуда она у тебя, — парирую. Воспоминание о том, как он рассказывал историю Крейддиллад, вновь накрывает меня, такое же сбивающее с толку. — Почему ты столько знаешь о Владыке Смерти и Дикой Охоте?
— Всю жизнь сую нос, куда не просят, собираю крохи малоизвестных историй и болтаю с ведьмами, — пожимает плечами Нэш. — Думаешь, страшные сказки мне не попадались?
Врёт он так же легко, как дышит.
— Итак… что это за меч? — спрашивает Нева.
— Полагаю, один из клинков, выкованных Богиней, — отвечает Нэш. — Владыка Смерти сам почти бог, а корона даёт ему доступ ко всей мощи Аннуна. Убить его сможет только божественный клинок.
— Авалон когда-то хранил все дары Богини, — ровно говорит Кайтриона. — В том числе безупречно выкованные оружия.
— Мерлин сказал Вивиане, что зеркало навсегда вне её досягаемости — какое, между прочим, прекрасное слово, — оживляется Нева. — Значит, его когда-то вывезли с острова. Но сколько мечей вообще вышло из тех мест? Даже Тэмсин один нашла.
Нэш оборачивается ко мне, в глазах почти мальчишеский огонёк:
— Нашла?
Я киваю на кучку наших вещей в углу. Я нашла меч, или он меня, на дне озера у кургана Верховных Жриц. Стоит вспомнить, и тот сон снова всплывает; с тех пор я не хотела даже прикасаться к клинку.
— Это что… меч Риддерха Хаэла? Дирнвин? — Нэш едва верит. — «Белая Рукоять»? Ты оставила чёртов огненный меч, уезжая в Ривеноак?
— А мне что, гулять с ним и размахивать, как фокусом на вечеринке? — огрызаюсь. — Откуда мне было знать, чем всё закончится?
На самом деле я оставила меч, потому что не хотела верить, что он нужен. Так сказала остальным. Себе врать было сложнее.
Это был кусочек Авалона и той меня, которой я осмелилась там стать.
Той, кому не всё равно.
Той, кто достоин.
В библиотеку я взяла его только потому, что Нева настояла, и чтобы его не увели из квартиры. Но страх не отпускал: вытащу — и пламя уже не вспыхнет.
Правда в том, что не взять его — была моя ошибка. Я знала: вместе с Владыкой Смерти сюда перешли Дети Ночи. Встреча с ними — вопрос времени, а если у огненного меча и есть одно прикладное достоинство, так это разгонять тварей, ненавидящих свет.
— Надо было ожидать чего-то подобного, — говорит Кайтриона. — На Авалоне мёртвые превращались в Детей, если мы не сжигали тела.
— Это теперь со всеми так? Поэтому Гемлок просила сжечь её тело? — Нева бледнеет. — Я думала, проклятие Детей привязано к острову, а не к тому, как умерли… или кто их убил.
Нэш вытягивает клинок из ножен на пару сантиметров. Этого хватает: на стали вспыхивает белое пламя, воздух тонко звенит, когда огонь облизывает металл.
Я таращусь, не веря. Он? Серьёзно?
— Теперь точно уверена, что штука сломана, — бурчу.
— Он выкован Богиней? — с надеждой спрашивает Нева.
— Увы, нет, — Нэш задвигает клинок и протягивает мне. — Первая Леди Озера наделила его защитной магией для смертного короля, поклявшегося помогать ей хранить остров. Я спущусь к Библиотекарю и покопаюсь в книгохранилище: что известно о божественных клинках. Внизу есть ванная, рекомендую, и, думаю, разживёмся едой в шкафчиках.
Странно чувствовать облегчение от того, что кто-то другой берёт ситуацию в руки. Но даже когда Нэш уходит вниз, мы всё равно сидим, не шевелясь.
— Мы и правда оставим Олвен на милость Уирма? — тихо спрашивает Нева.
Мысль выворачивает меня наизнанку.
— Она сильная. Как ни неприятно признавать, возможно, Нэш прав: может, она уже вырвалась.
— А если нет? — шепчет Кайтриона. — Если этот мерзавец приведёт её к Владыке Смерти, и он убьёт её и сделает всадницей… или хуже?
— Так думать нельзя, — отрезает Нева. — Олвен ему нужна. Она найдёт способ удержаться в живых, пока мы её не найдём, где бы они ни прятались. Но ударить по нему до солнцестояния у нас будет только один шанс.
Меньше девяти дней. Столько у нас осталось, чтобы найти этот меч. С каждой ночью он создаёт новых охотников и новых Детей. А те, убивая невинных, приумножаются, пока не затопчут смертный мир.
— Ведьмы помогут, — Нева оживляется, лишь бы было за что ухватиться. — Они наверняка чувствуют, где скрывается Владыка Смерти и где искать меч. Я снова напишу Мадригаль.
Даже когда Нева спускается, Кайтриона остаётся — застряла в мучительном промежутке между «сейчас» и «нельзя».
— Кабелл не даст её в обиду, — говорю и тут же жалею. Она не верит — и её уверенность разбивает мою. В наступившей тишине мои собственные мысли становятся предателями.
Он стоял и смотрел, как это происходило, шепчет внутри голос. В башне. В Ривеноаке.
— Мы должны найти меч, — говорит Кайтриона. В её голосе слышны слёзы, но я не оборачиваюсь. Не пытаюсь утешать. Это не то, что ей нужно.
Ей нужна сестра. И если я не могу вернуть её, то хотя бы дам ей тишину.
Большим пальцем поглаживаю плетёный браслет.
— Вместе до конца, — шепчу.
— И дальше, — глухо откликается Кайтриона.
Мы сделали выбор. Но проблема не в том, сделать его, а в том, жить с ним дальше. А это яд без противоядия.