Прошло мгновение, прежде чем слова отлипли от моего горла.
— Что ты здесь делаешь?
Живой. Целый. В Лионессе.
Однако прямо сейчас у него были глаза только для пламени, танцующего в очаге.
— О, хвала богам, ты развела огонь.
Он стянул свое заснеженное пальто и отряхнул налипший лед и грязь с ботинок. Опустившись на колени, он стянул промокшую обувь и носки, обнажив отчетливо посиневшие пальцы ног.
— Это моё укрытие, — сказала я. — Вокруг дюжина других холмов фейри, найди свой собственный.
— Но мне нравится этот, — ответил Эмрис.
Он издал вздох удовольствия, стягивая перчатки и кладя их рядом с носками на камни очага. Грея руки и обветренное лицо, он закрыл глаза; выражение его лица расслабилось в чистейшем блаженстве.
— Это лучшая чертова лачуга, в которой я когда-либо обитал, — заявил он. — Воистину, величайшая во всех мирах.
— Говоришь как человек, который никогда не видел настоящей лачуги, — возмутилась я от имени прошлых жильцов. — Это совершенно приличный дом.
Я наконец разжала пальцы на рукояти Дирнвина и села на пятки, скрестив руки на груди. Мурашки, не имеющие ничего общего с холодом, поползли по моим голым рукам, распространяясь под тонкой футболкой по всему телу.
Первая волна неверия уступила место медленно нарастающему ликованию, которое я поспешила подавить. Когда разум успокоился, единственный вопрос поднялся вверх, как струйка дыма от свечи.
Как?
Эмрис приоткрыл один глаз и уже начал поворачиваться ко мне, когда заметил мое сохнущее пальто. Он пробежался взглядом по нему и моему мокрому свитеру — по темной крови, всё еще пятнающей и то и другое. Страх заострил его черты; он резко развернулся ко мне, протягивая обе руки, чтобы мягко сжать мои предплечья, лихорадочно осматривая меня.
— Что случилось? — спросил он голосом, всё еще скрипучим от долгого молчания. — Ты ранена?
Его руки были такими теплыми; мозоли на ладонях вызывали трение, от которого желудок сжался, а пульс ускорился. Мне пришлось напомнить себе отстраниться.
Не прикасайся ко мне, сказал он. Не прикасайся ко мне.
А теперь он вел себя так, будто никогда этого не говорил? Будто он доволен тем, что трогает меня, пока я не делаю того же самого с ним?
— Я в порядке… Эмрис. — Он наконец поднял взгляд на мое лицо, услышав меня, когда я повторила: — Я в порядке.
— Вся эта кровь… — начал он.
— …принадлежит бедному, несчастному Кэт Палугу, — закончила я.
Эмрис отстранился, его брови поползли вверх. Безошибочный интерес зажегся в его глазах.
— Кэт Палугу? Я думал, Артур убил его…
— Да, ну, выясняется, что мужчины, присваивающие себе заслуги за то, чего они на самом деле не делали, — это сквозная тема на протяжении всей истории, — сказала я.
— Мы всего лишь создания с хрупким эго и звериной гордостью, — отозвался Эмрис. — Нам нужно беспокоиться, что оно выследит нас здесь?
— Не нужно, если только оно не умеет приращивать голову обратно к телу или у него нет маленького потомства Кэт Палуга, чтобы отомстить за него, — проворчала я. Что, честно говоря, было бы как раз в моем духе везения. — И нам не нужно ничего делать. Какого черта ты вообще здесь делаешь?
Он откинулся назад, проводя ладонью по своему виноватому лицу.
— Разве это не очевидно?
Я ненавидела ту теплую дрожь, которую его слова посылали вниз по позвоночнику.
— Когда я видела тебя в последний раз, ты был полумертв и без сознания, — сказала я. — Так что нет, на самом деле это не очевидно.
— Погоди, — сказал он, поднимая руки. — Можем мы на секунду вернуться к той части, где ты, по-видимому, обезглавила легендарного монстра?
Эмрис смотрел на меня с чем-то похожим на благоговение. Я мрачно уставилась в ответ.
— Нет, — сказала я. — Мы остаемся на теме того, как ты, черт возьми, выследил меня здесь, в Лионессе.
— Ты спрашиваешь потому, что волновалась, что я не поправлюсь, или потому, что не поверила мне, когда я сказал, что хочу загладить вину? — Его голос был обманчиво легким.
Моя челюсть сжалась так сильно, что я испугалась, как бы её не заклинило. Его глаза были мягкими, когда он смотрел на меня, и это было сводящим с ума, сбивающим с толку и болезненным, потому что я хотела, чтобы он так смотрел на меня. На Авалоне, когда он вернулся. Вместо этого я получила резкие слова и холодный отказ, словно это он был пострадавшей стороной. Он оттолкнул меня, прежде чем я смогла сделать то же самое с ним. Замешательство, должно быть, и было целью, чтобы выбить меня из равновесия, заставить гадать.
— Мне плевать, если ты умрешь, — сказала я ему. — Или если загладишь вину.
— Ну, вот это была ложь, — сказал он, не впечатлившись. Уголки его губ изогнулись — не то чтобы я пялилась на них. — У тебя есть «телл», знаешь ли. Признак, когда ты врешь.
— У меня нет никаких признаков, — запротестовала я. Мое лживое лицо приносило мне стабильный доход через «Мистик Мэйвен». Оно оставалось неоспоримым и непобежденным, даже в карточных играх.
— Мне жаль тебя расстраивать, но есть, — сказал Эмрис. — Хотя он едва заметный.
— Какой же? — потребовала я.
Он ухмыльнулся, ничего не раскрывая.
— Ты невыносим, — прорычала я. — Скажи мне!
— И отдать единственное преимущество, которое у меня есть над тобой? — сказал он. — Ни за что.
Я с шумом выдохнула через нос.
— Прекрати.
— Прекратить что? — спросил он со всей невинностью того, кто точно знал, что я имею в виду.
— Это, — сказала я, не в силах сдержать боль в этом слове. — Зачем ты это делаешь? Эту… игру, в которую ты продолжаешь играть, где одну минуту ведешь себя так, будто ничего не случилось, а в следующую поворачиваешься и режешь меня, словно я никто и звать меня никак. Если ты не скажешь мне, что с тобой происходит, тогда просто… прекрати.
Мне стало всё равно, если он увидит, что я расстроена. Я могла признать, что он победил, потому что это убивало меня сильнее, чем предательство.
Его взгляд опустился вместе с голосом.
— Хорошо. Я тебя услышал.
Снаружи снова поднимался ветер, сипя и свистя между холмами фейри. С наступлением ночной тьмы пройдут часы, прежде чем станет безопасно выходить и искать остальных.
— Что это за хрень на тебе, кстати? — спросила я, указывая на его огромную шубу.
— Это было последнее пальто, доступное для покупки у Косторезки, — сказал Эмрис, почесывая затылок. — По крайней мере, так она утверждала. Я больше склоняюсь к тому, что она просто хотела, чтобы я выглядел идиотом, которым я и являюсь.
— А ты… — я жестом указала на его грудь, где рваные раны были скрыты под слоями одежды.
— Исцелен? — закончил он. — Почти. Бран — мастер на все руки. Птица, бармен, преследователь врагов, эпизодический целитель. — Он потянул руку поперек груди, только чтобы поморщиться. — Насильно влил в меня какое-то варево, от которого мне снились безумнейшие сны про плавание на листке через океан, но раны уже начинают рубцеваться. Хотя я всё еще не совсем в полной форме.
Я ковырнула заусенец, стараясь не выглядеть облегченной. Он этого не заслуживал.
— Что случилось, пока я был в отключке? — спросил он, сдвинув брови и наблюдая за мной. — У меня не было достаточно средств, чтобы выторговать у Косторезки информацию.
— Хаос, голодные древние божества, твой отец и остальные сожгли библиотеку — это была настоящая феерия ужаса, — сказала я.
— Они сожгли библиотеку? — Эмрис замер, ужас проступил на его лице. — А как же Библиотекарь?
Я промолчала. Мне и не нужно было отвечать.
Он выругался.
— Мне жаль, Тэмсин. Что еще случилось, пока я валялся в нокауте?
— Уирм забрал Олвен, — прошептала я.
— Что? — Эмрис повернулся спиной к огню и полностью развернулся ко мне. — Зачем?
Я могла только пожать плечами.
— Мы не знаем. Мы не знаем, где она, удалось ли ей сбежать, или если она…
— Не говори этого, — перебил Эмрис. — Она жива.
— Ты этого не знаешь, — сказала я.
— Знаю, потому что в обратном нет смысла, — заявил Эмрис. — Даже если Уирм притащил её к Лорду Смерти, у того есть на неё другие планы. Она знает наши замыслы.
Я посмотрела на него в ужасе.
— И мысль о том, что он её пытает, должна заставить меня чувствовать себя лучше?
— Нет… да… я имею в виду… — Эмрис глубоко вдохнул, наконец, собираясь с мыслями. — Я просто имею в виду, что Олвен невероятно умна, и она найдет способ остаться в живых, пока мы не сможем ей помочь.
— Мы, — повторила я. — Опять это слово.
— Да, мы, — твердо сказал он. — Пожалуйста. Позволь мне помочь тебе.
Мое разочарование достигло пика и накрыло меня с головой.
— Зачем? — спросила я. — Зачем? Ты дал нам информацию. Ты спас мне жизнь в Ривеноаке. Почему ты не можешь просто закончить на этом? Какой смысл в том, что ты последовал за нами сюда, всё еще бледный как привидение, ты сам сказал, что не восстановился полностью! Так зачем?
— Потому что, — сказал он с почти обречённым смешком. Словно это была самая очевидная вещь на свете. — Я пошёл бы за тобой куда угодно.
— Не смей, — предупредила я, и дыхание перехватило. — Не говори так.
Не давай мне надежду, чтобы снова её отнять.
Эмрис откинул голову на стену рядом с очагом. Он подтянул колени, положил на них руки и смотрел на меня тяжелым взглядом из-под полуприкрытых век.
— Я не просила тебя приходить.
— Тебе и не нужно было, — просто ответил он. — Я имел в виду то, что сказал. Я пошел бы за тобой куда угодно. Сквозь пыльные библиотечные стеллажи… в проклятые леса… через затонувшие королевства… Ты стала картой моей жизни. Никогда не будет приключения, которое стоило бы пережить, или сокровища, которое стоило бы найти, более великого, чем ты.
Мое сердце забилось быстрее, хотя сумрачный мир вокруг, казалось, замедлился.
Я не знала, что на это ответить. В этом не было смысла, ни в чём не было. Его слова. Его присутствие здесь. То, как он продолжал смотреть на меня… как раньше. Тот факт, что он всё еще был так красив, с его идеально вылепленным профилем. Он спутал все мои мысли, вверг все мои планы в хаос одним своим присутствием.
— Я знаю, что не заслуживаю этого, — сказал он, на мгновение закрывая глаза. — Но если ты позволишь мне остаться рядом с тобой, еще немного… просто чтобы всё исправить…
Его слова растворились в моем молчании. Ком, вставший в горле, сделал речь невозможной. Я чувствовала, что он что-то скрывает от всех нас, но это…
— Тэмсин, — сказал Эмрис, и голос его огрубел. — Теперь мы квиты? Мы можем, пожалуйста, быть в расчете?
Я не знала, как снова обрела голос.
— Я думала, ты завязал с ведением счёта, — прошептала я.
— Да, — ответил он. — Но ты — нет.
Я откинулась спиной на стену, глядя на него через тесное пространство кургана. Горло сжалось, пытаясь выдавить отрицание, но оно не приходило. Может, я и вела счёт, но именно он постоянно менял правила игры.
— Поэтому ты это сделал? — спросила я; тот момент снова всплыл в памяти, полоснув по живому. — Поэтому оттолкнул меня с дороги в Ривеноаке? Хотел сквитаться?
— Я сделал это, потому что если ты умрешь, во всём этом не будет смысла, — сказал он. — Не для меня.
Слова пронзили меня, как молния, заставив замереть на месте.
— Боги, Тэмсин, — произнес он, прижимая кулаки к вискам. Его речь стала мучительной. — Я никогда не должен был уезжать. Я знаю, почему я это сделал. Я могу пытаться оправдать это тысячью разных способов. Но всё это… все, кто погиб…
Время от времени я ощущала призрачную тяжесть тел, которые переносила, чтобы обмыть и сжечь, словно памяти о мертвых лицах было недостаточно, и мое тело должно было запомнить еще и эту травму.
Эмрис глубоко вдохнул.
— Я не должен был тебя бросать.
— Ты… — Слово ощущалось осколком стекла в горле, режущим меня изнутри.
— Я не могу забрать это назад, — сказал он. — Ничего из этого. Если бы я мог отдать тебе кольцо, я бы отдал. Я бы позволил тебе убить меня за него. Это было бы меньшим наказанием, чем твоя ненависть.
— Я ненавижу тебя не за то, что ты забрал кольцо, — сказала я, и внутри что-то разорвалось.
— Если не за это, то за что? — спросил он.
Мои пальцы судорожно сжали темный воздух, пытаясь найти хоть что-то, за что можно удержаться.
— Ты сделал мне так больно, потому что… между нами всё было иначе. Всё было по-другому, и ты сломал то, чем мы могли бы стать. И, может быть, для тебя ничто из этого не было настоящим, но для меня было, ясно? Было, так что поздравляю, ты правда победил, тут ты меня переиграл.
— Тэмсин…
— Ты мне не нужен, — сказала я ему. — Не нужен. Но каждый раз, когда что-то случалось… каждый раз, когда я чувствовала себя потерянной… я хотела иметь возможность поговорить с тобой об этом. Как мы делали раньше.
Он выглядел потрясенным моими словами, и я на мгновение испугалась, что мой тон выдал больше, чем я хотела.
— Я тоже этого хочу, — сказал он. — Я хочу всего этого, и тебя — всю.
Всё мое тело согрелось от его слов.
— Не хочешь, — возразила я, борясь с жжением в глазах и горле. — Ты наговорил мне ужасных вещей: ты сказал мне даже не прикасаться к тебе, словно я для тебя что-то омерзительное…
— Нет! — резко выкрикнул он, снова прижимая кулак ко лбу. — Проклятье, нет — причина не в этом.
— Тогда скажи мне, что происходит, — взмолилась я. — Скажи мне, почему ты так себя ведешь.
У него тоже был свой «телл», осознавал он это или нет. Его взгляд всегда уходил вниз перед тем, как он собирался отступить или солгать. Мне хотелось кричать от разочарования, когда я увидела, что он снова это делает.
— Не смей мне больше врать, — сказала я ему. — Я понимаю, почему ты взял кольцо. Чего я не понимаю, так это почему ты продолжаешь меня отталкивать. Так почему? Почему ты уехал?
Эмрис потер грудь, поморщившись, когда задел раны.
— Правду, — резко потребовала я.
Его рука замерла на груди, прижатая к месту, где под кожей и костями билось сердце. Капли пота выступили у него на лице, и на мгновение я подумала, что его сейчас вырвет.
Но он всё равно молчал.
— Мы, может, и квиты сейчас, — сказала я ему, чувствуя, как знакомый холод поселяется в груди. — Но вот почему между нами не может быть того, что было.
Он издал еще один короткий, безрадостный смешок, пытаясь совладать с выражением лица. В его глазах было что-то паническое, как у загнанного зверя.
— Если я тебе расскажу… того, что было, точно уже не будет.
— Что это должно значить? — потребовала я.
Эмрис снова заколебался.
— Со мной… не всё ладно. Мой отец позаботился об этом.
Я не сводила глаз с его лица, хотя пульс подскочил. Я пыталась понять.
— Потому что он издевался над тобой?..
— Нет. — Эмрис глубоко вдохнул, закрывая глаза. — Он не просто причинил мне боль, Тэмсин. Он меня убил.