С тяжестью в груди и комом в горле я вышла следом за Трейсом из столовой, по коридору в кабинет ИЗО, где можно будет поговорить без лишних ушей. Ещё не знаю, что скажу ему. Есть ли вообще такие слова, которые могут исправить ситуацию, но попытаться надо. Я не могу снова позволить нашим отношениям треснуть из-за дурацкого недопонимания.
Я и так уже многое скрываю от него (пускай большую часть вынужденно), всё же лучше не пополнять этот тяжкий список без лишней надобности.
Как только мы вошли в класс, Трейс закрыл за собой дверь и прислонился к ней спиной.
– Так о чём ты хотела поговорить? – спросил он, сохраняя стальную маску на лице.
Я расправила плечи, стараясь не воспринимать его холодность близко к сердцу.
– Послушай, я понимаю, ты злишься, потому что думаешь, что я соврала тебе, но…
– Я знаю, что ты соврала мне, – перебил он. Его взгляд был таким же тяжёлым, как и моё сердце.
– Ладно, – медленно протянула я, отходя к одной из парт. Затем запрыгнула на неё и приготовилась сказать всё начистоту. – Я соврала. Но всё не так, как ты думаешь.
– А как я думаю? – спросил он. Взгляд его пытливых голубых глаз быстро скользнул по мне, оценивая.
– Ты думаешь, что я ездила к Доминику.
– А это не так?
Его выражение лица не выдавало никаких эмоций.
– Не так.
– Тогда что же случилось с твоей шеей, Джемма? – спросил он таким тоном, словно ни капельки не верил очередной моей лжи. Вот только я в кои-то веки говорила чистую правду.
– Если скажу, пообещай мне, что не станешь терять голову и делать глупости.
Он сложил руки на груди.
– Смотря что ты считаешь глупостью.
– Ну, вести себя как неандерталец.
Его брови взлетели вверх.
– Меня не нужно защищать, опекать, решать за меня проблемы. Пообещай, что позволишь мне самой разобраться с этим.
Трейс напрягся, свёл брови.
– К чему ты клонишь? – спросил он, отталкиваясь от двери и стремительно подходя ко мне. – Что произошло?
– Сначала пообещай, – настаивала я.
Он резко набрал в грудь воздуха, словно я ставила его перед трудным выбором. По сути так и есть, но мне нужно его обещание. Не хотелось бы, чтобы Габриэль пострадал. Он и так уже в ужасном состоянии из-за меня.
– Ладно. Обещаю. Так что с тобой случилось? – уже резче спросил он.
Я сглотнула, пытаясь протолкнуть ком в горле.
– Габриэль сегодня утром потерял контроль над собой…
– Габриэль? – Трейс растерялся на мгновение, но в следующую секунду его охватила злость. – Это сделал Габриэль?
Его ноздри раздувались. Взгляд метнулся к моей шее и тут же вернулся обратно.
– Нельзя было давать ему мою кровь. Он был не готов к этому. Прежде он пил только кровь животных, человеческую даже не пробовал, а я налила ему целую чашку крови Воина. – Реально чашку. Не чашу, кубок или ещё что-нибудь такое ритуальное, а самую обычную чашку из сервиза матери Бена. Я провела рукой по лицу, как будто могла стереть этим всю тупость сложившейся ситуации. – Он не виноват, Трейс. Это всё из-за меня. Я виновата, и я должна это исправить.
Трейс ничего не говорил, просто смотрел на меня с застывшим, нечитаемым лицом.
– Прости, что соврала тебе, но он мой Наставник и друг, поэтому я хотела сохранить это в секрете. – Я сделала паузу, глядя на Трейса в надежде, что смогу как-то прочитать его мысли по глазам, но он, как обычно, оставался непроницаем. – Скажи хоть что-нибудь.
Выдохнув, Трейс сократил оставшееся расстояние между нами и остановился передо мной. Он поднял руку к моей шее, я отпрянула, не понимая, что он собирается сделать.
– Просто хочу проверить рану, – пояснил он. Его взгляд смягчился. – Нормально ли обработана, не воспалилась ли.
Я долго смотрела на него, не решаясь позволить ему взглянуть на укус, но затем всё же кивнула. Молча наблюдала, как он осторожно отклеивает пластырь. С напряжённым выражением лица он наклонил голову и присмотрелся к моей шее. Я и без всякого зеркала знаю, что там: видела, когда умывалась, переодевалась и меняла пластырь перед школой.
Если Доминик оставлял две аккуратные точки, то Габриэль проделал дыру в моей шее – явное свидетельство тому, что он не может питаться кровью, не убивая. Если бы не Амулет, я бы точно не пережила его нападение.
– Что будешь делать? – поинтересовался Трейс, возвращая пластырь на место, и выжидательно глядя мне в глаза.
– Надо помочь ему.
Трейс отнёсся скептически.
– И как ты себе это представляешь, если он ослеплён жаждой крови?
Это вопрос на миллион долларов. Вот только ответа у меня пока ещё нет.
– Не знаю, но я открыта для предложений, – милым голосом ответила я, хлопая глазами, в неловкой попытке снизить напряжение.
Трейс скользнул взглядом над моим плечом, где за окном ярко горело полуденное солнце.
– Я вижу два варианта, – сказал он, снова посмотрев на меня. – Можно начать с голодовки и постепенно вернуться к животной крови. Габриэлю будет непросто, но если ты проконтролируешь его, может сработать.
– Звучит отлично. Давай попробуем так.
– Вот только риск рецидива останется навсегда. Возможно, в следующий раз Габриэль убьёт кого-нибудь.
Мои плечи поникли.
– А какой второй вариант?
Трейс тяжело выдохнул, давая понять, что эта идея ему крайне не нравится.
– Ты можешь научить его утолять жажду правильно – сдерживать себя и знать норму, а не терять голову от одной капли. Пускай это не идеальное решение, но в долгосрочной перспективе так будет лучше для него.
– В долгосрочной перспективе? – не уловила его ход мыслей.
Взгляд Трейса потемнел.
– Опаснее Воскрешённого только неконтролирующий себя Воскрешённый.
А, да, точно. Холодок пробежал по спине от этой мысли. Хоть ни один из вариантов не сулил приятного времяпрепровождения – ни для меня, ни для Габриэля, – я понимала, что должна что-то сделать, а не бросать его одного в таком состоянии.
Проблема в том, что если он не сможет справиться со своей жаждой крови, то в зоне риска окажутся все рядом с ним. И тогда придётся вмешаться Совету. В конце концов Обращённым Потомкам разрешается существовать только благодаря их способности контролировать себя, в отличие от Обращённых смертных, которые со временем становятся только более дикими и кровожадными.
Чем больше я думаю об этом, тем очевиднее становится выбор.
– Я не могу рисковать повторением случившегося, – сказала Трейсу, осознавая всю серьёзность последствий. – Если Совет хотя бы на секунду заподозрит, что Габриэль представляет угрозу, они незамедлительно его уничтожат. Я должна научить его контролировать жажду.
– Да, я так и думал, что ты это скажешь, – мрачно ответил Трейс. – Но могу я попросить тебя кое о чём?
– Конечно. – Как я могу отказать, после всего, что он сделал для меня? – О чём угодно.
– Можешь пообещать мне, что не станешь проводить эти занятия один на один? – Он поднял ладонь прежде, чем я успела возразить. – Необязательно со мной, хотя хотелось бы. Мне важно, чтобы кто-то мог подстраховать тебя на случай, если что-то пойдёт не так.
Я задумалась на мгновение и кивнула. Трейс просто хочет, чтобы всё было по уму и максимально безопасно для меня. Я хочу того же.
– Обещаю, что не стану заниматься реабилитацией в одиночку.
Я широко улыбнулась Трейсу, он ответил своей белоснежной улыбкой и ямочки на щеках, от которых моё сердце тут же растеклось лужицей.
– Так, значит, ты прощаешь меня за то, что соврала? – с надеждой в голосе спросила я.
– Да, я прощаю тебя, – сказал он, делая шаг ближе. – Но у меня к тебе будет ещё одна просьба.
Мои колени сами собой раздвинулись, подпуская его ближе.
– Но должен тебя предупредить. Это крайне серьёзно.
– Ладно, – протянула я. Сердцебиение ускорилось. – Я слушаю.
Уперев ладони в парту по обе стороны от меня, Трейс склонил голову. Его челюсть скользнула по моей щеке, оставляя приятное покалывание.
– Не приглашай Калеба на Кровавый бал.
Ухмыльнувшись, я прикусила губу. Тело пылало от его близости.
– А то что? – спросила я, хотя у самой мысли не было приглашать Калеба.
Трейс слегка повернул голову, вдыхая запах моих волос и обдавая горячим дыханием.
– А то я умру от ревности.
Мысленно я уже растаяла. Повернула голову, наши губы внезапно оказались на расстоянии пёрышка.
– Да уж, не хотелось бы.
– Вот-вот.
– Может, у тебя на примете есть кто-то получше?
– Вообще-то есть.
Его взгляд упал на мои губы. Моё сердце в груди скакало, как мячик для пинг-понга.
– Думаешь, он ещё свободен? До бала осталось всего ничего…
Трейс вновь посмотрел мне в глаза, одарив меня ослепительной улыбкой с ямочками.
– Полагаю, для тебя он найдёт возможность.
– Трейс?
Мне до боли хотелось прикоснуться к нему. Я подняла руку к его лицу и провела пальцем по одной из ямочек. Лёгкий заряд электричества пробежал между нами.
Трейс, закрыв глаза, застонал.
– Ты пойдёшь со мной на бал?
Лукавая улыбка заиграла на его губах.
– Мне очень приятно, что ты спросила, но у меня уже есть планы на вечер.
– Очень смешно.
Я игриво шлёпнула его по груди. Он перехватил мою ладонь и прижал к себе.
– Я готов пойти с тобой хоть на край света, Джемма, – сказал он, обхватил мою шею и притянул к себе, чтобы поцеловать. Я приоткрыла губы и коснулась его языка своим. Из груди Трейса раздался стон.
Обхватив обеими руками за шею, а ногами за талию, я всем телом прижалась к нему.
По коже пробегали заряды электричества, когда рука Трейса скользнула под юбку и вверх по ноге. Пальцы впились в моё бедро. Я едва сдержалась, чтобы не простонать в его рот.
Жар и желание сосредоточились внизу живота. Я сильнее вцепилась в Трейса, мечтая, чтобы этот класс, школа и вообще весь мир вокруг просто исчезли.
– Скажи одно только слово, – шепнул он напротив моих губ. Я уже вся горела как при лихорадке.
В мыслях царил хаос, тело жаждало большего – больше его, больше этого, больше нас. Мыслить связно уже не получалось. Только не тогда, когда он целует меня и сжимает так, будто, кроме меня, больше ничего не существует. Я знала наверняка только одно: я не хочу, чтобы он останавливался…
– Слово, – шепнула я. Всё тело дрожало от переполняющей энергии. Казалось, я вот-вот взорвусь.
Трейс запустил руку в мои волосы и потянул мою голову назад, углубляя поцелуй. В этот момент нас обдало холодным потоком воздуха. За считанные секунды кабинет ИЗО растворился, а ледяной ветер усилился. Мы перенеслись во времени и пространстве и материализовались в его спальне. Моя спина была прижата к матрасу, а тело Трейса накрывало моё, словно любимое одеяло.
Где-то в самых потаённых уголках моего сознания тихий голосок призывал меня включить голову, быть осторожней, чтобы не иметь дело с последствиями. Но я устала слушать этот голос, и потому загнала эту плаксивую стерву так глубоко в своё подсознание, что ей понадобится целая команда спасателей, чтобы просто выбраться оттуда.
И поддалась своим желаниям.