Эйден
Год спустя
Я открыла ноутбук и работала над заданием по биохимии. Моя соседка Кора сидела на диване в гостиной и красила ногти в ярко-зелёный цвет, собираясь на работу, когда дверь в спальню в задней части дома открылась. Я поправила очки на носу и посмотрела на Кору. Она повернулась на диване так, что её руки свесились с подушек. Мы смотрели и ждали.
За последние три месяца, с тех пор как Джет переехал к нам, это стало нашим ритуалом. По крайней мере два-три раза в неделю мы устраивали (унизительную для них и весёлую для нас) «прогулку позора» для той случайной девушки, которую он приводил домой накануне вечером. Мы с Корой стали оценивать их по шкале от одного до десяти в зависимости от того, насколько они выглядели на следующий день. До сих пор Джет получал твёрдые семёрки или восьмёрки, но пара девушек ушли настолько разозлёнными из-за его нежелания повторить, что нам пришлось поставить им четвёрки и пятёрки. Та, что заперлась в ванной и отказывалась выходить, пока Кора не пригрозила распылить перцовый баллончик, получила единицу.
Сегодняшняя была довольно хороша. Она оказалась блондинкой с большой грудью и длинными ногами. Вчерашний макияж уже не так эффектно стекал по её лицу, но на подбородке у неё виднелась симпатичная ямочка, а взгляд был мечтательным и влюблённым, как у большинства из тех, когда они выходили из той комнаты. Я автоматически повысила ей оценку, потому что вместо того, чтобы надеть бюстгальтер, она сжимала его в руке, как спасательный круг. Я была почти уверена, что её шёлковый топ надет наизнанку. Она перевела взгляд с Коры на меня и обратно, и её лицо залилось румянцем от смущения. Я недоумевала, почему Джет никогда не говорил этим девушкам, что у него есть соседки по комнате. Я предполагала, что все потому, что он был больным ублюдком и ему нравилось, что им приходилось проходить через это, когда он с ними заканчивал, но он никогда не подтверждал и не отрицал этого, когда я спрашивала его об этом.
— Э-э, привет, — бедняжка неловко поздоровалась, и Кора заулыбалась как сумасшедшая.
Кора была болтливой и шумно, если настроение было хорошим. Дайте ей повод или покажите свою слабость, и она набросится на вас, как пиранья, учуявшая кровь в воде. Моя соседка по комнате была похожа на миниатюрную сказочную принцессу; ну, или на принцессу, которая на один день стала панк-рокершей. Из-за миниатюрного роста Коры бедняжки, проходившие через гостиную, часто оказывались не готовы к нападению, а она только этого и ждала. Эта девушка была на седьмом небе от счастья после оргазма, и я знал, что это лишь вопрос времени, когда Кора выпустит на волю всю свою дерзость и самоуверенность.
— Хорошая выдалась ночка?
Вопрос был довольно невинным, но, судя по тому, что его задала дерзкая блондинка с разноцветными глазами, я поняла, что это совсем не так.
— Конечно. Я, э-э, пожалуй, пойду. Скажи Джету, что я оставила свой номер на комоде.
Кора помахала рукой перед собой.
— Конечно, ведь он точно позвонит тебе снова. Верно, Эйд? Он не захочет потерять этот номер.
Мне не нравилось, когда она пыталась втянуть меня в свои словесные игры, поэтому я просто пожала плечами и поднёсла к лицу кружку с кофе, чтобы скрыть неохотную улыбку. Это было всё равно, что наблюдать за автомобильной аварией, которая происходит прямо у тебя на глазах.
Кора драматично взмахнула руками и сказала растерянной блондинке.
— Я-то была уверена, что он звонил той рыжей, что ушла вчера утром. А еще я уверена, что он звонил той брюнетке, которая оставалась у него на все выходные, и я абсолютно уверена, что он, скорее всего, позвонит тебе. Верно, Эйд? — Она закатила глаза и откинулась на спинку дивана, как будто не она только что разрушила романтические надежды и мечты этой бедной девушки.
Девушка посмотрела на меня, а затем снова на Кору. Я увидела, как она поджала губы, прежде чем произнести «сука» и выйти за дверь. Я ещё больше прониклась к ней симпатией, когда увидела, что из заднего кармана у неё торчат вчерашние трусики. Не поднимая глаз, Кора подняла руки над головой и вытянула семь пальцев. - Она даже не сопротивлялась. Я бы поставила ей хотя бы восемь, если бы она послала меня или начала хамить. Что угодно.
Я покачала головой:
— Ты вела себя как сука.
Она фыркнула:
— Нужно же хоть как-то развлекаться. Сколько ты ей дашь?
Я уже собиралась ответить, когда из комнаты вышла ещё одна фигура. Можно было бы подумать, что после трёх месяцев, в течение которых я то и дело натыкалась на него, когда он входил и выходил из общей ванной, или заставала его бегающим без рубашки, когда он собирался выходить, или даже наблюдала, как он танцует полуголым на сцене, у меня выработался иммунитет к виду обнажённой груди Джета Келлера. Но когда он вышел в коридор, натягивая простую чёрную футболку, я забыла обо всех своих мыслях, и в голове у меня стало пусто, как и всегда. После того ужасного инцидента возле моего дома прошлой зимой между нами завязалась странная дружба. Я знала о границах дозволенного касательно Джета, а он относился ко мне как к какой-то девственной богине, которую ему не позволено осквернять. Это нас устраивало, в некотором роде.
Когда Шоу в конце концов решила переехать к Рулу и Нэшу, мы с Корой забеспокоились о том, кто будет платить за её долю в квартире. К счастью, девушка, с которой жил Джет, сошла с ума и выбросила все его вещи на лужайку, пока он был в последнем туре. Не говоря уже о том, что, когда ей стало одиноко, она нашла себе другого. В итоге он остался без крыши над головой и нуждался в ночлеге, поэтому он и оказался здесь. Я виделась с ним каждый день и много времени проводила с ним просто так. Но всё же вид этих кубиков пресса, покрытых татуировками, и колец в сосках превратил все мои благие намерения и строго упорядоченные мысли во что-то сексуальное и непристойное, хотя в этом явно не было необходимости. Когда я смотрела на него, мне было трудно вспомнить о том, что он мне отказал, и о том, что я должна была сделать. Вместо этого я позволила его коварной ухмылке лишить меня самообладания.
Я отвела взгляд и приказала себе не вдыхать, когда он наклонился, чтобы взять вторую половину моего нетронутого бейгла. Мне нельзя было нюхать его, даже если от него пахло искушением и рок-н-роллом. Он приподнял тёмную бровь, глядя на меня, и указал на Кору бубликом.
— Что за срач вы тут устроили? Я услышал, как хлопнула входная дверь, даже находясь в задней части дома. — он вытянул свои длинные ноги, обтянутые узкими чёрными джинсами, а я снова задумалась о том, как он в них влезает.
Я никогда не видел, чтобы парень носил такие узкие брюки, но ему они шли. Я потратила неприличное количество времени, размышляя, как их с него снять.
— Кора просто пожелала твоему последнему завоеванию благополучного возвращения домой.
Он сделал паузу, прежде чем откусить от бублика, и посмотрел на затылок Коры.
— Что ты ей на самом деле сказала?
Мы видели, как плечи Коры сотрясаются от беззвучного смеха, но она не оборачивалась.
— Ничего. Ну, ничего такого, что не было бы правдой.
Он откусил большой кусок от бублика и сощурился. Его глаза стали настолько тёмными, что было трудно определить, где заканчивается радужка и начинается зрачок.
— Мне кажется, ты просто злишься из-за того, что Майли Сайрус скопировала твою причёску, и вымещаешь это на ни в чём не повинных девушках по всей стране.
Я удивлённо расхохоталась, когда Кора вскочила на ноги и швырнула флакончик с лаком для ногтей, которым пользовалась, в голову Джета. К счастью, у него была хорошая реакция, и он поймал флакон в воздухе, прежде чем тот ударил его по лицу или разбился о деревянный пол.
— У меня всегда были такие волосы! Я не виновата, что она вдруг решила стать рок-звездой. — она фыркнула и вышла из комнаты, а мы с Джетом переглянулись и улыбнулись.
— Она слишком переживает из-за этого. Будь вежливее.
— Не слишком вежливо, что вы обе оцениваете каждую девушку, которую я привожу домой, но тебе же все равно на мои жалобы, верно?
Я не знала, как ответить на этот вопрос, поэтому повернулась обратно к экрану компьютера.
— Однажды одна из них будет на десятку, и тогда вы не будете знать, что с собой делать.
Я была удивлена, что он в курсе того, чем мы занимаемся. Это говорит о не слишком большом уважении к тем девушкам, что он приводит домой на регулярной основе. Я заправила за ухо кончики своих волос, которые теперь были уложены в короткий гладкий боб, и посмотрела на него поверх очков. Я не знала, как относиться к тому, что он теперь тоже участвует в этой игре.
— Почему ты тогда ничего не сказал, если знал, чем мы занимаемся?
Он пожал плечами, и я заметила, как уголки его рта опустились вниз. У Джета было довольно выразительное лицо. Я думаю, это произошло из-за того, что он пытался передать все свои чувства, всю свою страсть толпе людей, пока был на сцене. Я хорошо знала этот полунасмешливый взгляд — он означал, что он думает о чём-то, о чём не особо хочет говорить. Мне всегда было интересно, что его так расстраивает.
— Они получают то, зачем пришли, а после уходят домой удовлетворенные. Если им придётся разбираться ещё и с вами, двумя дурындами на выходе, я просто посчитаю, что это часть платы за вход. — он снова посмотрел на меня и по-настоящему нахмурился. — Где ты была прошлой ночью? Все пришли в «Цербер» и тусовались там несколько часов. Шоу сказала, что ты должна была встретиться с нами там, но так и не появилась.
Я откашлялась и покрутила в руках ручку кофейной кружки.
— Я была на свидании с Адамом. Он не захотел идти, поэтому я просто попросила его подвезти меня, а после занялась кое-какой рутиной по дому.
Я увидела, как распахнулись его глаза и ярко сверкнули золотые кольца. Джет не был фанатом Адама, а Адам всеми фибрами души ненавидел то, что я живу с Джетом. Я старалась держать их на расстоянии друг от друга, но с каждым разом это становилось всё труднее, ведь Адам настаивал на том, чтобы наши отношения вышли на уровень выше, нежели простые свидания. Мы встречались около четырёх месяцев, и, по логике вещей, я понимала, что пора принимать решение, но что-то всегда меня останавливало.
— Ну конечно же Адам не захотел пойти. Когда вообще этот чувак соглашался делать что-то угодное тебе? Боже, Эйд, сколько ещё чёртовых опер, балетов и скучных художественных выставок ты вытерпишь из-за этого идиота? Почему он просто не может прийти, познакомиться с твоими друзьями и немного посидеть в баре?
У нас уже были подобные разговоры и прежде, поэтому я лишь вздохнула. Мои друзья его отпугивают. Рул и Нэш не особо похожи на «комитет по приятным знакомствам», а вы с Роуди получаете слишком большое удовольствие, высмеивая всех тех, кто вам не нравится. Это было бы неловко для всех нас, поэтому я бы предпочла вообще этого не делать. Адам — хороший парень. Я повторяла себе это по десять раз на дню.
Адам был хорошим парнем и гораздо больше подходил для обеспеченной и безопасной жизни в будущем, чем тот, кто планировал зарабатывать на жизнь игрой хэви-метал. Не говоря уже о том, что при виде Адама мне не хотелось потерять всяческий контроль над собой и отбросить осторожность, как это делал Джет.
— Мы твои друзья, Эйден, а Шоу — твоя лучшая подруга. Если этот парень собирается остаться, не думаешь ли ты, что ему нужно смириться и привыкнуть ко всем нам? Или ты планируешь бросить нас ради высшего общества, как только представится возможность?
В его тоне было что-то такое, что наводило на мысль о более серьёзном разговоре, чем тот, который мы вели. Но, как обычно, прежде чем я успела расспросить его подробнее, он решил сменить тему на ту, которую явно считал более безопасной.
— Кроме того, если бы он не хотел, чтобы мы с Роуди над ним подшучивали, он бы не носил этот чёртов вязаный жилет повсюду. Кто вообще сейчас носит вязаные жилеты?
Я легонько пнула его под столом.
— Веди себя прилично. Вязаные жилеты — это не так уж плохо.
Он скорчил гримасу и встал. Я старалась не пускать слюни, когда он потянулся, взъерошив свои волосы, а край его футболки задрался над штанами. Меня бы пришлось пытать, чтобы я призналась, но моей главной целью в жизни было увидеть, как далеко вниз уходит эта чёртова татуировка с ангелом, и провести по ней языком. Я откашлялся, чтобы привести мысли в порядок, и заметил, что он пристально за мной наблюдает.
— В том-то и дело: ты не видишь ничего плохого в том, чтобы встречаться с парнем, который считает, что вязаный свитер — это круто, а я не вижу ничего плохого в том, чтобы подцепить девчонку, которую на следующее утро будут унижать мои придурковатые соседки. Два разных мира, Эйд, два совершенно разных мира.
Он взъерошил мне волосы, и несколько длинных прядей застряли в его кольцах, когда он уходил. Я торжественно смотрела ему вслед, пока он не скрылся в своей комнате, а потом выдохнула, задержав дыхание. Мне потребовалась минута, чтобы разжать пальцы, сжимавшие кофейную кружку.
Джет понятия не имел, какая я на самом деле, несмотря на весь тот лоск и макияж, которые я нанесла перед тем, как переехать в Колорадо, взяв с собой только одежду. На самом деле никто не знал. Я вскользь упомянула об этом в разговоре с Шоу, но даже моя лучшая подруга понятия не имела, какой была моя жизнь до поступления в колледж три года назад. Мне было всего двадцать два, но мне казалось, что за это короткое время я прожила сотню жизней. Хорошая девочка, которую Джет считал такой недоступной и непохожей на него, была всего лишь иллюзией, за сохранение которой я боролась каждый день. То, что он был так близко и так доступен, каждую минуту каждого дня испытывало на прочность моё желание оставить прежнюю Эйден в холмистой местности Кентукки.
— Эй! — возмущенно зашипела я, когда кухонное полотенце внезапно приземлилось мне на лицо. Кора плюхнулась на стул, который только что освободил Джет, и бросила на меня понимающий взгляд.
— Я подумала, что тебе это может пригодиться, потому что у тебя слюни на подбородке.
Я сощурилась, глядя на нее.
— Перестань.
— Неважно. Каждый раз, да, у вас как будто течка или что—то в этом роде. Я не знаю, как вы, ребята, игнорируете все эти звуки, которые издаете, стоит вам оказаться на расстоянии дыхания друг от друга, но я говорю вам, что смотреть на это довольно утомительно.
Я открыла рот, чтобы высказать ей в недвусмысленных выражениях, что нас вовсе не влечет друг к другу, но она подняла руку и пронзила меня взглядом, прежде чем я успела вымолвить хоть слово.
— И не вешай мне лапшу на уши о том, что вы просто друзья. У меня есть друзья-парни. На самом деле, у меня больше друзей-парней, чем подруг, и я не смотрю ни на одного из них так, словно хочу зарыться руками им в волосы, оставить засосы на шее или заняться с ними сексом так, чтобы кровать загорелась. Когда ты смотришь на него, пока он не видит, я чувствую, что мне самой нужен холодный душ, — она демонстративно стала обмахиваться полотенцем, которое кинула в меня.
Я не знала, что на это ответить, поэтому решила придерживаться того, что знала.
— Мы друзья. Мы не подходим друг другу, и я рассказывала тебе, что случилось, когда я позволила алкоголю убедить себя в обратном.
Она откинулась на спинку стула и метнула в меня безумный взгляд. Он был воплощением осуждения и понимающего отношения, и в тоже время веселья и дружеского сострадания. Коре было трудно возразить, но это не означало, что я перестала пытаться. Чтобы построить ту жизнь, которую я хотела, ту жизнь, которой я так отчаянно жаждала, я должна была убедить всех, что это именно то, чего я заслуживала с самого начала. Той, кем я была раньше, не дозволялось портить все то, чем я стала сейчас, и каким бы горячим ни был Джет и как бы сильно он ни сбивал меня с пути благих намерений, я просто не могла себе этого позволить.
— Кроме того, мы, в сущности, хотим от жизни разных вещей. Как только я закончу колледж, я сразу же поступлю в магистратуру. Джет с детства мечтал стать рок-звездой. Я не могу понять, почему у меня не хватает амбиций желать чего-то большего, чем это, желать безопасного будущего. Мы все хотим разного. — не говоря уже о том, что то, как он заставил меня забыть все, что я уже знала об опасностях дикой стороны, совершенно выбило меня из колеи.
Она покачала головой, похожая на сердитую версию Динь-Динь. Было трудно вместить столько эмоций в такие маленькие рамки.
— Я буду честна с тобой, детка. Со стороны кажется, что вы с этим парнем хотите одного и того же, только вы оба слишком боитесь чего-то, чтобы признаться в этом. И к твоему сведению, никто, я имею в виду, никто не выглядит хорошо в вязаном жилете, так что тебе лучше перестать пытаться выдать этого бедного Адама в качестве подходящего парня. — она поднялась на ноги, ухватилась за спинку стула и в типичной для Коры манере переключила тему, пока я пытался осмыслить последнюю информацию, которую она мне сообщила. — Итак, ты так и не назвала мне свой рейтинг поклонницы этого дня, что скажешь?
Меня бесило каждый раз, когда девушка, спотыкаясь, выходила из этой комнаты, но я отказывалась это признавать, поэтому подняла девять пальцев и подыграла, как и предполагалось.
— У нее была семерка из-за отсутствия лифчика и рубашки наизнанку, но после того, как она обозвала тебя сукой и засунула свое нижнее белье в задний карман, она поднялась на позициях. — Кора разразилась громким смехом и схватилась за бока. Она так громко кудахтала, что я испугался, как бы из-за этого шума Джет не вышел из своей комнаты.
— Черт, я совершенно не заметила трусиков. Ты знаешь, что он прав; однажды у него будет десятка, девушка, над которой так тщательно поработают, что это даже перестанет быть забавой, потому что мы будем знать, что у нее все самое лучшее.
Я прикусила внутреннюю сторону щеки, чтобы не нахмуриться.
— Жду не дождусь. — мне не удалось одурачить Кору ни на минуту.
— Ну еще бы.
Разочарованная разговором и сегодняшним утром в целом, я выключила ноутбук и поднялась на ноги.
— Я собираюсь пробежаться, прежде чем мне придется идти на занятия, — я не сказала об этом никому конкретно, потому что Кора что-то говорила по телефону, а Джет так и не появился.
Я переоделась в одежду, которая была достаточно теплой для февральского дня в Денвере, и надела свои поношенные кроссовки. Я любила бегать. Это помогало мне прочистить мозги, а поскольку я жила в одном из штатов, где больше всего заботились о своем здоровье, я всегда была просто одной из сотен других людей, которые выходили на улицу, чтобы немного размяться. Я надела наушники и как можно громче включила то, что Джет называл “этой ужасной поп-кантри”. Мне нравилась музыка, о которой не нужно было думать, и в большинстве песен в стиле кантри она была понятна слушателю. Девушка злилась, потому что парень ей изменил, парень злился, что его пикап разбили, всем было грустно, что собака умерла, а Тейлор Свифт везло с мужчинами примерно так же, как и мне. Я знала, что Джет предпочитает громкие и тяжелые вещи, но на самом деле этот парень был музыкальным снобом, и после того, как я познакомилась с ним больше года, споры о том, что хорошо, а что нет, перестали меня беспокоить.
Холодный воздух обжигал мое лицо, когда я нашла устойчивый ритм и направилась к Вашингтонскому парку своим обычным маршрутом. Когда я бегала, мне нравилось отрешаться от всего, от постоянного гула всего, что преследовало меня, и просто чувствовать землю под ногами и свежий воздух на лице. Но сегодня у меня это не очень получалось.
Я не могла игнорировать тот факт, что в значительной степени жила во лжи. Существовала Эйден Кросс, буквально никто, из Вудворда, штат Кентукки, и Эйден Кросс, химик по специальности, из Денвера, штат Колорадо. Они были двумя частями единого целого, и временами мне казалось, что одна из них поглотит другую и не останется ничего, кроме пепла и плохих воспоминаний. Вудворд был неплохим городком, но он был маленьким, очень маленьким, и все друг друга знали. Когда твоя семья была единственной в городе, о которой сплетничали все ровесники, о которой говорили все, кто был старше тебя, о которой рассказывали истории все, кому не лень, жизнь была не такой уж и легкой. Моя мама не была плохой женщиной, просто она оказалась совершенно не готова к тому, чтобы стать матерью в шестнадцать лет, и еще меньше — к тому, чтобы стать матерью дочери, с которой трудно справиться, и сына, который с рождения сам напрашивался на неприятности. Мой старший брат Аза никогда не сталкивался с преступлением, которое он не хотел бы совершить, или с законом, который он не хотел бы нарушить. Поскольку ни один из наших отцов не был рядом, мама осталась одна с нами, а мы сходили с ума и пытались свести ущерб к минимуму.
Я на собственном горьком опыте убедилась, что если ты достаточно часто слышишь, что ты — это одно и то же, то в конце концов у тебя не остается иного выбора, кроме как начать в это верить. Несмотря на то, что я знала это лучше, я попала в компанию, которая могла разрушить прекрасное будущее, ведомая туда рукой старшего брата, заботящегося только о себе и своей нынешней афере. Мы стали отбросами общества, мы никогда ничего не добьемся, и со всеми этими проблемами и драмами было удивительно, что кто-то из нас еще дышал. Если бы не благонамеренный и чрезмерно проницательный учитель естествознания в моей старшей школе, я бы, скорее всего, закончила так же, как мама, — забеременела и вечно жила бы под осуждающим взглядом всех остальных в Вудворде.
Но я усердно училась в школе, получала стипендию, и изо дня в день надрывалась, чтобы стать уверенной в том, что никогда больше не вернусь туда. Я никогда не собиралась давать никому повода думать, что я легкомысленная, глупая и ничего не стою. Я собиралась позаботиться о себе, построить надежное будущее и, с Божьей помощью, вытащить свою мать из этого крошечного городка. Я собиралась показать ей, что в жизни есть нечто большее, чем «Миллер Хай Лайф», пачка сигарет и водитель грузовика, с которым она встречалась в течение месяца. Что касается меня, то с Азой было покончено, и последнее, что я слышала, — это то, что он отбывает срок, но я была первой, кто признал, что меня то и дело заносило на мельницу сплетен Вудворда, так что я не была уверена в этом. И я была уже далеко за гранью желания спасти своего брата от него самого. Я совершила много ошибок, и многое делала неправильно, но теперь я была на верном пути.
Я решила, что моей наградой за то, что я наконец-то зажила правильной жизнью, будут хорошие оценки в школе, дружба с хорошими людьми, которые любили бы меня, несмотря ни на что, и мне никогда больше не придется беспокоиться о том, что я проснусь ни с чем.
Если это значило, что я должна была подавить влечение и непреодолимую страсть, которые я испытывала к Джету, то так тому и быть. Если он хотел обращаться со мной как со школьницей-католичкой, которую вечно держат взаперти, то тем лучше было заставить меня вести себя должным образом.
У меня не было оснований дать ему понять, что он не только заблуждался, но и что я, вероятно, могла бы дать любой из тех девушек, которых он приводил домой на одну ночь, приличную взбучку за их же собственные деньги , когда дело касалось того типа девушек, которые знают все о цене входного билета. Я завернула за угол парка и начала сбавлять скорость, просто влилась в поток людей, гуляющих с собаками и играющих с детьми. Когда Кора сначала спросила, не сдаст ли Джет в аренду старую комнату Шоу, я хотел сказать «нет».
После инцидента в машине прошлой зимой мне было очень тяжело находиться рядом с ним, не вспоминая каждую унизительную деталь в режиме слоу-мо. Я каждый день благодарила Бога, что на самом деле ничего не предприняла. Я сомневалась, что после этого я вообще смогу посмотреть на себя в зеркало, но когда я подумала о той ужасной истории, которую Шоу пережила со своим бывшим, мысль о том, чтобы позволить незнакомцу остаться с нами, показалась мне слишком пугающей, поэтому я неохотно уступила.
Я думала, что грубое разоблачение поможет мне избавиться от постоянного влечения к нему. В конце концов, временами он был саркастичным и напористым. Но произошло обратное: он мне понравился. Я имею в виду, что мне по-прежнему хотелось сотворить с ним по-настоящему неприличные вещи, причем на регулярной основе, но теперь он нравился мне и как человек. Он был на удивление забавным и гораздо более умным, чем должен быть парень с таким количеством татуировок и таким ужасным музыкальным вкусом. Он с недоверием относился ко всему, что делала Кора, и никогда не беспокоил меня, когда я замыкалась в себе. Обычно мы завтракали друг с другом и, по крайней мере, раз в неделю собирались вместе и выпивали в каком-нибудь баре. Несмотря на то, что я ненавидела — и я имею в виду терпеть не могла — музыку, которую он исполнял, я ходила слушать его группу по крайней мере два раза в месяц. Он был моим любимым собутыльником. У него не было загонов, как у Рула, он не был склонен к мрачному настроению, как Нэш, и не устраивал сцен, как Роуди. Он оказался просто спокойным парнем и любил хорошо проводить время. Только когда кто-то заговаривал с ним о его группе или пытался относиться к нему как к важной персоне, он становился замкнутым и отстраненным. Для парня, который был рожден, чтобы стать рок-звездой, у него, несомненно, было много проблем с тем, чтобы быть полуизвестным и вызывающим восхищение. Это было странно, но в то же время привлекало, и это было еще одной причиной, по которой мне нравилось находиться рядом с ним.
Я оступилась, когда немецкая овчарка вырвалась из хватки своего хозяина и промчалась мимо меня. Мне потребовалась минута, чтобы перевести дыхание, и я наклонилась, упершись руками в колени. Теперь, когда я не двигалась, ветерок обдувал мою влажную от пота кожу, вызывая легкую дрожь. Мне следовало бы надеть шапку и, может быть, перчатки, но было уже слишком поздно, и мне нужно было возвращаться, если я не хотела опоздать на урок. Я училась на первом курсе, твердо решив поступать в магистратуру, и все это до того, как мне исполнится двадцать пять. Я всегда хорошо разбиралась в цифрах, и наука давалась мне легко, поэтому, подавая заявления в учебные заведения, я старалась выбирать те, что были как можно подальше от Вудворда, но в то же время имели лучшие факультеты в моей области. Я не была уверена, чем хочу заниматься, когда закончу учебу, но знала, что хочу не меньше, чем шестизначный доход, потенциал постоянного роста и щедрый пенсионный фонд. Я знала, что это довольно высокие цели для человека моего возраста и для человека с таким скромным прошлым, но я больше не устанавливала низких планок.
Я перешла на легкую пробежку и вытащила наушники, когда приблизилась к дому. Завернув за угол, я резко остановился, потому что могла поклясться, что знала парня, который шел по другой стороне улицы. Конечно, я все еще нервничал после нападения Шоу и смотрел на большинство незнакомцев так, словно они представляли опасность, но в манере держаться этого парня было что-то такое, что заставило меня прильнуть к стене, пытаясь понять, что именно. Он прошел мимо меня по другой стороне улицы, ни разу не взглянув в мою сторону, так что я стряхнула с себя дрожь и бросилась вверх по лестнице к входной двери. Я уже собиралась открыть ее, когда Джет выскочил с другой стороны, из-за чего я чуть не упала навзничь на ступеньки крыльца. Я взвизгнула и попыталась ухватиться за перила, но это было бесполезно. Инерция была слишком велика, и я полетела обратно на бетон. Джет попытался схватить меня, но я падала слишком быстро. Когда он схватил меня за руку, все, что я сделала, это потянула его вперед, так что мы оба на долю секунды зависли в воздухе. Наши взгляды встретились, прежде чем мы тяжело рухнули на землю. Он приземлился на меня. Я тихо выругалась, когда моя голова ударилась о твердую плиту тротуара с такой силой, что у меня перед глазами засверкали звезды. Его грудь прижалась к моей, и между моими тонкими спортивными штанами и его разрисованными джинсами не осталось ни дюйма, который не был бы тесно прижат друг к другу.
Я забыла, как дышать, забыла, что ударилась, и даже забыла, почему связываться с ним было плохой затеей. Мне хотелось прижаться к нему. Мне хотелось запустить руки в его растрепанные волосы. Мне хотелось поцеловать и полизать то место на его шее, где сильно и учащенно бился пульс, но ничего из этого не могло случиться. Он резко приподнялся и посмотрел на меня сверху вниз широко раскрытыми глазами. Золото переливалось на его радужке, делая его похожим на какого-то дикого зверя, когда он обхватил мою голову рукой и прошептал:
— Ты в порядке? Мне так жаль. Я не знал, что ты тут.
Его кольца холодили мое лицо, а тротуар за моей спиной заставлял меня неметь.
— Я в порядке. Я отвлеклась. Ты ни в чем не виноват. – когда я была расстроена, мой акцент становился немного сильнее, и я видела, что Джет это заметил.
— Уверена? Я могу отвезти тебя в больницу. Нельзя рисковать сотрясением твоего гигантского мозга.
Я хотела завести совсем иной разговор, а не этот, пока он практически лежал на мне. Я обхватила его запястья и потянула на себя, чтобы он отпустил меня.
— Серьезно, я в порядке. Позволишь мне встать?
Что-то промелькнуло в его темных глазах, чего я раньше не замечала. Казалось, он обдумывает вопрос и ответит “нет”, но это прошло, и он вскочил на ноги, потянув меня за собой. Он не отпускал меня, и там, где он все еще держал меня за руки, кожа просто пылала. Мне нужно было уйти от него, и побыстрее. Мне пришлось подавить стон, когда он развернул меня и начал вытирать тыльной стороной ладони.
— Ты уверена, что с тобой все в порядке? Я не совсем легковес. — он таким и не был. Он был высоким и крепким, но не мускулистым и не до смешного накачанным. Он был в хорошей форме из—за того, что бегал по сцене и таскал туда-сюда оборудование, но я знала, что он не переусердствовал в спортзале, куда ходил время от времени, — не то чтобы это имело сейчас значение.
Я отстранила его, потому что должна была отдышаться, и откинула волосы с лица.
— Да. Ничего не сломано, и мы оба знаем, что у меня довольно крепкая голова. Я просто задумалась. Мне просто нужно быть внимательнее, иначе я снова упаду лицом вниз.
Он как-то странно посмотрел на меня и засунул руки в передние карманы своей кожаной куртки. Мне всегда было интересно, как он мог носить ее зимой. Я полагала, что молнии и заклепки должны быть ледяными, но это была часть его образа, что без них он просто не выглядел бы так стильно.
— Ладно, раз ты уверена, что с тобой все в порядке. Мне пора идти. Сегодня днем у меня сессия с группой из Нью-Мексико, а потом репетиция. Одна из групп, с которыми мы играли на Metalfest в прошлом году, собирается этим летом в турне, и им нужен новый материал.
Я задрожала, потому что замерзла, и потому что мне была ненавистна мысль о том, что он снова поедет в турне. На самом деле, от этого у меня заболел живот. Я слышала истории, которые рассказывали ребята о том, что происходило, когда парень из популярной группы отправлялся в турне, и приятного там было мало. Я выдавила улыбку и отступила на пару шагов к лестнице.
— Что ж, похоже, денек будет напряженный. У меня занятия, а вечером я работаю, так что вернусь домой очень поздно.
Он наблюдал за мной, а я за ним, и я поняла, что Кора была права. Я была гением, когда дело касалось химии, и то, что происходило между нами, рано или поздно должно было взорваться. Я держала его под прессом на медленном огне, и ничто реактивное долго не выдержало бы такой температуры. Он почесал свой живот пальцем и приподнял бровь, глядя на меня.
— Может быть, если мы с ребятами закончим пораньше, то сможем заскочить выпить пива.
Я подавила приступ паники и выдавила из себя улыбку, на которую, я уверена, он не купился ни на секунду.
— Звучит здорово.
Я не стала дожидаться его ответа и бросилась к двери.
На этот раз я добралась до дома без происшествий, но я опаздывала, поэтому мне пришлось заскочить в душ, натянуть джинсы и футболку с длинными рукавами, прежде чем сесть в свой джип и помчаться в сторону кампуса. Денверский университет находился не так уж далеко от дома, но с парковкой, как правило, возникали проблемы, и я уже была на взводе, поэтому, когда зазвонил мой телефон, я не стала доставать его из сумки. Я вошла в класс последней, и мне пришлось натерпеться вопросительных взглядов и раздраженного хмурого вида, потому что я перебила профессора, направляясь к своему месту. Я пыталась сосредоточиться, но мои мысли были за миллион миль отсюда, и после того, как я точно во сне закончила лабораторку, ко второму уроку, я поняла, что мне лучше перестать витать в облаках, иначе сегодняшняя работа превратится в кошмар.
Я работала в популярном спорт-баре в ЛоДо, или по другому в нижней части Денвера, где нам приходилось носить нелепые наряды, которые открывали больше кожи, нежели скрывали. Мы жили рядом с Корс Филд, так что, несмотря на окончание футбольного сезона, у нас все еще было полно поклонников хоккея и баскетбола. Я зарабатывала достаточно денег, чтобы с легкостью оплачивать аренду и все, чего не хватало на учебу в школе. Я была не прочь слегка потрясти задницей, если это позволяло оплачивать счета. Однако мне приходилось быть начеку, потому что недостатка в пьяных, хватающих за руки и чрезмерно привязчивых завсегдатаях обычно не было, а были и те, что хотели полапать то, что им не разрешалось. Мне также приходилось держать себя в руках, когда дело доходило до общения с моими язвительными коллегами. Эти девушки жили ради сплетен и любой грязи, которую только могли найти.
У нас с Шоу была давняя вражда с Лорен Декер, правящей королевой пчел, и если бы я пришла на свою смену в таком виде, в каком была сейчас, она бы нашла возможность и превратила мою ночь в ад. Только когда я оказалась в раздевалке в задней части бара, надевая свой дурацкий наряд болельщицы, я вспомнила, что мой телефон звонил раньше, и удивленно моргнула, увидев, что у меня пять пропущенных звонков с кодом города 502. Я не знала, зачем кому-то в Кентукки понадобилось связываться со мной, не говоря уже о том, как они узнали мой номер телефона. Голосовой почты или текстовых сообщений не было, поэтому я просто засунула телефон в лифчик, где он и пролежал всю смену, и сделала пометку позвонить по этому номеру завтра. Я причесывала свои черные волосы и заколола их спереди блестящей заколкой, когда откуда-то из-за моего плеча раздался приторно-сладкий голос Лорен. Я была совершенно не в настроении общаться с ней, поэтому просто стиснула зубы и повернулась, чтобы посмотреть на нее. Она идеально подходила для такой стойки, как «Линия ворот». Она была фантазией любого взрослого парня-чирлидера, с фальшивыми дипломами. У нее было примерно столько же здравого смысла, сколько у куклы-болванчика, и я не могла понять, почему она пыталась бросить мне вызов, ведь она всегда проигрывала. Кроме того, она была дюйма на три ниже меня, и даже больше, когда я надевала туфли на шпильках, я становилась значительно выше, и в итоге я всегда смотрела на нее сверху вниз. Как в переносном, так и в прямом смысле.
— Как дела, Эйден?
— У меня выдался довольно дерьмовый денек, Лорен, чего тебе?
Она играла с кончиками своих волос так, что мне захотелось вырвать их у нее из головы, по одной идеально светлой пряди за раз.
— Я хотела спросить, не могла бы ты оказать мне маленькую услугу
Я закатила глаза и захлопнула за собой шкафчик.
— Я и так работаю все выходные, так что не смогу тебя подменить.
Она посмотрела на меня своими большими васильковыми глазами, и, клянусь, в ту секунду это укрепило мою ненависть к ней до конца времен. Мне пришлось сделать глубокий вдох, потому что я знала, что веду себя иррационально и раздражительно без всякой причины.
— Нет, я хотела спросить, не могли бы вы поговорить с Джетом и узнать, не сможет ли он устроить мне и паре моих девочек встречу с Брайаном Уокером в «Огдене». У него ведь куча связей, не так ли?
Брайан Уокер был поп-певцом, похожим на Джастина Бибера, но гораздо менее известным. Даже через миллион лет я не стану упрашивать Джета, сможет ли он заполучить этого нимрода в свое шоу. Нахмурившись, я обошла ее.
— Почему бы тебе самой не спросить его? Он говорил, что, скорее всего, зайдет вечером выпить пива. — она посмотрела на меня так, словно я только что прилетела с другой планеты.
— Я не могу с ним разговаривать. — это заставило меня замолчать, и я повернулась, чтобы посмотреть на нее в замешательстве.
— Почему, черт возьми, нет? Он все время здесь. Я знаю, ты и раньше его обслуживала.
Она покачала головой, как будто я была идиоткой, и улыбнулась одной из своих улыбочек.
— О, Эйден, ты такая милая. Я просто думаю, что это так мило, что ты тусуешься со всеми этими супер-горячими, аппетитными парнями и при этом не знаешь, как обвести их вокруг пальца. Если я попрошу Джета об одолжении, это будет означать, что он знает, что я знаю, кто он такой и какую большую роль играет в этом городе. Если я хочу, чтобы он обратил на меня внимание, я должна игнорировать его и относиться к нему так, точно в нем нет ничего особенного. Иначе я стану такой же, как ты, навсегда застряну во френдзоне и буду встречаться с парнем, у которого свитера всех цветов радуги.
Я была так ошеломлена, что просто уставилась на нее. Я была почти уверена, что вся кровь отлила у меня от головы прямо к лицу, потому что, во-первых, я не могла поверить, что она заинтересовалась Джетом после того, как Шоу так безжалостно подавил ее интерес к Рулу. Я также не могла поверить, что она раскритиковала Адама или мои вкусы в отношении мужчин. Лорен была создана на роль жены-трофея, которой изменят после того, как она потеряет свой блеск. Она понятия не имела, как выглядит настоящее будущее и что может предложить такой надежный парень, как Адам.
Я был готова обрушить на нее поток дерьма. Я была готова разорвать ее на части словесно, а может, и физически, учитывая мое настроение. Но желание прошло, когда Лу, швейцар бара, просунул голову в дверь и велел нам убираться восвояси. Он сказал, что только что подошел автобус с парнями, пришедшими после работы, а оплатить мои счета было гораздо важнее, чем поставить Лорен на место. Я улыбнулась ей, поджав губы, и бросила через плечо.
— Я тут подумала, это так мило, что ты пускаешь слюни на этих супер-горячих, аппетитных парней, с которыми я общаюсь, как будто у тебя есть хоть малейший шанс когда-нибудь попасть в их френдзону. Эти парни могут распознать подделку за милю, Лорен, и именно поэтому, даже при всех твоих достоинствах, — я окинула презрительным взглядом ее фальшивые сиськи, — они не обращают на тебя внимания.
Я помчалась в свою секцию, надеясь, что все разговоры о том, чтобы попросить Джета об одолжении, остались в прошлом. Ребята могли распознать подделку; на самом деле, я не раз видела, как они это делали. Что касается меня, то это было чудо, что они все еще считали меня такой хорошей девочкой, по-прежнему достойной их дружбы и защиты, и если для того, чтобы продолжать в том же духе, потребовалось научиться любить вязаные жилеты, то, клянусь Богом, я бы это сделала, и я бы сделала это с улыбкой.