ДЖЕЙКОБ КОМПАСС
Барьер пал за считанные мгновения до того, как Джастис окончательно исчезла из моих мыслей. Я был в полудраконьей форме и мчался так, будто от этого зависела моя жизнь.
Потому что так оно и было.
Логически я понимал: Джастис пала, спасая нас, и если я её не чувствую, значит, она либо под действием заклятия, либо…
Других вариантов я не допускал.
«Я иду, Руби. Держись ради меня».
Никакого ответа. Ни малейшего отблеска в наших узах, и с каждой секундой тишины страх внутри меня рос.
Сотни жителей Стратфорда толпились у барьера, готовясь к атаке. Они ахнули, когда я пронесся мимо — они никогда не видели меня в гибридной ипостаси. Если с Джастис всё плохо, то это, скорее всего, единственный образ, в котором они меня теперь будут видеть. Это был компромисс моего зверя, дававший нам большую свободу движений, чтобы помочь ей. Мы должны защитить её.
Прорвавшись сквозь барьер, я резко затормозил на другой стороне, тяжело дыша.
«Что за чертовщина…?»
Всё вокруг было красным, совсем как в Волшебной стране, когда проклятие накрыло драгоценные земли. Я не видел, как далеко это зашло, но того, что было перед глазами, хватало: как минимум миля пустыни превратилась в рубин. Я торопливо искал Джастис, пытаясь нащупать её след через узы.
— Что здесь произошло? — Луи оказался рядом, только что выпрыгнув из-за барьера; за ним последовали остальные.
— Джастис, должно быть, наложила на них то же рубиновое проклятие, что сковало её земли.
Вот что истощило её, вот почему я не чувствовал её через связь. Заклинание такого масштаба требовало запредельного уровня мощи.
— Я помогу тебе искать, — только и сказал он.
Мы двинулись вперед в жуткой тишине, слыша лишь шаги моей стаи за спиной. Чем дольше мы искали, тем сильнее была моя фрустрация, пока дракон не начал рычать в моей голове. Всплеск силы в двадцати футах впереди заставил меня рвануться вперед, и я замер лишь когда Луи крикнул:
— Не трогай! Это талисман, из-за которого барьер был заражен. Он как бы заморожен, хотя рубины его и не покрыли.
Я присмотрелся к красной фигуре с видимым кулоном.
— Президент Кейн, — пророкотал я. — Ублюдок нашел достойного противника в лице моей пары…
— Джастис! — крик Грейс оборвал меня. Я обернулся и увидел её, склонившуюся над другим рубиновым изваянием.
Через секунду я был рядом. Джастис была идеально погребена в рубинах; её лицо под красным слоем казалось безжизненным и безмятежным. В отличие от людей, её лицо было видно отчетливо, словно камни хотели оставить после себя святыню.
Лицо Грейс опухло от слез, когда она подняла на меня глаза.
— Что с ней случилось?
Поскольку видно было только лицо, невозможно было понять, почему её собственное заклинание поглотило её.
— Не знаю. Я закрылся от неё, как только щит и наша сила подверглись атаке. Я защищал её от боли и от мысли, что мы можем проиграть.
Но сделав это, я не почувствовал, что происходило, когда она вышла против людей.
— Это как «Белоснежка», — сказала Миша. Я резко обернулся к ней.
— Что ты имеешь в виду? Какая еще Белоснежка?
Она сглотнула, выглядя совершенно раздавленной.
— Это сказка. Её отравили, и её заключили в стеклянный гроб. Она пребывала в состоянии живой смерти долгое время.
— Она умерла?
Я пожалел об этом вопросе в ту же секунду — я отказывался принимать это как возможность, — но мне нужно было знать.
Миша покачала головой:
— Нет. Принц разбудил её поцелуем. Поцелуем истинной любви.
Джесса фыркнула:
— Мы живем не в такой сказке. Как их будят в мрачных версиях?
Миша выглядела уничтоженной:
— Наверное, через секс. Или через чью-то смерть.
Я покачал головой и отвернулся. Человеческие сказки нам здесь не помогут. Мне нужно было включить чертовы мозги и найти выход. Джастис рассчитывала на меня.
— Я вообще не чувствую её, — сказала Грейс, её дрожащие руки всё еще лежали на рубине. — Я не знаю, жива она или мертва.
Её голос граничил с истерикой; Тайсон парил рядом, готовый подхватить её, если она сорвется.
Не в силах больше бездействовать, я поднял свою пару на руки. Несмотря на тяжесть камня, я готов был нести её всю оставшуюся жизнь, если потребуется. Я пошел вперед, не зная куда, просто чувствуя отчаянную потребность убраться подальше от этого места разрушения. То, что она пожертвовала собой ради всех, было неправильно. Она сказала, что спасла нас, но я должен был быть рядом и помогать ей. Пытаясь защитить её, я обрек её на бой с президентом и всей его армией в одиночку.
«Лети».
Дракон убеждал меня полностью сменить ипостась и лететь вместе с ней. Я не понимал зачем, но драконий инстинкт — это древняя вещь, построенная на первобытной магии, и я доверял ему. Осторожно положив Джастис на землю, я отступил и мгновенно превратился. На этот раз, когда я взглянул на свою пару, рубин, сковавший её, преобразился во множество цветов, за пределами того, что может видеть глаз фейри, распадаясь на великолепные радужные дуги. Я никогда не видел ничего столь прекрасного. И столь разрушительного.
Мои когти обхватили камень; я секунду подбирал удобный хват, а затем с ревом и вспышкой пламени взмыл в синее небо. По логике моих чувств, должна была разразиться буря, соответствующая тьме у меня внутри. Но небо издевалось надо мной идеальной погодой.
«Что теперь?» — спросил я дракона. Я был лишь вторым пилотом, пока он выполнял основную работу.
Мы летим домой.
«Домой? В Стратфорд?»
Если целью был Стратфорд, то у дракона сломался GPS. Мы летели прямо вверх, солнце слепило глаза, ветер свистел вдоль нашего шипастого тела.
Не в наш дом. В её.
Моим первым порывом было прорычать: «Я её чертов дом!». Но сейчас было не время заявлять права. Истина заключалась в том, что часть её дома была в Волшебной стране, и, возможно, идея вернуть её в драгоценные земли была верной. Если что-то и могло вернуть её из рубинового гроба, так это земля, на которой она родилась. Земля рубинов.
Дракон продолжал лететь почти вертикально вверх; я всё еще сомневался в его здравомыслии, когда воздух перед нами замерцал. Мир на миг вспыхнул ослепительно белым светом, и вот мы уже на другой стороне.
Тьма покрывала земли Волшебной страны.
Лей-линия восстановлена. Другой зверь повержен.
Я не мог не усмехнуться уверенности дракона. Он, должно быть, сам не был уверен, что это сработает, но бросился в это дело всей душой.
«Как ты совершил такой переход? Мои братья не могут».
Дракон на мгновение сориентировался, прежде чем взять курс на рубиновые земли. Я видел их вдали — при нашей скорости это не займет много времени.
Теперь они смогут. Связь между вами восемью изменила всё. Теперь вы можете черпать силу своих четырех пар, особенно тех, чьи способности привязаны к великой лей-линии.
Святая хрень. Значит, узы не были уничтожены, они просто… превратились в нечто новое. В каком-то смысле стали более могущественными, пусть и ощущались иначе. Теперь мне оставалось только придумать, как спасти свою пару.
Её родители, должно быть, почувствовали наше приближение; они ждали у входа в свои земли с осунувшимися лицами. Джепати обнимал свою супругу, поддерживая её. Поведя крыльями, я замедлился и приземлился перед ними. Когда я завис прямо перед королем, он протянул руки, чтобы забрать дочь. Я хотел предупредить о весе, но ему это не требовалось. Его магия здесь была сильна, и рубины сами помогали ему нести Джастис.
Когда я коснулся земли и принял человеческий облик, одежда каким-то образом сама обернулась вокруг меня.
У нас новая магия.
Дракон был доволен, но теперь, когда я был полностью в облике супа, я чувствовал лишь всепоглощающее горе и боль. Дракон блокировал их для меня, но больше не мог.
— Что произошло? — закричала Делория.
Потирая грудь в попытке унять жжение внутри, я заставил себя сосредоточиться на фактах.
— Дикий дракон и его союзник-человек привели всё это в движение, — прорычал я.
Делория прижала руку ко рту, ахнув, но, к счастью, не перебила меня. Я быстро и четко изложил им остальную часть истории, закончив тем, в каком состоянии нашел Джастис.
— Я не знаю подробностей того, что случилось, когда она вышла за барьер, и то, что я не смог быть рядом с ней — моё величайшее сожаление. Она не должна была сражаться с ними в одиночку. Но она спасла нас всех. Спасла мир, потому что если бы лей-линия или сила Стратфорда были захвачены…
Мы все знали, что бы произошло.
Делория погладила дочь по камню.
— Моя дорогая. Мне так жаль, что я не поддержала тебя. Пожалуйста, не оставляй нас.
Королевская чета касалась рубина; я чувствовал их силу, пока они искали способ освободить её, но что бы ни сковало её, это было выше их знаний. Нам нужен был кто-то, кто сталкивался с этим раньше. Нам нужна была…
— Жозефина, — пробормотал я, кивая самому себе. — Да. Нам нужно доставить её к Жозефине. И надеяться, что еще не поздно.
Король и королева вскинули головы, глядя на меня широко раскрытыми глазами.
— К королеве драконов? — спросил Джепати.
— Да.
Он уже качал головой:
— Нет. Нет, это слишком опасно.
Я не хотел воевать с ними, Джастис бы этого не одобрила, но ради спасения её жизни я не побоюсь ничего.
— Она уже освобождала меня из рубиновой гробницы раньше, — сказал я им, уже шагая вперед, чтобы забрать свою пару. — Это может быть её единственный шанс.
Лицо Делории исказилось в упрямстве — совсем как у дочери, когда та что-то вбивала себе в голову.
— Рубиновые поля — наш лучший шанс. Если они не смогут освободить её, они вернут её великой матери в небесах.
Ну уж нет, этому не бывать. Не на моем дежурстве.
— Я не спрашиваю разрешения, — сказал я, изо всех сил стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Она — моя истинная пара, и я сделаю всё в моих силах, чтобы спасти её до того, как она будет отдана полям.
Делория открыла рот, чтобы возразить:
— Ты не имеешь права принимать это решение…
Её прервал король, положив руку ей на плечо.
— Любимая, мы должны позволить её паре попытаться помочь ей. Теперь это его долг.
В глазах Делории заблестели слезы; они беззвучно катились по щекам, пока она боролась с материнским инстинктом, не желая снова отпускать дочь в мир. Каждый раз, когда она это делала, мир причинял её ребенку боль. Я понимал эту материнскую любовь и готов был сражаться за то, чтобы она стала частью жизни Джастис, но я был её парой. Я тоже должен был исполнить свою роль. Истинные пары борются друг за друга до победного конца, а я еще даже не начинал сражаться.
С поцелуем, оставленным на матовом рубине над лицом дочери, Делория разжала руки, передавая своё величайшее сокровище мне.
— Мне придется перевозить её в облике дракона, — сказал я. — Если только вы не знаете более быстрого способа позвать драконов?
Монархи обменялись взглядами.
— Ходили слухи, что если ударить в самый большой камень на рубиновых полях, — сказал Джепати, — это пошлет сигнал исконным Сияющим.
Я могу вернуть нас туда, — прошептал мне мой дракон, и я почувствовал его потребность летать в землях своих предков. Снова я решил довериться ему. Один неоспоримый урок я усвоил недавно: мне нужно сократить эмоциональную и ментальную дистанцию между нами. Пришло время сделать шаги вперед как единое целое.
— Мой дракон верит, что знает путь, и так будет быстрее, — сказал я королевской чете. — Оставим рубиновый колокол на другой раз.
Они кивнули, отступая. Снова опустив Джастис на землю, я отошел и превратился. Через несколько секунд она уже была в моих когтях, и я мощно взмахнул крыльями. До меня донеслись крики «Прощай» и «Удачи», затихающие позади.
Мы летели быстро и где-то за пределами драгоценных земель снова вошли в мерцание. На другой стороне было знакомое место. Я был на этих бескрайних равнинах всего пару раз, но они ощущались как дом.
Королева ждет нас.
Он двигался быстрее, не чувствуя ни капли усталости. У меня было ощущение, что дракон, если бы не спешил, мог бы летать днями над этим краем бескрайних равнин, легкого теплого бриза и вечного солнца. Это был мир, которого жаждал мой зверь, и как бы мне ни хотелось дать ему время порезвиться, у нас был драгоценный груз, требовавший всего нашего внимания.
Когда показалось огромное золотое тело королевы, мы пошли на снижение. Ветер подхватил нас, и мы мягко приземлились, удерживая Джастис в передних когтях чуть выше земли.
Жозефина склонила голову, несмотря на то что технически правила нами. Во всяком случае, нашей драконьей стороной.
Добро пожаловать, брат по стае. Пожалуйста, расскажи мне всё.
Через ментальную связь мы рассказали ей о диком драконе, лей-линиях, президенте и последствиях для Джастис.
«Ты ведь и так всё это знала, верно?»
Жозефина кивнула своей огромной головой.
Да. Мы закрыли врата для диких драконов. Больше ни один не будет терроризировать Землю. Я прошу прощения за боль, которую это вам причинило. Мы осознали это слишком поздно, а потом использование линий для перехода стало слишком опасным для миров.
Я почувствовал её искреннюю скорбь и беспокойство: она знала, что её любимая Джесса и стая, которую она считала своей, остались без её помощи.
«Ты можешь помочь Джастис?»
Я почти избегал этого вопроса, потому что если бы она ответила «нет», агония в моей груди просто разорвала бы меня надвое, оставив истекать кровью рядом с моей парой. Я не драматизировал — я чувствовал это как непреложный факт.
Я не хочу ничего обещать, но попробую.
Когда я отпустил свою пару, Жозефина наклонилась, прижавшись мордой к рубиновому гробу. Я начал расхаживать кругами в облике дракона; из моей груди вырывался рокот, а из пасти время от времени вылетало пламя. Мы плохо справлялись с ожиданием; мне просто нужно было, чтобы Жозефина вернула нам наше сердце.
У меня есть две новости: хорошая и плохая.
Всё внутри меня замерло, мои кости буквально обледенели от этих слов, несмотря на огонь, гнездящийся глубоко в груди.
«Говори».
Я чувствовал её сочувствие и печаль.
Я могу освободить её из этой тюрьмы, но сейчас рубины — это единственное, что поддерживает в ней жизнь. Она ранена очень сильно. Очень. Жизнь в ней едва теплится. Я не уверена, что она сможет вернуться.
Мой рев расколол воздух, всё вокруг вспыхнуло пламенем. Жозефина и Джастис были единственными существами, защищенными от моей ярости.
Есть шанс, Джейкоб.
Это заставило меня на миг замереть.
«Какой?»
Рубиновые поля.
Я слушал, не шевелясь и не дыша.
Если мы снимем рубин с неё, пока она находится на полях, они могут захотеть омолодить её сущность и силу. Всё будет зависеть от мощи камня и того, как они отнесутся к Джастис, но это её единственный шанс.
Вот в этот момент наши узы пары могли стать катализатором её смерти. Если они не примут меня, они никогда не вернут её в свои ряды. Точно так же, как боялись её родители.
«Других вариантов нет? Совсем?»
Жозефина промолчала, и это сказало мне всё, что нужно.
«Сделаем это».
Если они не примут наши узы, я разорву их, лишь бы Джастис жила. Этому миру она была нужна, и я не смог бы существовать, зная, что её в нем нет. Я бы пожертвовал чем угодно, включая собственную жизнь, чтобы спасти её. Нам оставалось только надеяться, что рубиновые поля не отвергнут нас сразу. Мне просто нужен был шанс.
На этот раз Жозефина сама открыла проход, доставив нас прямо к огромной плите рубина, из которой состояли поля. Ни одно другое существо не смогло бы этого сделать, но Жозефина была стражем золота.
Положи её на тот большой камень, — направила меня Жозефина, и я осторожно отпустил свою пару. Я уже молился всем богам… самой Волшебной стране. И рубиновым камням, чья древняя энергия была стара, как сам этот мир.
«Спасите её. Пожалуйста. Я буду вечно в долгу перед вами».
Жозефина зависла над гробницей, её чешуйчатое тело блестело, несмотря на темное небо. Вокруг неё разгорелся свет такой силы, что по моему телу пошли судороги.
Я освобождаю её сейчас. И тогда нам останется только верить, что камни спасут свою принцессу.
Как бы мне ни было больно не стоять прямо рядом с ней, я отступил, давая Джастис место, чтобы она могла быть со своими самоцветами. Сияние вокруг Жозефины усилилось. Мой дракон хотел метаться от ощущения такого количества магии вокруг нас, но мы знали, что нельзя двигаться. Пик наступил в виде яркой вспышки света, окрасившей всё вокруг в жутковатый красный цвет.
Готово.
Жозефина отступила, и я едва сдержался, чтобы не броситься к распростертому телу своей пары.
Всё. Это наш единственный шанс.