ДЖАСТИС ВИНТЕР
Я была заперта в тюрьме.
Без сознания, хотя мой разум оставался бодрым; рубин удерживал меня в стазисе, не давая уйти в иной мир. Сколько бы я ни умоляла камни отпустить меня, они не соглашались. Смерть была бы милосерднее такого заточения. Пока я дрейфовала в небытии, я чувствовала Джейкоба рядом. Я чувствовала силу, рубины, своих родителей… Я чувствовала их всех, но не могла коснуться ни одного.
«Останься с нами».
Это был первый шепот, пронизанный мощью рубиновых полей.
«Слейся с нами и защищай свои земли».
Та часть моего мозга, что принадлежала супам — крошечный работающий осколок — не совсем понимала, чего они просят. Потребовалась вечность их шепота, чтобы я наконец осознала.
Навсегда стать рубином.
О, ясно. Э-э… как бы потактичнее отказаться?..
«Я не рубин. Я часть чего-то большего, и это большее включает в себя камни, но это не всё, что я из себя представляю. Вы не владеете мной. Я не владею вами. Мы не одно и то же. Мы — партнеры».
Я отправляла эти мысли в ответ, борясь с их тягой поглотить меня. Что бы ни происходило, я балансировала на грани того, чтобы исчезнуть навсегда.
«Джейкоб Компасс».
«Нет! — отрезала я, обретая ясность и жизнь, которых не было секунду назад. — Он мой. Я никогда его не отпущу, и он не станет жертвой в этой войне. Мы уже принесли достаточно жертв».
Наступил гулкий момент тишины: рубины сканировали мой разум, воспоминания и силу. Они просеивали всё, чем я была и чем стану, и я почувствовала это… момент, когда они меня отпустили. Камень вокруг замерцал, и я судорожно втянула воздух. Первый вдох за очень долгое время. Прохладный бриз коснулся кожи — первый признак того, что я больше не пленница камня.
«Твои жертвы замечены, твоя сила достойна восхищения. Джейкоб — достойная тебе пара, и мы принимаем его в нашу силу. Он привязан к землям. Мы привязаны к вам обоим».
Я делала вдох за вдохом, позволяя воздуху наполнять легкие. Песня неслась над полями вместе с ветром, и по мере того, как ко мне возвращался слух, песня становилась громче.
Моя песня. Та, которую пел мне Джейкоб. Она вытянула меня из тьмы, позволив вернуться в мир живых.
— Ой, — прохрипела я, пытаясь пошевелиться.
Тело болело нещадно, но я была благодарна за способность чувствовать хоть что-то. Оцепенение и близость к смерти — это не жизнь. Этот опыт позволил мне лучше понять мою семью, пусть я и испытала лишь малую часть того, через что прошли они. Этого было достаточно, чтобы осознать: их путь был великой жертвой. С каждым вздохом энергия вливалась в меня; сила рубинов омолаживала моё изломанное тело.
«Спасибо», — сказала я, наконец найдя в себе силы открыть глаза.
Песня теперь звучала почти оглушительно, пролетая над рубиновым полем и наполняя мою грудь глубоким чувством. Дракон обвился вокруг меня, защищая, и я моргнула, глядя на зверя Джейкоба. Часть тепла, наполнявшего моё тело, исходила от него — это жар помог мне сделать шаг прочь от смерти. Когда я подняла тяжелую руку, чтобы коснуться своей пары, его глаза распахнулись, а длинная шея вытянулась так, что его огромная морда оказалась прямо надо мной.
Пара.
Наши узы были крепки, они вибрировали между нами, наполняя меня силой. Энергия каждого из нас была окрашена рубиновой мощью… даже у Джейкоба. Теперь мы были истинными правителями этой земли. Огромная капля упала мне на щеку, и я увидела, что дракон плачет; еще одна слеза скатилась по его чешуйчатой морде. Моё сердце разрывалось от мысли, что я едва не оставила его здесь одного.
— Я люблю тебя, — сказала я, протягивая руку к его носу. — Прости, что напугала тебя.
Теплый воздух обдал моё лицо — я была почти уверена, что это был драконий выговор за то, что я сделала нечто большее, чем просто «напугала». Его язык скользнул по моей щеке, слизывая слезы. Мой милый дракон.
Он отстранился и отошел на достаточное расстояние, чтобы сменить облик. Одежда сама обернулась вокруг него, и я удивленно моргнула. Раньше он ведь так не умел, верно?
Мне было больно подниматься, но по мере того, как энергия вливалась в меня, я понимала, что скоро буду как новенькая. Порезы от талисмана могли заживать дольше, чем от обычного клинка, но в итоге рубины полностью восстановят моё здоровье.
— Джастис, — пророкотал Джейкоб, обнимая меня и помогая сесть. — Малышка, ты напугала меня до чертиков. — Его голос был охрипшим, и моё сердце снова сжалось от боли, которую я ему причинила. Если бы мы поменялись ролями, я бы сошла с ума.
— Ты доставил меня сюда, — сказала я, крепко прижимаясь к нему. — Ты сделал всё, чтобы спасти меня, даже предложил себя в жертву, чтобы я жила.
Он отстранился, внимательно осматривая меня.
— Откуда ты это знаешь?
— Рубины рассказали мне. Они всё слышали. Они чтят твою жертву и решили, что ты достоин.
Облегчение Джейкоба было ощутимым.
— Я чувствую их теперь в своей энергии… в стихийной силе. Эти две мощи отлично уживаются вместе.
Он нежно поцеловал меня, словно больше не мог сдерживать потребность касаться меня, и напряжение, копившееся за моими глазами, прорвалось слезами. Я едва не умерла и едва не лишилась шанса когда-либо снова прикоснуться к нему.
«Спасибо! Спасибо! Спасибо!»
Я никогда не смогу отплатить за этот дар, даже если проживу миллион лет, но я дала себе мысленное обещание никогда не принимать его как должное.
Когда мы наконец оторвались друг от друга, я вцепилась в его рубашку, сминая мягкую ткань пальцами.
— Я мало что помню после встречи с президентом, кроме того, что сказали рубины. Расскажи мне всё, пожалуйста…
Его руки подхватили меня, и с величайшей осторожностью он поднял моё усталое тело, баюкая в объятиях.
— Я люблю тебя, Джастис, — прошептал он мне прямо в ухо, его губы касались моей кожи с каждым словом. — Не могу поверить, что ты у меня на руках, живая и в безопасности. Не знаю, чем я заслужил такой подарок, но обещаю тебе: я никогда не приму тебя как должное. Ни на секунду нашей очень долгой совместной жизни.
Конечно, нам пришлось поцеловаться снова, но в конце концов мы нашли время, чтобы поделиться своими историями. Я рассказала ему подробности схватки с президентом, а он поведал о том, как на него напали через щит, и как он нашел меня, покрытую рубинами.
— Его талисман был могущественным. Он прорезал мой щит, истощив меня до предела, — сказала я.
Джейкоб нежно поглаживал каждый след, который видел на моей коже, его лицо было мрачнее тучи.
— Ты не должна была сражаться с ним в одиночку, — пророкотал он. — Прости меня, Руби.
— Это не твоя вина. Мы оба внесли свой вклад в спасение мира и нашли путь друг к другу.
Джейкоб не выглядел убежденным, но перестал бичевать себя, рассказав всё, что я пропустила, пока была в камне.
— Жозефина сказала, что это мой единственный шанс, — проговорил он, дойдя до момента, когда отдал меня рубиновым полям. — Она улетела вчера, а я ждал, охраняя тебя.
— Я два дня боролась за жизнь?
Я не могла в это поверить; для меня между моментом заточения и освобождения прошли считанные минуты.
Он кивнул.
— Самые долгие два дня в моей жизни, но ты не сдавалась, ты не переставала бороться. — Его большой палец скользнул по моей щеке. — Мой маленький воин.
Жар зародился глубоко в моем теле, и именно тогда я заметила, что большинство болей утихло, сменившись другой тягой, которую могло утолить только одно: мой пара. Джейкоб, должно быть, почувствовал это через нашу связь; в его глазах вспыхнул огонь. Он покачал головой.
— Малышка, ты ранена.
Я всё еще сидела у него на коленях, поэтому развернулась, чтобы сесть на него верхом.
— Это мне не повредит. Напротив, если ты не будешь меня касаться, мне будет гораздо больнее.
Он вглядывался в моё лицо, даже проникал в мой разум, изучая моё физическое и психическое состояние. Я открыла наши узы настежь, чтобы он увидел: я более чем готова принять любовь своей пары. Я едва не упустила шанс сделать это снова и не собиралась ждать ни секунды. Одна его рука легла мне под ягодицы, другая запуталась в волосах на затылке, притягивая ближе. На этот раз наши губы встретились в отчаянном поцелуе; мы пробовали друг друга на вкус так, словно этот раз мог стать последним. Я приподнялась, прижимаясь к нему, и он взял эти движения под контроль, властно удерживая меня за бедра.
Отстранившись, я жадно хватала ртом воздух, одновременно пытаясь сорвать с Джейкоба рубашку. Как только он оказался обнажен, мои руки скользнули по его широким плечам и вниз по груди, которая не раз становилась главной темой моих фантазий. Его кожа была светлее моей — бронза против моего «рубинового черного», и мне безумно нравился этот контраст.
— Руби, — простонал он, — я продержусь чертовы пять секунд, если ты будешь так меня касаться.
Хриплый смех вырвался у меня; должна признать, это было мощное чувство — видеть, как сильно он на меня реагирует.
— Мне нужно касаться тебя, — прошептала я, наклоняясь, чтобы прижаться губами к его коже. Его мышцы были широкими и теплыми, они перекатывались под моими ласками.
Когда он больше не смог терпеть, он сорвал с меня рубашку — вернее то, что осталось от этого лохмотья. Я была рада видеть, что от ран остались лишь бледнеющие следы. Бюстгальтер последовал за рубашкой, и его рот накрыл мои соски. Он ласкал их языком, пока они не стали твердыми и чувствительными. Ощущения нарастали, и я гадала, не доведет ли он меня до оргазма одной лишь стимуляцией груди. С каждым его движением я всё сильнее прижималась к нему. Ладно, может, дело было не только в груди, но… боже.
Он отстранился как раз перед тем, как я потеряла контроль.
— Я хочу, чтобы твой первый оргазм сегодня случился, когда я буду внутри тебя, — прошептал он, осыпая мои губы медленными поцелуями. — Как бы мне ни хотелось любить тебя весь день, твоя семья и моя ждут нас, так что у нас есть одна попытка.
Он был прав, было эгоистично заставлять их всех ждать и гадать, так что нам пришлось поторопиться. Когда вся одежда исчезла, я снова скользнула к нему на колени. Головка его члена дразнила мой вход, заставляя меня стонать и кусать губы. Несмотря на то, как сильно я его желала, моему телу потребовалось мгновение, чтобы привыкнуть, когда я опустилась на него.
Руки Джейкоба сжали мои бедра, и когда я начала двигаться, он откинул голову назад; напряженные мышцы шеи так и манили наклониться и коснуться их языком. Я двигалась быстрее, мы наслаждались близостью наших тел. Его глаза встретились с моими, удерживая меня в своей зеленой глубине, и, несмотря на то что места для маневра было немного — мы были плотно сплетены в этой позе, — это был самый интенсивный секс в моей жизни.
— Я люблю тебя. Черт, я так сильно тебя люблю, — шептал он, покрывая поцелуями каждый участок моей кожи, до которого мог дотянуться. — Я больше никогда тебя не отпущу.
В глазах жгло. Тело горело. Удовольствие спиралью уходило вверх, и я вскрикнула, когда оргазм взорвался внутри, разлетаясь вокруг нас подобно сексуальной бомбе. Эта энергия была поглощена рубинами, а затем снова вернулась в нас, усиливая ощущения до предела, пока я не начала выкрикивать имя Джейкоба. Он приподнял меня, чтобы толкаться еще сильнее, пока не достиг пика сам, не замедляя движений, пока мы оба не утонули в наслаждении.
Казалось, прошли часы, прежде чем мы наконец насытились.
— Ну и дела, — выдохнула я. — Может, виной тому близость смерти, но я не помню, чтобы секс когда-либо был таким.
Джейкоб рассмеялся — богатым, хриплым смехом, и я вздрогнула от одного взгляда на него.
— Не уверен, что готов отпустить тебя прямо сейчас, — пробормотал он, всё еще оставаясь глубоко внутри меня. И, конечно, это заставило меня снова захотеть продолжить с того места, где мы остановились. С вздохом я наклонилась и поцеловала его.
— Как бы я ни хотела второго раунда, мы не можем быть эгоистами.
С сожалением в глазах Джейкоб не стал спорить, помогая мне подняться. Когда я встала, магия скользнула по моей коже, и благодаря Джейкобу моя испачканная кровью и любовью кожа мгновенно стала чистой, а на мне появилась новая одежда и мягкие кожаные сапоги выше колена.
— Как ты это сделал? — ахнула я.
Джейкоб пожал плечами:
— Между нами теперь новая магия. Не только в узах с нашими парами, но и между мной и моими братьями. Не уверен, получают ли они то же самое, но я могу черпать часть их силы.
Чтобы доказать это, он одел и себя в привычные потертые джинсы, рубашку-хенли и идеально взъерошил свои светлые волосы.
— Ты тоже жаждешь крови, как Максимус? — спросила я, желая знать всё об этой новой грани моего пары.
Джейкоб покачал головой.
— Нет, но я чувствую, что если бы я её выпил, это укрепило бы меня. Честно говоря, Макс теперь почти не испытывает жажды. Он пьет её скорее по привычке, чем по нужде.
Это поражало воображение. Я даже не знала, как реагировать на эту информацию, но достаточно было знать, что со всеми всё в порядке.
И мы победили.