Лео услышал, как Арчи поднимается на холм позади него. Всё ещё босой, сжимающий в руках лук и полный надежды. Они оба посмотрели вниз на кучу сбитых перьев.
— Это ты его подстрелил или я? — спросил Арчи.
Лео мог бы великодушно сказать, что это была командная работа. Стрела мальчика спугнула перепелов из гнезда, а Лео сумел сбить их всех. Но он был готов полностью отдать заслугу мальчику, лишь бы это побудило человека продолжать попытки.
В сущности, Лео понимал, что Арчи не особо виноват в том, что у него пока так плохо получается стрелять. Прошла всего неделя, а им приходилось обходиться без настоящего учителя. Если бы Лео мог держать лук, он бы показал Арчи, как это делается. Мысль казалась само собой разумеющейся и даже очевидной, хотя кот с луком выглядел бы не менее нелепо, чем кот в сапогах.
Но вспышки воспоминаний теперь стали происходить чаще. Лео был уверен, что идёт по правильному пути.
Арчи пожал плечами и положил птицу в свой постепенно наполняющийся мешок.
— В любом случае мы можем отнести её твоей леди-подружке, — сказал он, и его золотисто‑карие глаза заблестели чересчур весёлымим огоньками. — Почти неделя прошла, а Табита сказала, что сегодня всё будет готово.
Лео нахмурился. У него не было никакой «леди-подружки». Это тоже было бы нелепо. Он ведь кот. Табита — человеческая девушка. Прекрасная девушка с тёмно‑каштановыми, как соболь, волосами, голубыми, как море, глазами и загадочной улыбкой, от которой мог бы покраснеть пират, но всё‑таки именно человеческая девушка.
Не то чтобы Лео когда‑либо интересовался ухаживанием за кошками… Это был ещё один момент, которым Лео отличался от других котов, но у Арчи не было повода дразнить его из‑за этого.
Арчи повезло, что Табита так охотно согласилась им помочь. Пусть она работала всего лишь продавщицей в магазине на внешней торговой улице, но была по‑настоящему талантлива. Она никогда не обучалась на профессиональную швею и в её обязанности входило лишь обслуживать кассу, да подшивать кое‑что время от времени, чтобы занять руки и оправдать своё содержание, но Лео видел платья, которые она перешивала у себя на чердаке, и был уверен, что даже команда дворцовых швей не справилась бы лучше.
Что бы она ни сшила для Арчи, это будет высочайшего качества и лучше, чем мальчик мог ожидать.
И если Табита должным образом оденет мальчонку, то у Лео уже готов другой план, который он сможет привести в действие. Это сопряжено с куда большим риском, чем всё, что они предпринимали до сих пор, но Лео был уверен, что награда того стоит.
Лео становился ближе к замку ещё на один шаг, и, даже если ничего больше не выйдет, это перевернёт ситуацию с ног на голову, и тогда Арчи пожалеет о том дне, когда вздумал дразнить Лео из‑за его связи с Табитой.
* * *
Менее чем через час Арчи вышел из лавки подержанных вещей в подбитом мехом охотничьем плаще. На нём по‑прежнему были старая рубашка и брюки, но новый пояс и высокие сапоги скрывали потрёпанные швы и придавали всему образу свежий вид. Кот, похоже, остался доволен. Арчи отблагодарил Табиту, отдав ей ещё несколько добытых Лео трофеев, хотя подозревал, что она делает ему скидку из‑за собственной симпатии к коту, который, впрочем, ничуть не стесняясь, мурлыкал в её присутствии.
Кот и девушка всегда так преображались в присутствии друг друга. Это было так трогательно, однако, Арчи собирался донимать самодовольного кота насмешками и дальше — вплоть до момента, когда один из них или оба сразу встретят свой конец.
Это было вполне справедливо.
В любом случае Арчи вынужден был признать, что в новой одежде он чувствовал себя чуть увереннее, собираясь переступить порог замка и запросить охотничий патент. Впрочем, он с облегчением принял указание управляющего пройти в боковой коридор, ведь так не придётся лично являться пред очи короля.
На стенах кабинета распорядителя охот наряду с чёрным фоном и изображением серебристой лисы, что были символами Умбры и королевского рода, красовались мечи и щиты с гербами других знатных домов. Сидевший за столом усатый мужчина представился как сэр Оррик.
— Вы рыцарь? Настоящий? — спросил Арчи, едва сдерживая восторг. Раньше ему никогда не доводилось находиться так близко к кому-либо из рыцарей, что они казались почти такими же волшебными, как феи.
Седовласый мужчина прищурился, глядя на него:
— Конечно же, я настоящий рыцарь. Или, по крайней мере, был им в молодости. Теперь вот занимаюсь бумагами. Так вы хотите охотиться в королевских лесах да полях?
— Да, сэр, — Арчи выпятил грудь. Он уже неплохо научился выдавать добычу Лео за свою. — Я довольно ловко ловлю кроликов и перепелов. Думаю, смогу добывать и оленей, чтобы зарабатывать этим на жизнь, с благословения короля.
— Ты знаешь закон?
— Да. Я с радостью буду отдавать долю своей добычи короне и на благо королевства. — В подтверждение своих слов он достал из мешка оставшихся перепелов. — Для королевского стола.
Сэр Оррик кивнул.
— Я передам это ему. И еще двадцать серебряных крон за то, чтобы оформить вашу хартию.
Арчи моргнул.
— Так много? — Он даже не был уверен, что видел столько денег разом. Даже когда его отец продавал муку и корм, другие жители деревни часто расплачивались с ними через обмен.
— За сезон, — пояснил распорядитель охот. — Можно вносить частями, но до полной выплаты, чтоб ни одного оленя. Король не терпит браконьерства.
Он напрягся, словно вспомнив времена, когда приходилось отстаивать этот закон с мечом в руках.
— Хорошо, я буду стараться изо всех сил, — сказал Арчи, однако на выходе невольно с сомнением покосился на кота. Пусть он и предпочёл бы стать охотником, а не кузнецом или кем‑то ещё, занятым в низшем, чересчур обыденном ремесле, но у него пока мало что получалось. Большую часть добычи приносил именно Лео. А что, если ему никогда не удастся заработать столько, чтобы окупился королевский патент?
Вместо того чтобы разбогатеть, он обеднеет сильнее, чем прежде.
И это при том, что Арчи лишь предполагал: неужели Лео действительно задумал сделать его охотником? Когда кот вывел лапой своё имя, мальчику показалось, что вот оно, начало помощи, вот-вот их судьба переменится к лучшему. Но выяснить детали оказалось весьма непросто. Каким бы умным ни был Лео, говорить он не умел, и возможности его общения были ограничены.
Они вышли на городские улицы, где их приветствовал громогласный рёв Харрисова осла. Животина неуклюже протащилась мимо ближайшей рыночной лавки, и тут Арчи вспомнил, что сегодня его всё‑таки ждёт одна отрада.
Он подбежал к повозке брата.
Харрис приподнял брови, скрытые под чёлкой:
— Арчи, где ты пропадал? И откуда у тебя этот наряд?
Арчи почувствовал, как у него по затылку разливается жар. Одно дело — облачиться в новые одежды, чтобы изображать кого‑то перед незнакомцами, словно ты на сцене и это всего лишь театральный костюм.
Но Харрис знал правду.
Арчи никогда не носил ничего такого, чего не надевали бы первыми два его брата, и они никогда не оставляли вещи в хорошем состоянии. И теперь, когда оба его брата были меньше его ростом, их старые ботинки никогда не были ему впору, и Арчи перестал носить их ботинки, которые жмут ноги, если только снег не доходил ему до колен. Не то чтобы в этом было что-то плохое. Он был самым младшим. Сын мельника. Ему полагалось получать самую малую, ничтожную порцию. Так как же он мог объяснить, почему сейчас важничает и идет против установленного порядка вещей?
— Ну, ты сам говорил, что мне пора освоить какое-нибудь ремесло, так что теперь я — охотник. По крайней мере, я учусь им быть, — сказал Арчи, хотя его оправдание всё равно прозвучало неубедительно.
Его затея последовать за волшебным котом никогда не встретила бы одобрения отца, да и братья были немногим лучше.
Но, честно говоря, у них не было повода для жалоб. Пусть Арчи больше не нанимался в работники к местным фермерам, он всё равно ухаживал за материнским садом и выполнял все домашние дела, включая готовку и стирку. Он вполне отрабатывал свой хлеб, по крайней мере до тех пор, пока Руперт официально не найдет себе жену покрасивее, чтобы та заменила Арчи в хозяйстве.
Как бы то ни было, Арчи не хотел больше отвечать на вопросы, поэтому он подхватил один из мешков брата.
— Но сейчас у меня есть время, если нужно помочь с доставкой муки.
Харрис покачал головой:
— Сегодня мы обслуживаем только платежеспособных клиентов. Так сказал Руперт. Даже если Маркиз-Огр не пустит нас в Карабус, мы всё равно попробуем продать её где-нибудь еще.
Арчи нахмурился:
— Я могу заплатить. — Он не собирался бросать свои еженедельные визиты в Благотворительный дом, что бы там ни говорили братья. Но Арчи уже опустошил свои карманы и сумку ради короля. — Точнее, я смогу заплатить. Утром я отдам вам с Рупертом часть своей добычи. — Интересно, одобрит ли Лео такой план? У них еще не было времени обсудить вопросы благотворительности, а кот уже успел скрыться в толпе.
Арчи поспешил последовать примеру кота: он отвернулся от телеги, игнорируя дальнейшие протесты старшего брата.
Найдя привычный вход в кухню матрон, он принялся за дело. Поставив муку у стойки, он, по своему обыкновению, приоткрыл внутреннюю дверь, чтобы услышать голос принцессы, но тут же замер. Принцесса была на своем обычном месте — прекрасная молодая женщина с густыми кудрями, собранными в элегантный узел, и едва заметными веснушками на носу, скромно припудренными.
И, как обычно, её окружала толпа детей. Но прямо в центре этой толпы сидел тот самый коричневый полосатый кот.
— Лео? Ты что там делаешь? — Арчи попытался крикнуть и прошептать одновременно. Но кот даже ухом не повел.
Что же делать? У них будут огромные неприятности, и, похоже, избежать их не удастся. Арчи скользнул взглядом по черно-серебряным гвардейцам принцессы, которые тенью замерли в углах, и по одной из суровых матрон, стоявшей всего в паре шагов. Если кто-то решит, что он впустил кота, чтобы досаждать принцессе, его могут вышвырнуть вон. Но если он устроит сцену, пытаясь привлечь внимание кота, станет только хуже. Он мог даже напугать кого-то из гвардейцев, а как бы Арчи ни хотелось встретиться с рыцарем в замке, ему совсем не улыбалось почувствовать острие их мечей на своей шкуре.
Поэтому он просто стоял, застыв в дверном проеме, пока слова принцессы окутывали его.
Принцесса Эйнсли читала известную пьесу о принцессе и карлике. Ту самую, где благородный карлик был настолько уродлив, что решил добиваться расположения принцессы через романтические письма, подписываясь чужим именем и притворяясь таким же прекрасным, какой была она сама. Принцесса в сказке только что узнала правду, и Эйнсли отлично справлялась с ролью:
— Зачем же ты пытался так обмануть меня? Неужели ты не знал, что меня покорил вовсе не твой статный рост, а нежность твоей души?
Принцесса перевернула страницу и нахмурилась:
— Ой. Страницы не хватает. Простите, дети. А ведь это было самое интересное место.
— То есть вы не знаете, что будет дальше? — спросила шестилетняя девочка в первом ряду. Софи.
— Ну, кажется, догадываюсь. Просто не уверена, что смогу передать эти слова достойно. Дайте подумать. — Её щеки покраснели, контрастируя с фарфоровой кожей. Она просматривала страницы в поисках внезапного вдохновения, и Арчи не выдержал.
Он не мог оставить вопрос принцессы без ответа.
— Вы видели меня каждый день, принцесса, и всё же никогда не смотрели в мою сторону, — произнес он, и слова полились из него так, будто жили своей собственной жизнью. — Это я подавал вам плащ перед дождем, я зажигал свечу, когда вы шли во тьме. Шут и слуга при вашем дворе. Я жаждал, чтобы вы увидели и приняли меня таким, какой я есть, но под покровом пера я вынужден был оставаться скрытым. — В конце он склонил голову, как, по его мнению, мог бы сделать карлик, но как только строки из пьесы закончились, Арчи потерял всякий запал. Он поклонился просто потому, что так было положено.
Эйнсли была принцессой, и Арчи вообще не следовало открывать рот.
В комнате воцарилась тишина, усиливая напряжение в воздухе.
— Ну что, он прав? — спросила Софи.
Принцесса быстро и изумленно кивнула:
— Да. Да, думаю, он прав.
Малышка Софи просияла:
— А что ответит принцесса? Она простит его и поцелует, чтобы все жили долго и счастливо?
— Да, я думаю, именно так она и сделает. — Удивление Эйнсли сменилось лучезарной улыбкой, и у Арчи пошла кругом голова. Он не должен был этого делать — разговаривать с особой королевской крови. Это было не его место, а гвардейцы уже сверлили его взглядом. Он был в этом уверен.
— Прошу прощения, — выдавил он, подхватил кота под пузо и поспешно отступил обратно в кухню, где ему и полагалось быть.