Эвелин Ли погибла, сражаясь с Королевой Волков Северной Америки.
Она боролась и проиграла, и теперь её тело — её душа — исчезло.
С каждым тяжёлым шагом я повторяю эти слова про себя, как мантру. Это подстёгивает меня двигаться вперёд. По мосту, пробираясь сквозь тени, не обращая внимания на машины, которые могут оказаться на дороге. Пусть они увидят меня. Пусть увидят оборотня. Я не буду прятаться. Я не буду прятаться от этого.
Я врываюсь в массивные, льдисто-голубые двери замка Севери. Я не останавливаюсь, чтобы перевести дух — я взлетаю, как ракета, мимо освещённого люстрами фойе в зал с портретами регентов древности.
Вид чёрных глаз у каждого из них заставляет меня рычать.
— Стой! — Инструктор Шепард преграждает мне путь, его рот искривляется в суровой гримасе. — Кто ты… — Он замолкает и нюхает воздух. — Мисс Харт?
Я сердито смотрю на него, раздувая ноздри и сверкая зубами. Мои когти впиваются в плитку, безрассудно царапая старинный пол. Инструктор Шепард, должно быть, чувствует это — что я забыла о своих чувствах. Что ярость полностью овладела мной. Он напрягает мускулы, и из его пальцев вырываются когти.
— Мисс Харт, что бы ты ни делала, я советую тебе пересмотреть своё решение.
Но он — Бета. Он не может приказывать мне что-либо делать.
Я щёлкаю челюстями, и он едва успевает отскочить в сторону. Эвелин Ли мертва. Его будущая королева мертва. Я снова рычу. Портреты на стене дрожат. Два последних падают на пол — полотна раскалываются. Рамы ломаются. Я наступаю королеве Сибилле на лицо, царапая когтями то, что осталось, и тёмные бабочки вспархивают из остатков её взгляда. Инструктор Шепард наклоняет голову. Он успокаивающе поднимает руки, словно ожидая, что я сделаю выпад. Как будто он не готов драться, пока я этого не сделаю. Но я не буду. Мне просто нужно, чтобы кто-нибудь выслушал меня.
— Что случилось? — спрашивает он. Хотя я снова хлопаю по нему лапой в ответ, его глаза всё ещё сужаются в замешательстве. Я рычу. — Мисс Харт, если ты хочешь общаться, тебе нужно превратиться.
Превратиться. Превращение делает меня слабой. Я качаю головой, но его голос становится твёрже.
— Мисс Харт, я не буду просить тебя снова.
У меня волосы встают дыбом, и от его тона по коже пробегают мурашки. Инструктор Шепард — один из сильнейших оборотней в этом замке. Я не хочу с ним драться. Я хочу, чтобы он был на моей стороне. Мне нужно с ним поговорить. И если я хочу, чтобы он выслушал меня — если я хочу, чтобы все они выслушали меня, — я не могу взорваться от ярости. Советы, которые давались мне месяцами, проносятся у меня в ушах смертоносным свистом урагана, и я слышу, как Эвелин ломает шею, как будто это происходит снова.
«Ванесса, в наших законах есть порядок».
Есть законы, правила и ожидания. Мне нужно быть умной. Я здесь не самая сильная, свирепая или быстрая. Но у меня есть все доказательства. Я киваю в знак согласия, и инструктор Шепард находит в шкафу сброшенный халат, затем даёт мне время превратиться самостоятельно. В шкафу тесно и темно. Я не вижу даже когтя перед своим лицом. Моё волчье тело содрогается.
Я думаю, мне нужно превратиться. Иначе никто не поймёт.
Мои кости ломаются и срастаются, но на этот раз я этого не чувствую. Горе заглушает боль, и я медленно возвращаюсь в своё тело. Эви… Эви… Моё сердце бешено колотится. Я натыкаюсь на ряд забытых пальто, и воздух наполняется пылью. Но мне всё равно. Всё это неважно. Эви умерла. Я видела, как она умирала.
Почему это всегда моя вина?
Я проглатываю волну паники. Ещё одну. Я должна выбраться отсюда. Я должна рассказать им, что произошло.
Надев длинный шёлковый халат, я туго завязываю его на талии, прежде чем встретиться с инструктором Шепардом в коридоре.
— Она мертва, — говорю я, стараясь унять дрожь в голосе. — Эви. На пляже. Королева Волков… Она свернула ей шею и скрылась вместе с её телом. Я видела, как всё произошло.
Инструктор Шепард пристально смотрит на меня, затем оглядывается назад. Появляются три стражника, на всех повязки их королевы. И если мне придётся выбирать между ними — между инструктором, который влюблён в мою ближайшую подругу, или охранниками, которые подчиняются непосредственно злодейке, — я точно знаю, кто безопаснее.
Схватив инструктора Шепарда за руку, я тихо говорю:
— Вы должны выслушать меня. Я знаю, что видела. Большой зверь с чёрными глазами схватил Эви и убежал. Я видела, как она умирала. Я сражалась с тремя другими волками… Я не смогла спасти её. Я пыталась. И Син с Каликсом — они тоже были там. Но они убежали. А Эрик… — О Боже. Эрик. Я не подумала о брате Эви. Он ещё не знает, и… и кто-то должен ему сказать. Мой желудок скручивает, но меня не вырвет. Мне нужно, чтобы инструктор Шепард выслушал меня.
Нахмурившись ещё сильнее, он бесшумно тащит меня по коридору в нишу, где стражники нас не увидят, хотя я уверена, что они всё ещё следуют за нами. Они собираются сообщить королеве, что я вернулась. Мои рёбра грозят лопнуть от нарастающего давления в лёгких.
— Ты сказала, Эвелин Ли мертва? — спрашивает инструктор Шепард.
Я горячо киваю.
— Да.
— И ты думаешь, за этим стоит королева Сибилла?
— Не стоит за этим. Это была она. Она убила её. Я… я узнала её запах и увидела её глаза, — на последнем слове мой голос срывается на крик, и я начинаю злиться, прежде чем успеваю подавить его, но инструктор Шепард качает головой.
— Это невозможно.
Из моего горла вырывается рычание.
— Почему, чёрт возьми, нет?
— Королева Сибилла не нарушила бы своей сделки…
— Смерть Эви — единственный способ, которым она могла это изменить, — умоляю я. — У неё есть только один способ помешать Ли контролировать Азию и Северную Америку, и это убийство их дочери. Что она и сделала. Передо мной. — Я стискиваю зубы и выдавливаю: — Не говорите мне, что я видела, инструктор. Она была там. Если бы у вас был мой дар, вы бы знали, что я говорю правду.
Он обдумывает это, его янтарный взгляд становится ядовитым, и я чувствую, что он хочет мне поверить. Однако, это его королева. Это его двор, его жизнь. Наконец, его челюсти сжимаются.
— Я здесь преподаватель, мисс Харт. Я не принадлежу к королевской стае. И что, по-твоему, я должен делать с этой информацией?
Я в отчаянии вскидываю руки в воздух.
— Я не знаю! Принцесса Азиатского двора только что была убита. Нам нужно что-то сделать…
— Что тебе нужно сделать, — он хватает меня за руку, заставляя углубиться в тень ниши, — так это быть умной. Думать. Как я уже говорил на наших уроках, каждое движение должно быть обдуманным. Двор ничем не отличается от сражения. Если то, что ты говоришь, правда, — говорит он ещё тише, — то прочёсывание замка в безумной ярости не поможет.
Мы смотрим друг на друга, пока до меня доходит правдивость его слов. Мне нужно быть умной. Мне нужно подумать. Чтобы этот двор понял всю глубину предательства королевы Сибиллы, я должна рассказать им. Всем им. Уже несколько месяцев я верю, что единственный способ отомстить — это убить Эви, но это неправда. Её смерть ничего не исправила. А её жизнь — это был всего лишь симптом более серьёзной болезни. Эвелин Ли никогда не была злодейкой.
Всё это время это была королева Сибилла.
Возможно, это мой единственный шанс всё исправить.
— Вы могли бы тайно собрать двор где-нибудь в другом месте? — спрашиваю я, не желая терять ни секунды. — Или как можно больше людей?
Он отпускает мою руку и отступает назад.
— Их уже вызвали в тронный зал.
— Для чего? Кто?
— Лорд Аллард. — Он неловко откашливается, прежде чем отвести взгляд. — Между графиней Монтаны и графом Альберты произошла стычка. Отношения в стае при североамериканском дворе становятся… напряжёнными.
Конечно, это так. Всеми нами руководит тиран, и синяки от её мучений начинают проявляться. Я делаю глубокий вдох. Хотя нервы грозят перерасти в гнев, я изо всех сил стараюсь не обращать на них внимания. Сейчас не время колебаться. Настало время действовать.
— Мне нужно поговорить с ними.
Он снова смотрит на меня. В его янтарных глазах мелькает сомнение.
— Ты понимаешь, что делаешь, мисс Харт?
Нет. Ни капельки.
— Д-да, — шепчу я вместо этого.
Этого не должно было случиться. Мы с Сином планировали сделать это вместе — сделать это на Церемонии Вознесения в окружении самых влиятельных лидеров в мире, а не просто графини Монтаны и графа Альберты. Однако Сина здесь нет, и смерть Эви слишком сильно перевесила чашу весов. Королеве это не сойдёт с рук.
Так что… я пойду одна. Я заставлю их выслушать.
Я выпрямляю спину и, теперь уже более твёрдым голосом, повторяю:
— Да. Я знаю, что делаю.
~
Та же самая деревянная дверь встречает меня в мою первую ночь в качестве оборотня — массивная, с позолоченными засовами и большой ручкой в форме розы, — но на этот раз я подхожу к ней без всепоглощающего приступа неконтролируемой ярости, вместо этого используя гнев в своей груди как якорь. Чтобы завершить себя. Я ненавижу королеву. Я ненавижу её, но я всё исправлю. Холод рукояти впивается мне в ладонь, и я поворачиваю её, сделав ещё один резкий вдох, оглядываясь на инструктора Шепарда. Он коротко кивает — единственный признак поддержки, — прежде чем развернуться на каблуках и уйти.
Сейчас или никогда.
Стражники, стоящие позади, следят за каждым моим движением, но не уводят меня из тронного зала. Они позволяют мне открыть дверь. Я делаю это быстро, за мной появляется около дюжины придворных и…
И королева.
Мои ноги подкашиваются, и я едва не выпускаю когти, когда замечаю королеву Сибиллу, восседающую на своём обсидиановом троне. Она улыбается мне, её руки и ноги прикрывает струящееся чёрное платье, а шею скрывают кружева. Но она не может скрыть румянец в уголках своих губ.
Пятнышко.
Точку.
Но чем ближе я подхожу к алтарю, тем сильнее ощущаю этот запах. Кровь. Кровь Эвелин.
Я хочу зарычать и броситься на неё; я хочу вырвать эти ненавистные зубы у неё изо рта кость за костью, но неконтролируемые эмоции ни к чему меня не приведут. Вместо этого я сердито смотрю на неё, когда лорд Аллард спускается с возвышения рядом с ней. Золотистые глаза. Кровь, спрятанная у него под воротником. И его запах — его следы разносятся по толпе, и теперь я узнаю его. Он был с ней на пляже.
Я делаю ещё один глубокий вдох, чтобы успокоиться, и не обращаю внимания на то, что у меня перед глазами всё залито красным. У подножия возвышения женщина, которая, должно быть, графиня Монтаны, стоит рядом с мужчиной, как я предполагаю, графом Альберты. Оба поворачиваются, когда придворные расступаются передо мной двумя волнами.
— Добрый вечер, маленькая Укушенная, — мурлычет королева. — Что привело тебя — без приглашения — в мой тронный зал в столь поздний час?
Мой взгляд скользит по лицам придворных, и я узнаю большинство из них — ближайшее окружение королевы, её доверенные лица. Я с трудом сглатываю. Выражения их лиц варьируются от лёгкого неодобрения до откровенного отвращения, и ни одно из них не дружелюбное. За исключением Лиры. Она стоит справа от королевы и выглядит странно торжественной. Я сосредотачиваюсь на её лице, когда говорю:
— Вы знаете, почему я здесь.
Она никак не реагирует. Верно. Ей не нужно реагировать, чтобы слушать.
— О? — королева Сибилла взмахивает рукой в сторону графини и графа, указывая подбородком на мужчину, которого я никогда не видела. Его глаза скрывает полоска белого полотна, а мантия — тоже белая — свисает с высокой и худой, как скелет, фигуры. Они отмечают его дар судьи, оборотня, наделённого магическим искусством угадывать решения других. — Ты здесь, чтобы посмотреть, что случится с теми, кто сеет раздор в моём дворе?
Прежде чем я успеваю ответить, судья с жутковатой грацией встаёт за спиной графини, которая напрягается, когда он прижимает к себе её череп. Когда он вонзает когти указательных пальцев ей в уши, она вскрикивает и почти падает, но его привязь к её мозгу заставляет её оставаться в вертикальном положении. Рядом с ними граф зеленеет.
Судье требуется всего несколько секунд, чтобы точно определить выбор, который привёл её к этой кошмарной сцене. Прочистив горло, он медленно произносит низким голосом:
— В том, что она провоцировала лорда Д’Артаньяна, не было злого умысла и намерения нарушить гармонию при дворе. Леди Биллингс просто переспала с его братом.
После его заявления воцаряется тишина. И всё это — такая глупость и ещё одно доказательство того, что королева Сибилла не может и не должна возглавлять этот двор. Преступление графини заключалось в том, что она просто переспала не с тем человеком, и теперь судья запустил когти в её мозг. Он снимает их со скользким и тошнотворным звуком, и на этот раз леди Биллингс действительно падает, из её ушей сочится кровь. У меня в ушах начинает звенеть, когда я проталкиваюсь к возвышению.
Сейчас или никогда.
— Где принцесса Эвелин Ли? — спрашиваю я королеву. — Куда вы отправили её сегодня вечером?
Королева Сибилла облизывает губы — слизывает с них кровь. Из моего горла вырывается ещё одно рычание, но она наклоняет голову с холодным смешком.
— Звучит так, будто ты уже знаешь.
Краем глаза я замечаю, как граф отступает назад, и даже судья поворачивается ко мне лицом. Придворные молчат и настороженно смотрят друг на друга, их внимание сосредоточено исключительно на мне. Хорошо. Мне нужно, чтобы они услышали меня. Мне нужно, чтобы они помогли мне. Хотя я знаю, что это рискованный шаг — обратиться к ближайшим соратникам королевы, — у меня нет другого выбора, кроме как принять его.
— Принцесса мертва. — Я колеблюсь, когда взгляд королевы Сибиллы становится пристальным, и она медленно подается вперёд. Наши взгляды встречаются. — Вы убили её.
Кажется, тронный зал сотрясает дрожь, и несколько придворных отшатываются, остальные хмурятся и моргают, стоя между нами. В моей груди зарождается хрупкий росток надежды. Они выглядят потрясёнными.
Королева Сибилла тоже это замечает. Её чёрные глаза блуждают по лицам присутствующих, прежде чем застыть.
— Это нелепо. Я была здесь весь вечер. — Она поворачивается к своему сообщнику, стоящему у подножия помоста, и огонь её лжи разгорается в моей груди. — Не так ли, лорд Аллард?
Как можно спокойнее я заявляю:
— Она лжёт. Он был с ней. Я видела их сегодня вечером на пляже, где королева и ещё трое напали на нас из засады, превратившись в волков, — и она раздробила горло Эви своими челюстями.
— Идиотка, — выплёвывает королева, пожалуй, чересчур агрессивно. Судья наклоняет к ней голову. С его когтей капает кровь. — Тебе никогда не разрешалось возвращаться в мир смертных.
— Вам никогда не разрешалось убивать членов вашего двора. — Я обвожу жестом придворных, которые начали перешёптываться. У одного из них даже выросли клыки, и он, прищурив карие глаза, уставился на королеву. Я обращаюсь непосредственно к нему. — Сначала она убила инструктора Альвареса, а сегодня вечером расправилась с будущей королевой этого двора. Кто знает, сколько ещё людей тайно погибло от её руки?
Его губы изгибаются в низком рычании.
Королева Сибилла встаёт в ответ, разглаживая юбки, и спускается по лестнице, чтобы подойти ближе. Внутри я — дикий зверь, взбешённый и рвущий кости своей клетки, но я всё равно поднимаю подбородок, чтобы встретить её смертоносный взгляд.
— О, маленькая Укушенная, — бормочет она. — Ты всегда такая порочная, не так ли? Всегда такая праведная. — Её угольно-чёрные глаза устремляются на меня. — Твои эмоции делают тебя глупой, Ванесса.
Моё имя разрывается между нами, как граната. До этого момента она никогда не произносила его вслух. Это похоже на смертный приговор. Я заставляю себя стоять на своём. Уже слишком поздно — даже если бы я захотела, я не смогу убежать. Я могу только молиться, чтобы её придворные услышали правду в моих словах.
— Тогда где же она? — требую я. — Где принцесса Эвелин Ли?
Королева Сибилла властно приподнимает бровь.
— Раз ты, кажется, так много знаешь об этой ситуации, почему бы тебе не рассказать нам?
Она не отвечает на мой вопрос. Решимость вновь разливается по моим венам, и придворные вокруг нас тоже это чувствуют. Кареглазый мужчина не единственный, кто сейчас подозрительно наблюдает за ней. Он не единственный, кто понимает, что она не хочет произносить эти слова вслух. Не перед её двором — не тогда, когда я могу определить, лжёт ли она. Они знают, что я — Видящая Истину.
— Отвечайте на вопрос, моя королева. Честно.
— Очень хорошо. — Она одаривает меня острой, как нож, улыбкой. — Я уверена, что ты всю ночь дралась на пляже. Запах крови от тебя чувствовался за милю. Но ты либо была под действием наркотиков, либо ошиблась. Я не убивала мисс Ли, и ты немедленно прекратишь свои обвинения — или я, не колеблясь, накажу тебя снова.
Я моргаю, когда все присутствующие в зале поворачиваются ко мне, ожидая моего ответа. Даже судья, кажется, затаил дыхание.
Нет.
Стрела за стрелой её честность пронзает меня насквозь, обескровливает, но… но как? Я отступаю на шаг, не обращая внимания на устремлённые на меня взгляды. Она лжёт. Она должна лгать. Я видела её.
— Нет, — шепчу я. — Н-нет. Вы были на пляже.
— Ты видела тело? У тебя есть доказательства? — Королева Волков начинает кружить вокруг меня, широко разводя руки, словно обращаясь ко всей комнате. Когда она снова заговаривает, её голос звучит громче. Жёстче. — Я не убивала принцессу Эвелин Ли.
Правда. Жестокая, чертовски ужасная правда.
Как, как, как
Я в замешательстве открываю рот. Мои глаза расширяются. Должно быть, она нашла лазейку в моём даре. Или… или она заключила сделку за возможность солгать мне. Или, шепчет голос в моей голове, она говорит правду. Но она не может говорить правду. Меня не волнует, что её честность охлаждает огонь, бушующий в моей груди. Она убила Эви. Я видела это.
— Ну? — ласково спрашивает она. — Я говорю правду?
Лорд Аллард ухмыляется, видя моё ошарашенное выражение лица, но… но на его воротничке кровь. На её губе была кровь. Они лгут. Я качаю головой, не в силах произнести ни слова, даже когда зал двора полностью затихает.
Королева лжёт.
Я чувствую это всем своим существом. Этот инстинкт, дремлющий под моим даром Видящей Истину, пробуждается. Он умоляет меня не доверять ей. Есть доказательства или нет, но королева Сибилла свернула шею Эви и убежала с ней. Я знаю, что видела.
— Даже без этих милых маленьких способностей, — говорит она своему ближайшему окружению, — вы все знаете, что я говорю правду. Вы можете слышать мой пульс. Ты чувствуешь моё спокойствие. Как видишь, я сохраняю самообладание.
— А что с инструктором Альваресом? — тихо спрашивает кареглазый мужчина.
Королева останавливается перед ним.
— Я использую все возможности, чтобы выяснить, кто убил вашего мужа Питер. Я обещаю сделать то же самое для Эвелин Ли, если она действительно была убита. — Её чёрные глаза встречаются с моими. — В чём я сомневаюсь.
Когда Питер склоняется в низком поклоне — высшем знаке покорности, — моё сердце замирает, а королева Сибилла возвращается ко мне. Она откидывает мои волосы в сторону. Её ноготь скользит от моего горла к подбородку, прежде чем сжать его. Сильно. Глаза слезятся от боли, и я вынуждена встретиться с ней взглядом.
— Мой милый щенок с фиолетовыми глазами, ты играешь в детскую игру и проигрываешь. Ты всегда будешь проигрывать. И я буду наказывать тебя снова, и снова, и снова, пока ты не поймёшь, что это двор для взрослых с последствиями для взрослых. — Она наклоняется и шепчет прямо мне в ухо, слишком тихо, чтобы другие могли услышать. — Уна не единственная, кого ты любишь.
Она заправляет мои волосы за ухо почти с любовью, по-матерински, прежде чем отойти. И я не могу дышать. Меня сейчас стошнит. «Уна не единственная, кого ты любишь». Мои мысли стремительно возвращаются к Сину — к Сину — и мои колени угрожают подогнуться, когда комната вокруг нас снова приходит в движение.
Королева убила свою сестру. Она убила бы и своего сына. Она, вероятно, сожгла бы весь замок дотла, если бы это способствовало её планам. Мои когти впились в ладони и запястья. Кровь сочится и капает на кафель. Моё сердце колотится, как в летнюю грозу. Придворный толкает меня в спину, когда королева Сибилла возвращается на своё место на троне. Другой качает головой с пренебрежительным смешком. И Питер — он отказывается смотреть на меня, когда леди Биллингс встаёт.
Как бледнеет лорд Д’Артаньян.
Судья смотрит на королеву, ожидая указаний, и на её лице расплывается широкая, доброжелательная улыбка. Она легко машет рукой.
— Я думаю, мы достаточно натерпелись театральности на этот вечер. Милорд и миледи, пожалуйста, вернитесь в свои гостевые апартаменты до вашего отъезда утром. Я уверена, что это больше не повторится.
Они оба спешат согласиться, прежде чем, спотыкаясь, направиться к выходу. Остальные придворные не обращают на них внимания. Они уже начали наливать себе напитки из барной стойки в углу, и комната наполняется негромкой болтовнёй, пока королева рассматривает свои любимые игрушки. Свих марионеток. Всё возвращается на круги своя — кроме меня.
Я стою одна посреди комнаты, всеми игнорируемая и потерянная. Такая потерянная. Я не знаю, что делать, куда идти, кому доверять. Эви мертва, и всем, кого я люблю, угрожает опасность. Они в опасности. Мы все в опасности, и королева — она держит нас в своих руках. От безысходности у меня перехватывает горло, и я сжимаюсь внутри.
Я не знаю, что мне делать.
— Ванесса, — тихо произносит королева Сибилла. Опасно. — Уходи.