Марга
Я села обратно, скрестив ноги, поправила юбку на коленях и уставилась на древесную фейри. Наконец-то я поняла, почему она столько месяцев следила за мной. Ну, вернее, почти поняла.
– Привет, – помахала я рукой.
Она снова подняла своё крыло.
– Ты умеешь говорить? – спросила я.
– Я говорю, – ответила она тонким голоском.
Я улыбнулась.
– Ты очень красивая.
Она издала трель, похожую на птичий щебет, спустилась на деревянную доску прямо передо мной и взволнованно произнесла:
– Ты тоже очень красивая. И добрая. Ты мне очень нравишься.
Я рассмеялась.
– С чего ты взяла, что я добрая?
Её круглые чёрные глаза смотрели на меня с такой искренностью, что я невольно прониклась её словами.
– Ты разговариваешь с деревьями и цветами. Они тебя слушают, – ответила она серьёзно. – Я видела, как ты приносишь еду старой фейри, что живёт одна у ивы. Видела, как ты приносишь ягоды и орехи хромому фейри, который любит их, но не может далеко ходить, чтобы самостоятельно найти.
Я даже не подозревала, что она столько за мной наблюдала. Раньше я замечала её лишь изредка, чаще всего, когда ходила в лес.
Мои мысли вернулись к фейри теней.
– Почему он заставил тебя следовать за мной? – Я указала на просвет в ветвях над нами.
Она покачала головой.
– Он сам тебе расскажет.
– Как его зовут?
– Валлон.
Его имя словно впиталось в мою кожу, вызывая странную дрожь осознания. Лёгкое покалывание магии затрепетало, будто ожидая чего-то.
Чего именно?
– Он очень важный жрец у короля, – добавила она. – И у принца.
Это только породило ещё больше вопросов.
– Я просто не понимаю, почему фейри теней, которого я никогда не видела и о котором никогда не слышала, вообще мог бы заинтересоваться мной.
– Он сам тебе расскажет, – повторила она, моргая своими огромными глазами.
Так она не собиралась делиться подробностями о том, как и почему я здесь оказалась. Возможно, она расскажет что-то другое.
– Как вы с Валлоном подружились?
Её улыбка стала шире, обнажая ряд белых зазубренных зубов.
– Это прекрасная история. – Она подлетела ближе и уселась на моё колено, её коготки мягко впились в ткань юбки. – Хотя… – она нахмурила свои бледно-голубые брови, – это страшная и грустная история. Можно я расскажу тебе страшную историю?
Я кивнула, зачарованная ещё до того, как она начала.
– Моя семья и я жили в лесах у подножия гор Сольгавии, пока нас не начали преследовать злые создания.
– Какие создания?
– Стая снежных ястребов.
– Стая? – удивлённо переспросила я. – Но снежные ястребы – одиночные птицы.
И как они могут быть злыми?
– Да, обычно это так, – ответила она, сгибая свои длинные ноги и оборачивая синие крылья вокруг себя, так что наружу выглядывала только её крохотная голова. – Но с ними что-то было не так. Мои отец и мать использовали магию, чтобы попытаться оглушить их во время нападения, – она покачала головой, – но ничего не могло их остановить. Я была всего лишь ребенком, но видела, как они разорвали моего отца на куски, а один из них унёс мать в когтях.
– Мне очень жаль, – с болью в сердце сказала я, видя, как эта боль отражалась на её лице.
– Я слышала крики своих братьев и сестёр, пока пыталась улететь. Мы все вырвались из нашего гнезда на доме-дереве, пытаясь спрятаться в лесу. Но один из ястребов схватил меня своими огромными когтями, – она всхлипнула, грустно моргая, но её лицо тут же просветлело. – Вдруг появился огромный фейри теней. Он схватил ястреба за горло и свернул ему шею. Тот уронил меня прямо в ладонь фейри. – Она вновь поднялась на ноги и раскрыла крылья. – Этот фейри теней был Валлон.
Я уже догадалась об этом, но ничего не сказала.
– Как же тебе повезло, что он оказался там, чтобы спасти тебя.
– Да, да. Он мой лучший друг. – Она издала грустный щебет. – Мы не смогли найти моих братьев и сестёр. Ястребы унесли их. Валлон сказал, что внутри этих птиц была болезнь, потому что они вели себя не как обычные ястребы, и я согласилась с ним. Ястребы не охотятся на магических существ вроде древесных духов. Но дело было не только в болезни. Они были злыми. Я это почувствовала и сказала ему.
Я задумалась. Как могли естественные создания быть заражены или осквернены злом? Я никогда не слышала о таком.
– Значит, ты живёшь с Валлоном в Гадлизеле? – спросила я.
– Да, да. Он теперь моя семья.
Древесные фейри обычно жили небольшими семьями с другими духами. Как любопытно, даже мило, что Гвенда привязалась к Валлону. Впрочем, это естественно, если он спас её от верной гибели.
– Тебе понравится жить в его доме. Он очень красивая.
Я резко выпрямилась, отчего Гвенда нахохлилась.
– Жить с ним? – Мой голос поднялся от изумления. – С какой стати я должна жить с ним?
Она моргнула своими тёмными глазами, как сова.
– Потому что ты – та, кого он должен защищать.
Я рассмеялась.
– Я даже не знаю его. Во имя богов, что вообще происходит?
Внезапно моё внимание привлекло хлопанье огромных крыльев. Его крылья заслонили звёзды, когда он спускался через просвет в ветвях.
Моё дыхание замерло, пока я вновь оглядывала его. Это был необыкновенно крупный мужчина, его крылья делали его ещё более внушительным. Но именно красота его лица и блестящие красные глаза удерживали меня в плену, заставляя сердце трепетать сильнее, когда он приземлился на противоположной стороне угольного костра.
В руках он держал уже освежёванного кролика на вертеле и узелок. Его взгляд пробежался по мне, словно он что-то искал, проверяя, в порядке ли я. Гвендазель взлетела и уселась на ближайшей к огню ветке, закутываясь в свои перья.
Он положил вертел поперёк углей. Тот идеально лег в углубления с обеих сторон портативного очага, явно сделанного для этого.
– Никогда не видела ничего столь удобного. Это изобретение фейри теней?
– Нет. Это изобретение фейри зверей. Хотя фейри звери предпочитают обычный огонь синему углю.
– Почему? – спросила я.
Валлон обошёл костёр и протянул мне свёрток ткани.
– Фейри звери предпочитают естественное магическим элементам.
– Что это? – я посмотрела на свёрток у себя на коленях и заметила шнуровку. Одежда.
– Это подойдёт тебе лучше и согреет в дороге. Надеюсь, всё подойдёт. Переоденься. Я скоро вернусь.
И с очередным порывом воздуха он исчез. Гвенда сонно моргала, поэтому я не стала её беспокоить.
Я развернула одежду на коленях. В свёртке были тёмно-синие брюки из ткани тоньше и лучше той, что была доступна в нашей деревне. Материя оказалась плотной, как и бежевая блузка со шнуровкой спереди. Там также был чёрный кожаный пояс и тяжёлый плащ.
Поднявшись, я развернула пальто, которое доходило бы до моих икр. Оно было из оленьей шкуры, обработанной до мягчайшей кожи. Цвет напоминал корицу, заваренную с густыми сливками — те самые, которые я так любила, когда мы могли их себе позволить.
Мы. Больше не было никакого «мы». Папа и я… Тесса ушла почти год назад, и без неё дом с каждым сезоном всё меньше походил на дом.
Я всегда притворялась, что однажды отец увидит во мне дочь и станет относиться ко мне с любовью, как он относился к Тессе, своей родной дочери. Но этого никогда не случилось. Если мне требовалось подтверждение моего места в его жизни, я могла лишь вспомнить, как он проиграл меня в карты, словно какую-то вещь.
Я всхлипнула, подавляя горечь воспоминаний, и смахнула слёзы. Наверное, было естественно, что новая жизнь приносила с собой новую одежду. Хотя я всё ещё не понимала, кто такой этот Валлон, я была уверена, что он не собирался причинять мне вред. Он не дал мне ни одной причины думать иначе, и, что важнее, я ощущала это внутренним чутьём, которое иногда тихо шептало мне истину.
Оно не говорило словами, но были моменты, когда я просто знала, что что-то правда. Тогда магия, пусть и дремлющая, пробегала по моей коже и согревала тело, словно пытаясь что-то сказать.
Гвенда утверждала, что я нахожусь под защитой Валлона. Это было больше, чем когда-либо дал мне отец. Может, всё это не так уж плохо, а напротив, начало чего-то нового. Одна лишь мысль о возвращении в гостиницу к отцу вызывала у меня тошноту.
Гвенда уже спала, а Валлон, очевидно, оставил меня в уединении, чтобы я могла переодеться. Сняв старую одежду, я даже расстегнула ремень с ножнами для кинжала, которого всё ещё не хватало. Я вдруг захотела скорее надеть новую одежду, словно это могло символически снять с меня старую жизнь.
Когда я подняла рубашку, из неё выпал тонкий предмет. Это было нижнее бельё, сделанное из тончайшей ткани, напоминавшей батист. Я стянула свою изношенную рубашку и натянула новую. Ленты на лифе туго затягивали её, поддерживая грудь. Пусть она у меня была невелика, но приятно было чувствовать такую поддержку.
Мой старый наряд был всего лишь тонкой преградой, защищавшей от натирания грубой шерстяной ткани платьев, которые я носила.
Новая рубашка доходила до бедер. Под брюки больше нечего было надеть. Натянув их, я отметила, что ткань была плотной, но удивительно мягкой. Мне нравилось, как ощущалась на теле эта одежда, слой за слоем.
Обнаружив ножны от кинжала на земле, я сняла их с ремня и прикрепила к новому поясу. Когда Валлон вернётся, я намеревалась потребовать вернуть мне кинжал.
К тому времени, как я надела длинный плащ, я уже улыбалась, желая, чтобы у меня было зеркало, чтобы взглянуть на себя. Новая одежда подходила мне не только по размеру – она подходила мне как личности. В ней я чувствовала себя сильнее, увереннее.
Знакомое хлопанье огромных крыльев возвестило его возвращение. На этот раз я подготовилась к его прибытию.
Приземлившись, он снова окинул меня взглядом – на этот раз долгим и пристальным. Взглянув на себя, я осознала, как хорошо одежда подчеркивала мою миниатюрную фигуру, и задумалась, где он мог так быстро её раздобыть.
– Где и как ты нашёл одежду так быстро? Она сидит идеально.
– Вижу, – протянул он, стоя неподвижно и продолжая разглядывать меня.
Тепло разлилось по щекам. Этот взгляд я уже видела на лицах мужчин. Многие так смотрели на меня, некоторые даже предлагали подарки, чтобы соблазнить. Один путешественник и вовсе предложил монеты за ночь в моей постели. Но я избегала их всех, даже тех, кто мне нравился.
Я знала, что, будучи полукровкой, я не была завидной партией для брака. Мужчины, к которым я испытывала симпатию, никогда не смотрели на меня как на потенциальную жену.
Единственным исключением был Деллин, сын кузнеца. Он начал ухаживать за мной сразу после исчезновения Тессы. Тогда я легко потянулась к его вниманию – мне было одиноко.
В течение месяца Деллин часто приходил в таверну, задерживаясь после ужина и кружки меда. Мы разговаривали о повседневных делах, о погоде, о войне и надеждах на её скорейшее завершение.
Однажды вечером он оставил мне кольцо. Оно было сделано из железа, не из драгоценного металла, но украшено искусной гравировкой в виде вьющихся листьев. Я помню, как в груди расцвело нежное чувство – кто-то заботился обо мне.
На следующее утро я, встав пораньше, отправилась в кузницу, чтобы поблагодарить его. Но там меня встретил его отец.
– Зачем тебе нужен мой сын? – строго спросил он, глядя на меня из дверного проёма с выражением явного неодобрения.
Когда я опустила взгляд на кольцо на пальце, кузнец, кажется, всё понял. Возможно, он даже видел, как его сын ковал это кольцо.
– Деллин дал это тебе? – произнёс он с суровым, почти гневным тоном.
Я замерла, не зная, что ответить. Его голос звучал угрожающе. В этот момент в комнату вошёл Деллин.
– Какую бы игру ты ни затеял, сын, лучше прекрати её. Сейчас же, – резко произнёс его отец.
Деллин вывел меня наружу. Он не был зол на меня, но выглядел раздосадованным моим приходом.
Будучи неопытной в отношениях, я прямо спросила:
– Ты ухаживаешь за мной, чтобы сделать своей женой?
Лицо Деллина вспыхнуло, и он покачал головой.
– Нет, не женой. Ты же знаешь, я не могу взять тебя в жёны. Но я мог бы быть добрым и нежным любовником для тебя, Марга.
Его слова, словно подарка, преподносимого мне, будто это что-то особенное, и тут же отвержение самой мысли о браке, словно это абсурд, до сих пор отзываются болью в моей душе.
В тот день я осознала, что, будучи полукровкой, для людей я – ничтожество. Рождённая от матери, обманувшей своего мужа, я была для них такой же – ненадёжной, неверной женщиной, годной лишь для того, чтобы греть их постели, но не их сердца.
Я вернула ему кольцо и, подняв голову, ушла, несмотря на слёзы, струившиеся по щекам. Тогда мне больше всего на свете нужна была Тесса.
Этот день стал для меня уроком. Какими бы ни были взгляды других мужчин на мою кровь, я знала: я – честная фейри. И если я когда-нибудь найду достойного мужчину, я буду преданной женой. Поэтому я стала оберегать единственное, что могла предложить будущему мужу, – свою невинность.
Тесса считала меня глупой. У неё было несколько любовников, и она утверждала, что это весело и приятно. Но Тесса была чистокровной древесной фейри. Мужчины смотрели на неё иначе. Она не могла понять моей настороженности.
Поэтому фейри теней, стоявший передо мной, мог разглядывать меня сколько угодно. Даже если его горячий взгляд вызывал во мне тепло и желание, я не собиралась давать ему то, чего он хотел.
– Ты часто находишь маленьких фейри, чтобы срывать с них приличную одежду? – спросила я.
Этот вопрос, казалось, выдернул его из раздумий. Он вернулся к своей стороне угольного костра и перевернул кролика на вертеле. Синий жар углей обжаривал мясо быстрее, чем обычное пламя.
– Я знаю одну фейри-призрака, которая живёт неподалёку, в Пограничных землях. Я купил у неё одежду.
– И кролика ты тоже успел поймать? Ты удивительно умелый мужчина.
Его брови сдвинулись, а шею залил румянец. Он… смутился?
– Она охотилась, так что я купил и кролика, – сказал он, встречая мой взгляд через костёр, когда я снова села, скрестив ноги. – Я подумал, что ты, возможно, голодна.
Я и правда была голодна, но вопросы, которые нужно было решить, были важнее моего желудка.
– Твоё имя – Валлон. – Я кивнула на спящую древесную фейри. – Гвенда мне сказала. Как твоё полное имя?
Он замешкался, но лишь на мгновение.
– Я лорд Валлон из Дома Хеннауин, верховный жрец Гадлизеля.
В его голосе звучала гордость. И так и должно быть. Четыре рога на его голове говорили о его благородном происхождении. Золотые кольца, украшавшие их, указывали на высокий статус.
И всё же, услышав это, я ещё острее почувствовала, почему этот фейри теней держался с такой уверенностью и значимостью.
– И почему же благородный жрец похитил простолюдинку-древесную фейри?
Его взгляд стал острым, проницательным. Передо мной был воин, вошедший в таверну моего отца.
Холодный и решительный, он удерживал мой взгляд и твёрдо произнёс:
– Это было последним желанием моего отца. А также твоего.