ДЖЕССАМИН
Когда мы вошли в его деревню — рядом, Волк позади, — я поняла, что представляла её неправильно. Услышав, что у них нет ни трактиров, ни постоялых дворов, я вообразила частную общину из одних жилищ. Здесь вообще не было домов. По крайней мере, не таких, как в моём Мородоне, где белый камень теснит море, и не таких, как в Пограничье, где трактир Халдека сложен из брёвен и камня.
Деревня тянулась рядами шатров — похожих на тот, в котором ночевал Редвир, только многие крупнее и добротнее. Зверофейри выходили к тропе, по которой мы шли, — приветствовали Редвира и, не стесняясь, разглядывали меня. Взгляды — от любопытных до неприветливых.
К нам прямо по тропе вышел особенно грозный зверофейри; жёсткое лицо треснуло улыбкой для Редвира. Он остановил нас и протянул руку — Редвир сцепил с ним предплечья, выровняв хват.
— Рад твоему возвращению, лорд Редвир, — сказал новоприбывший.
Я вздрогнула и подняла взгляд на Редвира. Я знала: у зверофейри титул «лорд» — для их властителей. Значит, он — король этого клана?
— И я рад, Безалиэль.
К нам широким шагом подошли ещё трое воинов, окружили и поздоровались. На всех — схожая одежда: безрукавки и штаны или юбки из выделки. У одного коса спускалась по спине. По непринуждённости было видно: близкие к звериному лорду.
— Похоже, охота удалась, — Безалиэль скосил на меня лукавую улыбку.
Он был почти Редвиру ровня по росту и ширине, хотя и не дотягивал. На груди под рыже-коричневой жилой — голая кожа; руны, как водовороты, ложились на мышцы; четыре чёрных рога расходились от головы величавой дугой. Впечатляющий зверофейри.
— Волк затащил её в мой лагерь позавчера, полузамёрзшую.
— Вот как? — Безалиэль и вправду улыбнулся гигантскому волку за нашими спинами.
— У неё просьба. Её нужно вынести на совет, — сказал Редвир.
— Не представишь? — спросил более жилистый зверофейри с красивым лицом.
— Лейфкин, — назвал его Редвир, а затем, кивая на двух других: — Дейн и Бром — это Джессамин.
Трое слегка склонили головы:
— Рад знакомству.
Безалиэль посерьёзнел и кивнул:
— Соберу совет у келла’мира. А пока её бы неплохо привести в порядок.
Редвир повернулся ко мне, нахмурился:
— На неё напал дриад прошлой ночью.
— Дриад? — переспросил Безалиэль.
— У него было чёрное безумие, — тихо добавил Редвир.
— Но у дриада? — Безалиэль не скрывал удивления.
— Обсудим позже. Дичи в этом году мало, но на Волке — самец красного оленя.
— Я распоряжусь.
— Привет, — вмешалась я и протянула Безалиэлю руку: раз уж Редвир толком не представил. — Я Джессамин.
Безалиэль пожал мои пальцы своей большой, шершавой ладонью:
— Рад, Джессамин. Я Безалиэль, главный воин Редвира из клана Ванглосы. Похоже, у тебя выдалось приключение.
— Пока совет не соберётся, она будет в моём шатре, — добавил Редвир.
— Я пришлю Тессу.
Редвир коротко буркнул в знак согласия и зашагал вперёд:
— За мной, Джессамин.
Не обращая внимания на откровенное любопытство тех, кто сторонился, но не сводил глаз, я шла за ним до огромного шатра в конце тропы. Внутри он подошёл к плетёной корзине и вытащил оттуда чёрные штаны из кожи и кожаную безрукавку. Мгновение я подумала, что он переоденется при мне, и сердце сорвалось в галоп.
Редвир выгнул бровь:
— Чего-то боишься?
— Нет, — отрезала я.
Уголок его губ качнулся:
— Сиди здесь. Пара Безалиэля скоро придёт — обработает царапины на лице и шее.
Я коснулась болезненной кожи под ухом — уже и забыла, что поцарапалась, когда мы с дриадом покатились по земле.
— Что такое «чёрное безумие»? Что было с тем дриадом не так?
Он не ответил и направился к выходу.
— Куда ты?
— В ручье умоюсь. Замечала, я слегка испачкан, — фыркнул он.
После оленя и дриада его штаны и тело были и правда в крови — дикарь дикарём. И всё-таки — король клана. Любопытно.
В шатре, кроме огромного ложа из шкур, было немногое. Вдоль одной стены — плетёные корзины: светлая основа, тёмная нить вплетена в рисунки — листья, великое дерево, волк. В этом было красота и ремесло.
Слева — пухлая подушка у стенки, ковёр с тонким узором плюща под низким столиком. Подушек много: здесь, похоже, собираются на трапезу. На миг я подумала — есть ли у него «особенная» женщина в народе.
Полог откинулся, и вошла… светлая фейри. Лесная. Я моргнула от удивления — она улыбалась, подходя с корзиной на руке. На ней было платье из кожи красного оленя, а на груди, в перевязи, сопел младенец.
— Здравствуй. Ты Джессамин, верно? Я Тесса, пара Безалиэля.
— Да, — ответила я, глядя на неё: тёмная коса до пояса, крошечные острые уши, кончики розовые от холода.
— Ты лесная фейри, правда?
— Да, — рассмеялась она. — Пойдём присядем, — кивнула на мягкий уголок.
Я села на подушку, она устроилась рядом, поставила корзину.
— Сначала — поешь. Я встретила Редвира на выходе: он пробурчал, что ты не ешь ни мяса, ни рыбы.
— Он вообще любит бурчать, — призналась я.
Она улыбнулась:
— Есть такое. Но у меня есть хлеб и сыр. — Она отложила завернутое в муслин: — Солёная рыба. Это я оставлю себе. — Развернула толстую лепёшку светлого хлеба и мягкий белый сыр. — Держи.
Я не стала церемониться и набросилась на еду:
— Спасибо… огромное, — сказала я сквозь жадные укусы.
— На здоровье. У меня ещё мазь — поможет с царапинами.
Малышка шевельнулась и мяукнула.
— Тише, Саралин, — сказала Тесса, оттягивая перевязь, чтобы я могла глянуть: сонные глаза с длинными ресницами, карие с золотом. Кожа светлее, чем у зверофейри, волосы тёмные, на голове — два крошечных рожка.
— Она чудесная, — призналась я.
— И неугомонная, — хохотнула Тесса. — Вот, эта паста поможет — быстро затянется и боль утихнет.
Я позволила ей промазать щёку и шею, а сама ела дальше. Я и не понимала, насколько голодна. Корочка хрустела, мякиш был мягкий, сыр — солёный и сливочный.
— Восторг, — промямлила я, запихивая в рот последний кусочек сыра.
— Коз у нас держат ради сыра, — сказала Тесса. — А вот зерно так на севере не вызревает. Меняем у южан. Зато овощи кое-какие растут отлично. Попросим Шеару сварить тебе наваристый суп. Она ведёт гильдию очага.
— Было бы чудесно. Спасибо. — Я вытерла губы тряпицей, в которую был завернут хлеб. — У вас и гильдии есть?
— Конечно. Под каждую важную для общины работу. Каждый из клана учится тому, к чему у него лучше всего лежит душа и что выходит лучше других. Потом вступает в гильдию по выбору.
Я удивилась:
— Каждый решает сам? Лорд клана не назначает?
— Лорд Редвир? — она рассмеялась. — Нет, он к таким делам не притрагивается. Откуда ему знать, что у кого на сердце?
Мне это едва укладывалось в голове.
— Есть, конечно, и праздник — посвящение, — добавила она, заметив моё смятение. — Когда кто-то в своей гильдии доходит до мастерства.
В Мородоне отец обговаривал всё с главами каменщиков и прочих гильдий — что строить дальше: храм, мост или очередную виллу. Гильдии у нас тоже есть — ремесло и торговля. Но назначал в них всегда он. А хорошие места зависели от верности дому и от дани короне.
— Непривычно слышать, что у вас есть выбор. У нас всё иначе.
— Я тоже не из деревни, где все за всех стоят, — мягко улыбнулась она. — Если тебе от этого легче. Но тут, в Ванглосе, мы в целом живём в ладу.
— В целом? — уточнила я.
— Зверофейри — народ горячий. Случаются всплески.
— Например, когда в лагерь заявляется чужая фейри?
Она рассмеялась:
— Когда я пришла — да, волны были. — Поцеловала дочку в лоб. — Но со временем все приняли.
Я вернула ей баночку мази:
— Я могу помочь Шеаре. Немного научилась стряпать, пока работала в трактире в Пограничье.
Гораздо большему, чем меня учили дома. Принцессе «не положено» готовить. Ни вообще чему-то дельному учиться.
Тесса всмотрелась:
— Ты жила в Пограничье? Это далеко от скалд-фейри.
Я кивнула:
— Да. — Больше добавлять не стала. Чувствовала: на совете придётся сказать больше, чем хочется, чтобы меня оставили. Но пока я не была к этому готова. — А ты как оказалась здесь?
— История шумная, — улыбнулась она и протянула кожаную флягу. — Отец держал трактир у нашего клана лесных фейри. Мы жили в Мирковирском лесу, но лорд увёл нас дальше на северо-запад, когда война призрачных с лунными подошла слишком близко.
— Лорд повёл вас прочь из дома во время войны? — рискованно. И похоже на трусость.
— Он хотел вовсе уйти от боя, — вздохнула она. — В итоге бросил нас, и клан редел. Сильные стали уходить кто в Мирковир, кто искать спокойнее место. Мы жили в землях Нортгалла, у Пограничья. Потом заболел отец, и я знала: если он умрёт, мы с сестрой останемся одни. Я пошла ночью в лес за травами — сбить жар. С травами я всегда дружила. Но той ночью в лесу я встретила Безалиэля.
Она порозовела — я сразу поняла: встреча была не рядовая.
— С тех пор я с его кланом.
— А твоя сестра? Она здесь?
— Нет. Нашла свой путь. Живёт в Гадлизели со своим жрецом теневых фейри.
— Что? — я была искренне ошарашена. — Прости мою неосведомлённость, но я никогда не слышала, чтобы светлая фейри жила с парой-зверофейри, или — чтобы существовал жрец теневых фейри.
В трактире Халдека я видела, как приходят и уходят теневые священники. Интересно, не из них ли её пара.
— В мире много нового, — признала Тесса. — Есть доброе. Есть и не очень. — Она на миг нахмурилась, но снова улыбнулась. — С тем, что король Голлайя сделал принцессу Уну своей королевой, мы и вправду живём в новом мире.
Я вздрогнула от имени короля призрачных. В последний раз оно звучало на моей памяти… неприятно. Жужжание пчёл и удушливый запах духов мевийского лорда накрыли меня воспоминанием.
— Верно, — выдохнула я.
Тесса положила ладонь на мою:
— Я рада, что ты здесь. И хоть у тебя, кажется, неприятности — не бойся. Клан Ванглосы тебя защитит. Я уверена.
Полог хлопнул, и вошёл Редвир. Я ахнула. Тёмные волосы влажными волнами легли вокруг лица; тонкая чёрная кожаная безрукавка со швами-рисунками — по одному белому волку с каждой стороны. Дыхание перехватило.
С привычной звериной хмурью он рявкнул своим хриплым басом:
— Совет готов. Веду тебя к келла’миру.
Я поднялась:
— Что такое келла’мир?
— Пойдём, — отрезал он и вышел.
Я закатила глаза на его манеры.
Тесса улыбнулась и взяла меня под руку:
— Келла’мир — и место, и действие. Центр деревни под священным деревом: там проходят обряды и заседают советы. Там же мы с Безалиэлем связали себя узами.
— Или там же они вышвырнут скалд-фейри в дикое поле, — сорвалось у меня.
Тесса засмеялась и вывела меня наружу. На тропе никого — я догадывалась почему: все ждали меня у келла’мира.
— В поле тебя не бросят, — сказала она. — Если только ты этого не заслуживаешь.
Я сглотнула ком в горле. Узнай они, что я сиренскин, — наверняка решат: чем скорее избавиться, тем лучше. Я опасна. Пусть я и причинила вред лишь один раз — и под плёткой угроз. Этим людям я бы не сделала зла. Но мой бывший жених не перестанет слать за мной охотников — это я знала.
— Не бойся, — шепнула Тесса, прижимаясь ближе. — Всё будет хорошо.
Мы свернули на тропу меж рядом шатров, устроенных иначе: стены открыты, для тяги; печи и наковальни — кузнецам, печи-горны — для стряпни и сушки шкур. Впереди высился огромный дуб; тяжёлые ветви — как руки, склонялись, венчая и обнимая приподнятую площадку. На ней, перед широким стволом, на резном сиденье — троне, пожалуй, — сидел Редвир. Полукругом — мужчины и женщины-зверофейри на табуретах.
Тесса остановила меня у подножия и кивнула на ступени, улыбнувшись на прощание и отойдя к своему. Жёсткие лица совета и самого Редвира не сулили тепла. Жужжание крыльев отвлекло: на нижней ветви сидел ярко-синий спрайт с круглыми чёрными глазами. Видно, он был свой — никто не обращал внимания.
Я проглотила страх, подняла подбородок и пошла вверх. Готовая просить. Молить, если потребуется. Мой родной отец уже продал меня убийце и мстительному безумцу, и его люди всё ближе. Я сделаю всё, чтобы не попасться ему.
Если итог моего бегства — только объятия смерти, я уйду. Но на самом деле — я слишком люблю жизнь. Я не хочу умирать, даже с этим «даром» богов, что достался мне как проклятие. Значит, я скажу всё, что нужно, чтобы меня спрятали у зверофейри Ванглосы.