Э. Т. Эмеральд «Под железным небом» Глава 21

Сорая очутилась в пустоши из чёрного камня и пульсирующих красных кристаллов.
Мышцы бёдер горели огнём от бега по этим бесконечным пещерным гребням; ладони и кончики пальцев были содраны в кровавые лохмотья там, где подъёмы оказывались настолько отвесными, что ей приходилось буквально втаскивать себя наверх. Времени искать обходные пути или переводить дух не было — только вперёд, вперёд и вперёд, прочь от Икаруса и этого проклятого замка, пока он не пришёл в себя и не пустил по её следу гончих.
А он придёт. В этом Сорая не сомневалась ни секунды.
Она должна быть уже близко. Умоляла об этом каждой клеточкой своего существа.
Она преодолела горный хребет быстрее, чем рассчитывала, и сумела промчаться через это плато из плоского камня, не сорвавшись вниз и не угодив ни в одну из гигантских, затянутых паутиной нор, тянувшихся по каменистой равнине на мили во все стороны.
Сорая запретила себе гадать, пусты ли они, лишь беззвучно молила богов: если они обитаемы и подземные паукообразные твари уже вышли на её след, пусть они окажутся хотя бы полугуманоидами. Тогда у неё останется хотя бы призрачный шанс не быть сожранной заживо.
По крайней мере, она на это надеялась.
Хотя она так и не смогла решить для себя, была ли подобная участь хуже возвращения в лапы крылатого чудовища, которое наверняка уже выслеживало её с воздуха.
Лёгкие жгло, когда Сорая миновала последнюю из нор и рванула к расщелине в чёрном камне прямо по курсу. Ноги вопили от боли, требуя остановиться хоть на мгновение, чтобы глотнуть воздуха.
Она проигнорировала их стон.
По мере того как она бежала, расщелина становилась всё уже. Сорая прищурилась, отчаянно выискивая впереди хоть какие-то очертания.
Пожалуйста, пусть оно будет здесь. До этой самой секунды Сорая не позволяла себе даже надеяться.
Проведя бесчисленные часы у окна темницы и примечая каждый горный пик внизу, она довольно точно представляла своё местоположение. И если она права… если ей повезёт… о, пожалуйста, пожалуйста, пусть ей улыбнётся удача хотя бы один чёртов раз…
Она позволила алым кристаллам в стенах освещать себе путь, ведя её сквозь один изгиб за другим, стараясь отогнать чувство, будто она — загнанная в лабиринт крыса…
Пока прямо по курсу во тьме что-то не блеснуло. Следом из мрака стремительно проступил массивный угловатый силуэт, вырастая по мере её приближения, и Сорая едва не разрыдалась. Потому что прямо перед ней, сверкая металлом корпуса и крылом на фоне чёрного камня, точно заблудшая звезда, отчаянно цепляющаяся за жизнь, стоял боевой истребитель, на борту которого под фонарём кабины рядом с эмблемой восходящего солнца красовалась надпись: «ПЛАМЕННЫЙ МЕЧ».
Она оказалась права. В то самое первое утро в подземелье ей почудился отблеск золота вдалеке — едва уловимая вспышка, когда красные кристаллы пульсировали, а испарения разошлись под нужным углом. Одно мгновение — и всё исчезло, но она не смела поверить в увиденное до этой минуты. Не смела даже надеяться.
Но это было здесь.
Это был батальон «Пламенный меч». Воинское соединение, прочесывавшее территорию некогда юго-восточного побережья в поисках Разлома в самом начале войны, готовое нанести удар по врагу на его собственной земле… но земная твердь разверзлась и поглотила их целиком.
Её мать тогда назначили руководить спасательной операцией. Она ничего не нашла — решила, что все, и машины, и бойцы, были погребены заживо под тысячами тонн породы… но о боги, как же они ошибались.
Свет был едва ли не единственным источником энергии, не подвластным увяданию от времени. Тот отряд сгинул в первые годы войны, когда запасы были неисчерпаемы, а боевая задача сводилась не к жесткой экономии ресурсов, но к тому, чтобы обрушить на врага как можно больше концентрированной мощи и выжечь его дотла в кратчайшие сроки.
Сорая медленно повернулась вокруг своей оси; ей казалось, будто она шагнула в полузабытый сон, разглядывая останки гниющего арсенала. Ибо теперь вокруг неё покоились не просто покореженные машины и скелеты, но целое хранилище несокрушимой силы. Чистый Свет — не то разбавленное дерьмо, которым они воевали теперь, выжимая каждую каплю ради экономии, а истинная, всесокрушающая энергия, живой призрак величия, которым когда-то обладали её планета и её народ.
Вокруг замерло не меньше сорока истребителей, большинство — с оторванными крыльями или расколотыми колпаками кабин. Она заметила несколько тяжёлых колёсных орудий и боевых платформ. Ни единого фамильяра, но… неужели та гигантская скругленная голова, торчащая вон из-за того валуна…
Она бросилась к ней, не помня себя от накатившего удушья, перепрыгивая через истлевшие останки и груды искореженного металла к гигантскому, тронутому тленом силуэту, осевшему на камни.
Высотой без малого в двенадцать футов, оснащённые бесчисленными орудиями и скрытыми клинками под потайными бронепластинами по всему корпусу, такие «Стражи» когда-то были становым хребтом ворделлианской армии. Они не обладали разумом, в отличие от фамильяров, представляя собой тяжёлые экзокостюмы, которые можно было надевать как броню либо пилотировать вручную с помощью наручей.
Этот экземпляр изрядно потрепало временем, но броневые плиты его корпуса оказались достаточно массивными, чтобы не разбиться вдребезги при падении сквозь толщу земли.
Когда вдалеке прогремел яростный рев, голова Сораи резко дёрнулась на звук. Икарус очнулся. До того, как он настигнет её, оставалось от силы минут пятнадцать.
Этого времени с лихвой хватило бы, чтобы запрыгнуть в кабину одного из уцелевших истребителей и вырваться на волю, как она и планировала, но… Холодная пустота сжалась в подреберье, когда она окинула взглядом бескрайнее море чёрного камня и красных скал. Для неё эти своды были неразличимы, но Икарус родился в этой тьме. Он знал эти лабиринты лучше собственного отражения в зеркале — и однажды он уже сбил её в воздухе.
Однако сейчас она стояла посреди кладбища боевых машин.
И эти машины он не знал так, как знала их она.